Дэвид Хаир – Кровь мага (страница 102)

26. Огненные фигуры в воздухе

Руны

Некоторые аспекты гнозиса являются общими для всех магов. Это, если так можно выразиться, их «орудия ремесла»: постановка защитных оберегов, способность вступать в гностический контакт и блокировать его, возведение барьеров и открытие порталов, а также многие другие гностические техники. Каждая из них обозначается своей собственной руной – символом из алфавита древних йотических народов Шлессена. Потому фраза «начертать руну» вошла в лексикон магов наряду с такими терминами, как «заклинание», «оберег» и тому подобными.

Нороштейн, Норос, континент Юрос

Майцен 928

2 месяца до Лунного Прилива

– Мастер Мерсер, – тихий голос поприветствовал Аларона, который шел быстрым шагом по окутанным сумраком улицам Нороштейна.

Юноша заранее поднял капюшон, дабы его никто не узнал. Он оставил свой нелегальный амулет дома на случай, если какой-нибудь дотошный стражник решит обыскать его на входе в библиотеку совета. Теперь, когда очень многие отправились на восток как легионеры или снабженцы, улицы казались непривычно малолюдными. Ветер дул все сильнее, а по небу стремительно проносились высокие облака. Приближалось лето, и от влажной жары люди становились вялыми и невнимательными.

Увидев Джериса Мюрена, отделившегося от стены всего в нескольких футах от него, Аларон напрягся. В полусвете грубые черты лица стражника выглядели угрожающе. Юноша знал, что ему следует поприветствовать капитана, хотя он все еще не до конца его простил. Под мышкой у Аларона была записная книжка с сотнями загадочных рун, найденных им в библиотеке, но той, которую Ярий Лангстрит выжег в воздухе на прошлой неделе, не нашлось и среди них.

– Как дела, парень? – спросил Мюрен.

Его напускная мягкость раздражала Аларона, однако юноша ответил:

– Довольно неплохо. Мы были вынуждены продать свой загородный дом, а моя мать так больна, что отцу пришлось забрать ее, невзирая на то, что они прожили раздельно много лет. У отца накопились долги из-за моего провала в коллегии, поэтому он намерен отправиться на восток и торговать там в попытке избежать нависшей над ним угрозы банкротства. Ну, а я не могу практиковать искусство, которое изучил, равно как и показывать свое лицо в большей части города из-за страха нападения. Так что жизнь просто чудесна. Спасибо, что интересуетесь.

Его сарказм заставил Мюрена поморщиться.

– Я уже говорил, что мне жаль, юноша, но ты не оставил мне выбора…

– Не оставил выбора? Да кто бы вообще мне поверил? Вы могли просто со смехом отмахнуться – они бы забыли все сказанное мной через десять минут.

Мюрен покачал головой:

– Парень, члены совета ловили каждое твое слово. И осудили тебя не за это. Я говорил с Гавием после произошедшего, и он заверил меня, что причиной твоего провала стало не мое несогласие с твоими теориями. Он дал мне слово.

– Его слово. – Аларон плюнул. – Слово Люсьена Гавия? – Он вскинул руки. – Вы, должно быть…

Закрой рот хоть раз, Аларон: что сделано, то сделано. Ты заполучил амулет, ты жив, и у тебя есть другие тайны, которые следует хранить.

– Парень, они собирались тебя выпустить; Гавий мне это пообещал. Но неделю спустя ты ударил Эли Беско. Тебе не приходило в голову, что у этого могли быть последствия?

– Но этот жирный подонок…

Мюрен остановил его повелительным жестом:

– Этот «жирный подонок» теперь – исполняющий обязанности губернатора. Совет одобряет выпуск каждого из студентов, и ты это знаешь. Если даже он вполне заслужил твоего удара, а я полагаю, что так и было, тебе нужно было быть умнее. Я не твой враг, пацан, и стараюсь поспособствовать отмене этого решения.

– Много ли пока что толку от вашей помощи? – с горечью заметил Аларон. Юноше стало неуютно, и он начал переминаться с ноги на ногу. – Как бы там ни было, вам есть что мне сказать или я могу идти?

Мюрену хотелось наорать на Аларона, как он это делал со своими стражниками.

– А ты шкет с характером, не правда ли? Чуть что – выпускаешь иголки, прямо как твоя тетушка Елена. Да, мне есть что сказать. Возможно, ты слышал о поисках пропавшего старика?

Аларон напрягся:

– Слышал, сир.

– Знаешь об этом что-нибудь?

– Нет. С чего бы? – вызывающе добавил юноша.

Мюрен воздел очи горе так, словно просил небеса о терпении.

– Если бы стражник говорил со мной хотя бы вполовину так дерзко, как ты, он оказался бы в колодках. Особых причин, по которым ты мог бы об этом знать, нет, исключая то, что этот старик имеет отношение к твоей дипломной работе. Он играл важную роль в твоих мысленных построениях, и я все задаюсь вопросом, с чего бы ему исчезать примерно в то же время. Так что я лишь проверяю зацепки.

Аларон облизал губы:

– Я ничего не знаю, сир. Кто он?

Мюрен покачал головой:

– Лучше тебе об этом не знать. Но если что-нибудь найдешь, прошу, приди ко мне. Не ходи в совет.

Значит, ты знаешь его имя. Это уже интересно.

– Я думал, вы и есть совет.

Мюрен сердито сверкнул на него глазами:

– Свободен, пацан. И не думай, что можешь говорить так со всеми. Я с тобой мягок ради Ванна. Да, возможно, я мог бы действовать продуманнее. Но тебе самому будет лучше, если ты научишься держать язык за зубами.

Аларон, не попрощавшись, зашагал прочь. Из-за его спины донесся вздох капитана. Он двинулся в обратном направлении.

Вернувшись домой, Аларон присоединился к Рамону и Цим в гостиной. Мать лежала в постели, борясь с простудой. Лангстрит дремал в кресле. Состояние генерала не менялось. Аларон и его друзья ухаживали за обоими: кормили, мыли за ними посуду и укладывали их в постели. Ванн Мерсер занимался заготовками. Он уже отправил на восток три повозки товаров и пытался оформить еще одну, на которой сам должен был двинуться в Понт. До его отъезда оставалось немного времени, и он откровенно волновался за Аларона и Теслу. Присутствие генерала также не добавляло ему спокойствия.

– Нашел что-нибудь? – спросил Аларона Рамон, потягивая купленное в городе силацийское вино.

Красная жидкость делала губы Цим полнее и соблазнительнее, но она выглядела так, словно готова была отвесить пощечину каждому, кто сказал бы об этом. Аларон погрузился в мечты, сожалея, что они с Цим не наедине.

– Привет от Урта Аларону. Нашел сегодня что-нибудь? – спросил Рамон громко.

Моргнув, Аларон отхлебнул пива, чтобы скрыть свое смущение.

– А? – Небольшой столик перед ним был завален книгами из библиотеки его матери и вариантами рун, о которых они никогда не слышали. – О да. Эм… Последняя книга, которую я просмотрел, была написана Рогинием Паласским. Я не уверен, что она нам поможет. Многие маги не пользуются рунами или создают свои собственные, чтобы скрыть то, как они работают. Символ, который зарисовала Цим, может быть уникальной руной того, кто ее использует. – Он закусил нижнюю губу. – Это безнадежно.

Рамон сложил пальцы:

– Да, непростой вопрос. Цим могла неверно скопировать руну, или та может быть символом, который мы еще не обнаружили. Или же это общеизвестная руна, замаскированная самим магом. Согласен, это непросто, однако руна по-прежнему является единственным ключом, который у нас есть.

Они замолчали и не проронили ни слова, пока Цим не посмотрела на них задумчиво.

– В отличие от вас я не проходила формальной подготовки, но у меня есть предложение. Что, если вместо того, чтобы концентрироваться на руне, присмотреться к тому, что она сделала с генералом?

Аларон взглянул на нее с восхищением:

– Это и правда хорошая идея.

– Что значит «и правда», ты, швабра рыжая? – спросила Цим норовисто, а в какой-то мере даже агрессивно.

– Он хотел сказать «это неплохая идея для девчонки», – насмешливо вставил Рамон.

– Нет, ничего подобного я в виду не имел… – Аларон зло посмотрел на Рамона. – Сегодня посуду моешь ты, мелкий фамильозо.

– Гости не должны за собой мыть, – быстро парировал Рамон.

Цим выгнула бровь:

– Так что насчет моего предложения, крысиная рожа?

– Я сразу сказал, что это хорошая идея.

Аларон наклонился вперед:

– Да, она гениальная.

– Си, я гениальна, – самодовольно ухмыльнулась Цим.

Рамон рассмеялся:

– Ладно, хорошо, давайте подумаем: генерал не помнит, кем он был. Существует руна, способная сотворить подобное? Нас ничему такому не учили.

Потянувшись, Аларон взял тонкий томик.