Дэвид Геммел – Тёмный Принц (страница 96)

   Ему довелось видеть, какие злодеяния совершил Филиппос в своем мире. И если Александр стал таким же человеком...

   - Я его убью, - прошептал Парменион.

  

  

Иония, весна 334-го г. до Н. Э.

  

   Однако Александр так и не прибыл в Азию, ибо пришли вести, что на севере Греции вновь восстали Пеония и Трибаллия, и македонская экспедиция, под предводительством Царя, была вынуждена выступить на них.

   Кампания была великолепно выиграна, и Александр стал триумфатором, но с помощью Персидского золота вновь были организованы беспорядки в южных городах под лидерством Спарты, и зерна мятежа дали всходы.

   В Афинах оратор Демосфен высказывался против македонян, и Александр повел армию на юг, через руины Фив, показательно применяя силу, дабы принудить Греческие города к покорности. Пусть успешно, но с потерей времени, и Парменион был оставлен в Азии без подкрепления еще на год - с нехваткой людей и продовольствия, играя в кошки-мышки с Персидской армией.

   Моральный дух в войске падал, и Парменион с Гефестионом повели запертую со всех сторон армию на Ионийское побережье, выстроив укрепленный лагерь у залива рядом с островом Лесбос. Наспех возведенные валы были укреплены, и македоняне расположились на заслуженный отдых, когда солнце садилось в Эгейские воды. Продовольствия было мало, и люди собрались вкруг бивачных костров подкрепиться своим пайком: один ломоть засушенной солонины да кусок черствого хлеба на брата.

   Гефестион снял шлем и пригнулся под полами парусины, образующими дверь в шатер Пармениона. Старый генерал и его фиванский друг, Мотак, сидели на земле, склонившись над картами и свитками.

   Парменион поднял взгляд. - Дозорные выставлены? - задал он вопрос.

   - Да, - ответил Гефестион.

   Парменион, кивнув, вернулся к карте. - Завтра мы выступим на Мизию. Там расположены несколько городов; они снабдят нас провиантом и монетой.

   - Людям начинает надоедать эта беготня, - бросил Гефестион. - Почему мы не можем встать и показать персам силу македонских копий?

   - Потому что у нас не хватает сил, - отрезал Парменион. - У Мемнона сейчас почти 50 000 воинов, хорошо обученных и отлично вооруженных. Мы рискуем оказаться разбитыми.

   - Я в это не верю.

   - Верь во что хочешь.

   Гефестион опустился на корточки рядом со Спартанцем. - Послушай, господин, люди начинают предаваться унынию. Нам нужна победа.

   Холодные синие глаза Пармениона поймали взгляд Гефестиона. - Думаешь, я не хочу победы для нас? Боги, парень! Да за победу я отдал бы свою правую руку. Но взгляни на местность, - сказал он, указывая на нанесенную на козий пергамент карту. - Если примем бой, персы обойдут нас по флангам, отрезав малейшие пути к отступлению. И тогда мы потерпим поражение. Знаю, нелегко такому юнцу, как ты, принять это, но у нас меньше тысячи кавалерии и всего несколько сотен лучников. Нам будет не сдержать врага. Но что мы можем, так это постоянно держать неприятеля на марше, позволяя тем самым Александру безопасно пересечь Дарданеллы с основной армией. И тогда у нас будет сражение, о котором ты мечтаешь.

   - И это говорит Македонский Лев! - проворчал Гефестион с презрительной насмешкой. - Были времена, когда одно упоминание твоего имени поднимало на бой с врагом. Но все стареют.

   Парменион улыбнулся. - С годами мы становимся мудрее, дитя, если повезет. И щенячье тявканье нас совсем не заботит.

   Спартанец перевел всё внимание на карту, и Гефестион, проглотив гнев, покинул шатер. Час или больше он обходил лагерь, проверял часовых, разговаривал с людьми, потом взобрался по горной тропе на восточный утес и встал в лунном свете, глядя на сказочные земли Персидской Империи. Какой лакомый кусочек для завоевания! Какая слава в победе над ней! За Ионией лежала Фригия, богатая металлами, такими как серебро, золото и железо. За ними - Каппадокия, Армения, Месопотамия. А дальше - центральные земли Империи: Вавилония, Медия и, наконец, сама Персия.

   Годовой доход Македонии составлял 800 талантов серебром - огромное достояние. Но, как говорили, в Вавилоне в малой сокровищнице лежало 240 000 талантов золотом.

   Гефестион затрясся, подумав о таком богатстве. Там были города из золота и статуи из чистого серебра. Там были самоцветы величиною с голову взрослого мужчины. Персия! Даже сказочный Мидас, который своим прикосновением всё превращал в золото, за всю свою жизнь не воссоздал бы богатства Персии.

   Луна светила ярко, и Гефестион увидел всадника, пустившего своего скакуна по узкому плато. Незнакомец был одет в широкополую кожаную шляпу, какие носили пеонийские разведчики, и Гефестион помахал рукой и крикнул, обращая на себя внимание. Всадник увидел его и направил лошадь вверх по склону.

   - Какие новости? - спросил Гефестион разведчика.

   - Царь прибыл в Трою, господин, - ответил всадник.

   Гефестион от радости рассек кулаком воздух. - Уверен? - он уже много раз получал ложные сведения о прибытии Александра.

   - Я собственными глазами видел армию. Он привел с собой более тридцати тысяч человек.

   - Значит, началось! - воскликнул Гефестион в возбуждении.

  

  

Идские горы, 334 г. до Н. Э.

  

   Две армии встретились на равнине у подножия высящихся Ид. Гефестион, ехавший рядом с Парменионом, увидел шатры македонян, белеющие, словно жемчужины ожерелья на зеленой равнине.

   Солдатским глазом он изучал ожидающие впереди полки. Он видел шесть бригад Македонских Пеших Доверенных, 9 000 человек, стоявших по стойке смирно, вертикально держа свои копья. Рядом с ними - 3 000 Щитоносцев, как теперь называлась Гвардия Филиппа. Левее стояли афиняне с коринфянами, около 7 000 союзных солдат, чье присутствие придавало походу вид общего для Греции выступления. Справа были многочисленные массы диких фракийцев. Сложно было сказать, сколько их явилось, так как они не держали строй, а толкались и шатались в нестройной толпе. Но Гефестион прикинул, что их должно быть не меньше 5 000.

   Александр выехал от центра войска: его железные латы сияли как чистейшее серебро, шлем под белым гребнем отливал золотом. Даже Буцефал был в броне, с легкой кольчужкой на шее и груди, и с железной проволокой, вплетенной в хвост и гриву.

   Гефестион натянул поводья, когда подъехал Александр в сопровождении своих капитанов: Кассандра, Филоты, Клейтуса, Коения и второго сына Пармениона, Никки.

   Царь остановился прямо напротив Пармениона и спешился. Старший военачальник последовал примеру и преклонил перед Александром колено.

   - Нет, нет, - произнес Царь, подходя и поднимая Спартанца на ноги. - Я не хочу, чтобы ты когда-либо преклонялся передо мной. Рад встрече, друг мой. - Александр обнял высокого мужчину. - Хочу услышать все ваши новости. Однако прежде я поприветствую твоих людей, а затем поговорим в моем шатре.

   Парменион поклонился, и Царь вернулся к Буцефалу. Конь опустился перед ним, и он вскочил в седло и поехал к 12 000 солдат Пармениона. Те прокричали громогласное приветствие, когда он подъехал к ним, и встали смирно. Их доспехи и плащи были запылены, да и сами люди выглядели усталыми и осунувшимися.

   - Что ж, парни, - прокричал Александр, - рад видеть вас снова! Вы хорошенько погоняли персов в погоне за собой. Но теперь беготне конец; с этого момента мы больше не улепетываем. Мы дадим неприятелю сражение и раздавим мощь Дария под Македонской подошвой. - Радостный возглас поднялся над войском, но скоро замолк. Александр снял шлем, проведя рукой по слипшимся от пота золотым волосам. - Каждый из вас получит сегодня по одному золотому с изображением Филиппа, а еще я привез сотню бочек македонского вина, дабы напомнить вам о доме. Сегодня мы отметим ваши успехи славным пиром в вашу честь.

   Гефестион изумился. 12 000 золотых монет с Филиппом - одна монета составляла годовое жалованье рядового солдата... и вручить их вот так запросто! Громогласный рев солдат испугал Буцефала, и тот взвился на дыбы. Александр успокоил коня и отъехал к ожидающим офицерам.

   - А теперь о насущных делах, - сказал он тихо и отвел их обратно в главную ставку.

   Весь вечер Александр внимательно слушал доклады Пармениона и Гефестиона о составе и организации персидского войска. Дарий поручил командование войсками греческому перебежчику по имени Мемнон, а тот, как заметил Парменион, был хитрым и умелым военачальником. У персов было около 50 000 воинов, половину из которых составляла конница из Каппадокии и Пафлагонии с севера.

   - Невероятные наездники, - сказал Гефестион, - и крайне бесстрашные.

   - Были ли уже большие столкновения? - спросил Александр.

   - Нет, - ответил Парменион. - Разве что стычек двадцать между разведчиками, но я избегал прямого противостояния.

   - Неудивительно, что твои солдаты выглядят так жалко, - вставил Филота. - Последние семь месяцев они только и делали, что бегали от врага.

   - Парменион поступил мудро, - сказал Александр. - Потерпи мы поражение здесь, мы бы с большой вероятностью потеряли поддержку в Греции. Это в свою очередь сделало бы нынешний поход практически невозможным. - Он вновь обратился к Пармениону. - На какую поддержку мы можем рассчитывать от местных греческих городов?

   - На не слишком большую, государь, - сказал в ответ Парменион. - Сначала они нас принимали с радостью, высылали парламентеров и заверяли в своей поддержке. Но пока шли месяцы они теряли начальное воодушевление. И Дарий теперь усилил свои гарнизоны в Митилене и Эфесе.