Дэвид Хаир – Кровь мага (страница 118)
Фернандо Толиди спешно похоронили в одном из склепов под разрушенной Лунной башней. Как представителю знати, Фернандо полагались надлежащие похороны, однако Нести надеялись, что однажды, когда отношения с Горджо нормализуются, его тело отправят на север. Поэтому он был заколочен в гроб и без церемоний погребен в склепе одной давно угасшей династии, где теперь и гнил, всеми забытый.
Гнозис был для Елены и ключом, и светильником. Убедившись, что Сэра спит, от Тариты не слышно ни звука, а Борса похрапывает в соседней комнате, она прокралась к месту временного упокоения Фернандо. Висячий замок открылся без особых усилий, а скрип дверных петель Елена приглушила с помощью гнозиса. Закрыв за собой дверь, Елена оказалась в темноте под холодными сводами, поэтому зажгла факел и приготовилась примерить на себя роль расхитительницы гробниц. Под дворцом располагались усыпальницы джхафийских шейхов, эмиров и говорящих с Богом, живших и умерших в городе за последние пятьсот лет, образовывая лабиринт, на полное исследование которого понадобилось бы несколько часов.
Но Елене были нужны лишь римонские склепы, легко узнаваемые по изображениям ангелов, Соля и Луны на рядах каменных саркофагов. Пробираясь между ними, Елена спешно бормотала молитвы за упокоение мертвых. Было легко представить, что на нее смотрят призраки, а тени крадутся следом за ней. Упокоиться мертвым удавалось не всегда: случалось, какая-то несчастная душа, чей переход прошел ненадлежащим образом, оставалась блуждать рядом с тем местом, где были похоронены ее останки. Иногда такие призраки становились смертельно опасными. Однако в этих подземельях были лишь холод да гнилостная сырость могилы: довольно неприятно, но ничего опасного.
Фернандо лежал в каменном саркофаге, на котором спешно было выбито его имя. Вставив факел в крепление на стене, Елена подняла крышку, поморщившись от вырвавшегося изнутри запаха смерти. Обернув нос и рот платком, она сделала глубокий вдох и вскрыла гробницу.
О том, чтобы подготовить тело к похоронам, никто не позаботился. Труп Фернандо Толиди успел основательно разложиться. Он ужасно раздулся, увеличившись в размерах из-за газов, скопившихся в гниющих внутренних органах. Ногти и волосы продолжали расти, но лицо уже сильно истлело, и гниющая плоть обтягивала череп. Глаза рыцаря были распахнуты – вылезшие из орбит белые сферы, уставившиеся невидящим взором вверх. Раздувшийся язык заставил рот мертвеца открыться, и от его уголков, как и от глаз, по лицу тянулись линии засохшей крови, словно он плакал сукровицей. Впрочем, все это обычно сопутствовало процессу разложения.
«Неудивительно, что легенды о живых мертвецах существовали еще до того, как гнозис сделал подобное возможным», – подумала Елена. Она с трудом сдерживала тошноту. То, что ей предстояло сделать, было сложным и весьма опасным. Елена собиралась использовать тело Фернандо для того, чтобы связаться с его душой – призвать дух к его телу с помощью некромантии. Существовала большая вероятность, что ее усилия окажутся тщетными: некромантия не была сильной стороной Елены, а дух рыцаря мог уже рассеяться или совершить переход. Или того хуже, она могла привлечь что-нибудь более опасное.
Некромантский фиолетовый свет полился из ее пальцев на холодную кожу Фернандо. Перед Еленой лежало лишь мертвое тело, но в нем все еще оставались следы некогда обитавшей внутри сущности. Используя их, Елена стала взывать к Фернандо. Этот зов был неслышен в мире живых, однако духи улавливали его подобно пульсу или вибрации паутины, привлекающей пауков. Впрочем, ни о чем таком Елена старалась не думать.
«Фернандо Толиди… Фернандо Толиди…»
Взывая к умершему рыцарю, она утратила счет времени; видела лишь отблески света в капельках пота на своих бровях и ощущала легкие прикосновения к своему разуму, пока наконец не уловила какое-то движение, словно что-то большое и темное проплыло рядом с ней в морских глубинах. До Елены донесся далекий шепот голосов, а затем…
«Я… Фернандо… Толиди… Был им…»
Она увидела образ хорошо сложенного молодого мужчины с лошадиным лицом. Его полупрозрачная фигура направлялась к ней. На лице призрака читался страх. Он достиг другого края гроба.
«Не смотри вниз, Фернандо, смотри на меня», – сказала ему Елена.
Однако он все равно опустил взгляд и, увидев свое гниющее тело, закричал от горя и ужаса. Призрачная форма рыцаря начала рассеиваться.
Елена стала обходить гроб, а призрак попятился.
«Фернандо, смотри только на меня», – приказала она.
Фернандо с неохотой повернул испуганное лицо к ней.
«Что ты со мной сделала?»
«Мне нужно знать, кто тебя убил».
В измученных глазах призрака появилось смятение. Он схватился за грудь, как будто из нее все еще торчал нож.
«Не могу вспомнить… Почему я не могу вспомнить свою собственную смерть?»
«Это нормально, – ответила Елена, пытаясь утешить его. – Разум избавляется от воспоминаний о боли и страданиях».
Внезапно все ее чувства обострились. Она увидела, что вокруг них столпились другие духи, наблюдавшие за ними пристальными взглядами. Нужно было покончить с этим.
«Не двигайся», – сказала Елена призраку Фернандо.
Протянув руку, светившуюся фиолетовым гностическим светом, она проникла в его призрачный череп. Фернандо содрогнулся, и в разум Елены полились образы.
Елена вынырнула из видения, и оно рассеялось.
– Спасибо тебе, Фернандо, – сказала она вслух и мысленно, обращаясь к царству духов. – Иди с миром.
Длинное лицо призрака обернулось к ней. Он протянул к ней руку, но Елена не успела понять, было ли это жестом благодарности или же угрозы, потому что невидимый ветер развеял его, унеся душу рыцаря в пустоту.
Перед Еленой все еще стоял увиденный Фернандо перед смертью образ: узкое лицо с мальчишескими чертами, короткие рыжие волосы. Никого похожего Елена не знала.
Мавзолей теперь казался пробудившимся, разумным. Вызов одного духа неизбежно привлекал других. Елена осторожно двинулась к выходу, держа факел высоко над головой и понимая, что ее страхи небеспочвенны: она знала о сущностях, которые могли таиться во тьме, и шептала слова изгнания. Ответом ей была лишь издевательская тишина, но Елена все равно не чувствовала себя в безопасности до тех пор, пока не оказалась в своих комнатах.
Ночью она долго не могла уснуть, лежала, желая поговорить хоть с кем-то –
Когда сон наконец взял свое, ей приснилось, что раздувшееся тело под могильной плитой было ее собственным.
– Леди Елена, как поживаете?
Пита Роско сел рядом с ней, пока остальные члены Регентского совета входили в зал. Состав совета в эти дни несколько изменился: сир Лука Конти отправился на север, рассчитывая загнать в угол Горджо. Граф Пьеро Инвельо оставался таким же вежливым и галантным, как обычно, и продолжал предлагать своих сыновей в мужья Сэре. Для всех это уже успело стать дежурной шуткой, пусть и с серьезным подтекстом. Новым лицом в совете был дон Франческо Пердонелло, главный бюрократ Серых Ворон; он выступал в роли советника по административным вопросам. Обзаведясь целой свитой экспертов, Пердонелло давно стал одним из самых крупных игроков. Они с Питой Роско вечно пререкались о финансах.
– Лучше, чем когда-либо, Пита, – бедово солгала Елена.
Пита скептически поднял бровь, однако спорить не стал. В помещение зашел Лоренцо, и Елена поспешила в уголок, притворяясь, что у нее появилось какое-то важное дело, и слушая, как молодой рыцарь шутит с Питой о каком-то пари.
Сэра ввела в зал остальных членов совета. Луиджи Джиновизи, по-прежнему занимавший должность мастера над податями, был все таким же ворчливым. Говорящий с Богом Акмед аль-Истан привычно пытался уговорить совет пойти навстречу требованиям амтехцев. Солланскую веру отныне представлял Иосип Яннос, жрец более высокого ранга, чем Иван Прато. Он оказался суровым седовласым старцем, спорившим о каждой мелочи, словно речь шла о жизни и смерти. Всего в Регентский совет входило тридцать человек, и у каждого из них была своя свита. Елена неустанно твердила Сэре, что он слишком разросся, и старалась убедить девушку заменить его меньшим по численности Высшим советом; она надеялась, что еще одна встреча, полная унылых препирательств, убедит королеву-регентшу в верности подобного решения.
Сэра села, а остальные последовали ее примеру. Елена скользнула на свое привычное место рядом с ней, но та открыла заседание, даже не удостоив ее взглядом.