Дэвид Геммел – Тёмный Принц (страница 55)
Леонид выставил часовых, чтобы следить за приближением врага, потом подошел к Царю, который сидел с женщиной. - У меня в голове мелькала мысль, что ты умер, государь, - сказал он, присаживаясь напротив Пармениона.
- Всё шло к этому, - ответил Царь. - Вы хорошо бились в ущелье. Каковы наши потери?
- Восемьдесят два человека полегло в битве на равнине, и еще тридцать в самом ущелье. Эпул, Карас и Ондомен погибли. - Царь кивнул, но не проявил и тени сожаления. Леонид не мог скрыть удивления, ведь Ондомен был ближайшим сподвижником Царя.
- Конница Македонов, - заговорил Царь, - достигла ущелья, но не бросилась в погоню. Отдохнем тут два часа и двинемся дальше на юг.
- Как ты узнал, государь?
Царь улыбнулся. - Прости меня, мой друг. Разум полон всяческих мыслей, и это повлияло на мое поведение. Позволь представить тебе ясновидящую деву, Фину. Она наделена многими талантами - и она спасла мне жизнь во время битвы.
Леонид поклонился. - За это благодарю тебя от всего сердца, госпожа. Без Царя мы потеряли бы всё. Откуда же ты явилась?
- Из Азии, - ответила Фина. Парменион вытянулся на земле, закрыв глаза. - Царь устал, - продолжила она.
- Не могли бы мы пройтись и поговорить немного? - спросила она Леонида.
- Конечно, - ответил он смущенно. Поведение Царя начинало его беспокоить. Взяв Фину под руку, он зашагал с ней к лесной опушке, и там они сели на поваленное дерево, глядя на равнину позади.
- Царь, - сказала Фина, - упал со скалы, получив тяжелый удар по голове.
- Я заметил вмятину на его шлеме, госпожа. Удивлен, что он выжил после этого.
- Он могучий муж.
- Он лучший из людей, госпожа.
- Да, в этом я уверена. Но я знаю его совсем недавно. Расскажи о нем.
- Ты ведь наверняка и в Азии слышала о Парменионе?
- Я хочу знать о том, что он за человек. Говорят, он полукровка. Как же ему удалось стать Царем?
- Он был Первым Военачальником Спарты. Потом Агиселай был убит в Великой Афинской Войне три года тому назад, и эфоры избрали Пармениона.
- Но ведь он никак не связан с царскими домами, - сказала Фина.
- Это не так, госпожа. Он выгодно женился. - Леонид засмеялся.
- Женился?
- Мой дом считается одним из самых благородных, и я мог занять трон. Но в темную годину почти проигранной войны мы знали более достойного человека, нежели я. И этим человеком был Парменион. Вот поэтому мы приняли его в нашу семью. Он женился на моей сестре, Дерае.
***
Шок был непередаваем. Дерая ощутила, как участился ее пульс и как у нее задрожали руки. Она поняла, что выражение лица ее выдает, потому что Леонид склонился к ней.
- С тобой всё хорошо, госпожа? - спросил он голосом, полном сомнения.
Но у нее не было слов. Альтернативный мир, в котором правил Филиппос, а Парменион был Царем Спарты! Ну и дура же ты, сказала она себе. Разве ты не предполагала, что здесь будет твой двойник?
- Прошу, оставь меня, Леонид, - сказала она, выдавив улыбку. - Мне нужно многое обдумать. - Ошарашенный воин поднялся, поклонился и ушел.
Оставшись одна, она ощутила всю тяжесть навалившейся печали.
"Почему ты печальна?" - спросила Тамис, и Дерая вздрогнула от неожиданности, когда к ней подлетел бесплотный дух старицы.
- Не могу говорить, - прошептала Дерая, - но я позволю тебе проникнуть в мои воспоминания. Все ответы лежат там.
"Я не желаю вторгаться в них", - мягко ответила Тамис.
- Это не будет вторжением, - заверила ее Дерая. - Напротив, я бы с благодарностью приняла твой совет.
"Хорошо", - ответила Тамис, и Дерая почувствовала прикосновение тепла, когда Тамис проникла в ее разум, следуя коридорами ее воспоминаний. Наконец старица вернулась. "Что ты хочешь услышать от меня?" - спросила она.
Дерая пожала плечами. - Я люблю его. Наверное, всю жизнь я любила только его. Но всё, что у нас было - это только пять дней, проведенных вместе. И еще это время здесь... где он меня не узнаёт. Я не вынесу того, что увижу их вместе, просто не смогу.
"Но здесь всё иначе", - ласково сказала Тамис. "Здесь не было чудесного спасения, не было пяти дней страсти. В этом мире Дерая полюбила молодого человека по имени Нестус, но была вынуждена оттолкнуть его, чтобы выйти замуж за Пармениона. Теперь они с ним живут в холодном уюте... без любви".
- Она его не любит? Поверить не могу.
"Как я уже сказала, здесь он ее не спасал; они лишь несколько раз виделись мельком до свадьбы. Ибо она была обручена с Нестусом, который ей нравился. Думаю, она грезит о нем до сих пор".
- Так ради чего же всё это было? - прошептала Дерая. - Зачем этому надо было случиться? Почему Тамис, которую знала я, должна была вмешаться?
"Она причинила вам обоим большой вред, и я ее не оправдываю. Но не сделай она так, мое видение не исполнилось бы.
не явился бы спасти мой мир".
- Что ты говоришь?
"Давай предположим, что твой Парменион так и не стал Гибелью Народов. Как бы в таком случае он помог Спарте этого мира? Он бы никогда не оказался здесь, потому что не было бы и Александра, за которым он отправился. Понимаешь?"
Разум Дераи смешался, и она тряхнула головой. - Так ты хочешь сказать, что Тамис моего мира была права? Не могу поверить в это!
Старая женщина пожала плечами. "Ты меня неправильно поняла. В контексте твоего мира она ошибалась, ибо ее действия привели к рождению Духа Хаоса и уничтожили твои грезы о любви. Но здесь? Здесь дитя может оказаться тем самым Искандером и надеждой Заклятия".
- Это вне моего понимания, Тамис.
"Так уж выходит, дорогая моя. Каждое предпринимаемое нами действие имеет множество последствий, одни добрые, другие злые. Возьми свою жизнь, к примеру. Когда тебя похитили в пору девичества, это свело вас с Парменионом вместе. Злое действие, но оно имело доброе последствие. И хотя моя тезка ошиблась, забрав тебя из Спарты, ты стала Целительницей. Мы обе не имеем представления, куда заведут нас наши действия. Вот почему последователи Истока не должны пользоваться орудиями зла. Всё, что мы делаем, должно быть сделано исходя из любви".
- Думаешь, любовь не приводит к злу?
"Конечно, может привести. Ведь любовь порождает ревность, а ревность порождает ненависть. Но любовь и побеждает, а деяния, продиктованные любовью, приносят гармонию гораздо чаще, чем разрушение".
- И мы будем обращаться с Филиппосом с любовью? - парировала Дерая.
"Я к нему ненависти не испытываю", - ответила Тамис. "Мне очень стыдно за него. Но я не приводила сюда Пармениона - хотя и должна была. И я не использовала свои силы, чтобы добиться убийства Филиппоса - хотя и это стоило попробовать. Я не сделала ничего такого, ибо мне неизвестно, какова во всем этом воля Истока".
- Звучит как попытка увильнуть, - сказала Дерая, - ведь ты не избежала того, что мой Парменион теперь здесь, и он - воин. Он попытается сразиться с Филиппосом, и в этой битве погибнут тысячи. Это же наверняка подразумевает использование орудий зла?
Старица кивнула. "Возможно. Однако я не могу, как бы этого не хотела, изменить мир. Что я могу - это лишь следовать своим принципам перед лицом мирового зла. Когда рак распространяется по телу, и хирург вырезает его, действует ли он на стороне зла? Он терзает тело и причиняет боль. Так это зло? Все понятия могут показаться глупостями перед лицом мировой мудрости. Был однажды взят в осаду некий город. Вражеский Царь сказал, что он пощадит город, если его жители возьмут одного-единственного ребенка и принесут ему в жертву, сбросив со стен. Город уже не мог выстоять против Царя, и, конечно, жители согласились, ибо убийство одного ребенка было более гуманным, чем вырезанные поголовно дети, если атакующие прорвутся через стены".
- И что они сделали?
"Они отказались."
- И что случилось?
"Они были убиты. Никто не выжил".
- И в чем же мораль, Тамис?
"На этот вопрос следует найти ответ тебе, дорогая моя. Считаешь, что они были неправы?"
- Не могу сказать. Но ведь младенец, который должен был быть принесен в жертву, погиб и так.
"Да".
- Так почему они отказались?
Тамис вздохнула. "Они поняли, что не избавиться от большего зла, если дать меньшему случиться. Зло всегда растет, Дерая. Дай ему дорогу однажды, и ты сделаешь это снова... и снова. Ты бы убила младенца?"
- Нет, конечно нет.