Дэвид Геммел – Тёмный Принц (страница 54)
Парменион подошел к могиле. - Я тебя не знал, - тихо сказал он, - но люди о тебе говорили хорошо. Сделаю всё, что смогу, для твоего города и народа.
Он быстро нацепил помятую броню погибшего монарха, повесил на пояс меч Леонида. Повернувшись к Дерае, он улыбнулся.
- Предстоит многое сделать, - сказала она.
- Тогда начнем, - сказал он.
Два часа они скакали на юг, затем свернули восточнее, через покатые утесы, пока не остановились у разрушенного и опустошенного поселения. Парменион развел костер у камней, оставшихся от разрушенной стены и сел, молча глядя в языки пламени. Дерая не стала читать его мысли. Наконец он заговорил.
- Телохранители Царя предприняли отступление с боем, - сказал он вдруг. - Они спаслись?
- Сейчас узнаю, - сказала она. Несколько мгновений спустя она кивнула. - Они потеряли более трети своего отряда, но обороняют узкое ущелье и все еще сдерживают Македонов.
- Мы должны добраться к ним до заката. Если сумею убедить капитана Царской гвардии, что у нас есть шанс, то еще не всё потеряно.
- Даже если так, - прошептала она, - одолеешь ли ты Царя-Демона?
- Я во многих войнах бился, госпожа, и никогда не терпел поражения. Говорю это без похвальбы, но я -
. Если есть способ победить Филиппоса, я его найду. Или буду похоронен, как... как мой собрат в могиле без надгробия. Это всё, что я могу сделать.
- Ты ведь знаешь, что не обязан вести эту войну? Это не твой мир и не твой город. Можешь поехать к Гигантовым Вратам и там подождать Аристотеля.
- Нет, я не могу этого сделать.
- Почему?
Он пожал плечами. - С тех пор, как я сюда попал, я слышал о Царе Спарты только хорошее. Даже создания Заклятия рассказывали, что он дал им земли, где никто не станет на них охотиться. Он был тем, кем хотел бы быть я. Но наши жизни пошли разными путями. Я стал странствующим наемником, полным скорби и ненависти, и единственный мой талант - это война. А он стал Царем - и лучшим человеком.
- Это не так. Ты добр, благороден и наделен широкой душой.
- Я - Гибель Народов, Фина, а не ее отец.
- Женщина, которая назвала тебя так, была неправа - неправа во всем, что делала. Она управляла твоей жизнью, вызывая в тебе скорбь и питая твою ненависть. Но ты оказался выше этого.
- Так ты ее знала? - спросил он, удивленный.
- Я была... послушницей. Это было частью ее плана - ее мечты. Ты должен был стать воином, который встанет против Темного Бога. Но то было обманом, самозащитным видением, и она умерла, понимая это. Но здесь не было ни горя, ни ненависти. Понимаешь? Он ничем не отличался от тебя. Он был храбр и благороден, умен и добр. Но таков и есть Парменион, которого знаю я. - Ее дыхание участилось, лицо раскраснелось, и она отвернулась от него, легла на землю и укрыла лицо плащом.
Он подошел к ней, коснулся плеча. - Ты разозлилась на меня, - сказал он тихим голосом, с оттенком заботы.
- Нет, - сказала она ему, - никакой злобы. Просто дай мне выспаться, ибо я устала.
Она услышала, как он уходит обратно к костру, и закрыла глаза.
Тегейское ущелье
Леонид прокричал приказание и выступил из строя. Воины по обеим сторонам от него сомкнули ряды и стали ждать, высоко подняв щиты и выставив вперед короткие мечи. Леонид пробежал несколько шагов, взобрался на высокий валун и посмотрел дальше, в ущелье.
Македоны убирали трупы, готовясь предпринять новую атаку. Леонид напряг глаза и увидел, как маршируют новые отряды. Золотые изображения солнца с лучами на их черных нагрудниках говорили о том, что это Царская Гвардия. Наконец-то они отправили в бой лучших, подумал он. Однако спартанцы выстояли против иллирийцев, фракийцев и других наемников. Сколько атак они пережили? Двадцать? Тридцать? Леонид сбился со счета. Достаточно для того, чтобы земля стала скользкой от вражеской крови. Сотни бойцов Тирана были повержены. И падут еще тысячи.
Проход здесь был узким, не больше семидесяти шагов, и три шеренги спартанцев держали здесь позицию. С трудом... Леонид тихо выругался. Луна была высоко, небо ясное, и не представлялось возможности отступить в боевом порядке. Но держать это ущелье было гибельной затеей, потому что хоть сейчас кавалерия Македонов могла объехать их по верхам и отрезать пути для отхода. К утру спартанцы будут в западне.
Леонид был беспокоен, отягощен изнуряющей мышцы усталостью, которая следует за поражением. Битва была почти выиграна - а потом треклятые кадмеяне дрогнули. Лишенные храбрости ублюдки! Гнев снова вспыхнул в нем, наполняя мускулы энергией. Но его бесила не ложная отвага кадмеян. Нет, главная порция его гнева была обращена на верховного спартанского жреца Аполлона, Сотерида, объявившего скорое сражение неблагоприятным. А Спартанская армия не могла выступать без благословения бога-олимпийца.
Теперь Сотерид, можно сказать, оказался прав. Но Леонид знал, как знал это каждый спартанец, сражавшийся здесь, что выступи на битву вся армия, они порубили бы Македонов на мелкие кусочки. Вместо этого союзная армия была разбита, а Царь - зарезан.
Леонид закрыл глаза. Убит... Он с трудом в это верил.
Барабаны противника заиграли наступление, и Леонид, спрыгнув с валуна, побежал занять место в переднем строю рядом с великаном Нестусом. Кровь текла у воина из раненой щеки, нагрудник был пробит.
- А вот и они, - буркнул Нестус с ухмылочкой. - Им, похоже, нравится умирать.
Леонид ничего не сказал.
Облаченные в черное Македоны ринулись на спартанцев, их боевые крики эхом разнеслись по ущелью.
В этот миг низкий рокот, словно гром издалека, разнесся по горам. Леонид глянул на отвесную скалистую стену слева. Несколько камней скатились вниз, за ними последовали камни размером с кулак. Сверху над ущельем, над Македонами, Леонид увидел фигуру в золоченых доспехах, которая навалилась за скалу, нависшую на краю обрыва. Большой кусок скалы соскользнул вниз, почти утянув за собой воина, затем приземлился где-то в шестидесяти футах, ударившись о второй уступ, который сорвался с поверхности скалы.
- Обвал! - закричал воин-Македон, и клич был подхвачен другими. Наступление врага замедлилось и остановилось, передовые воины повернули, пытаясь выйти из ущелья. Массивная глыба известняка упала на Македонов, и Леонид увидел, как люди исчезли под ней, тела их были разбиты до неузнаваемости. Паника распространилась по рядам, когда они начали бороться за спасение от смерти. Новая глыба сорвалась и полетела над ними... и упала, убив множество воинов.
Поднялось клубящееся облако пыли, ветер понес его на север - в лица Македонов, которые еще ждали у входа в ущелье.
Леонид посмотрел через пыль. На вершине утеса он уловил блик на золоченом нагруднике воина - и дух его воспрянул.
- Царь! - закричал он. - Царь жив!
Фигура на вершине махнула рукой, указывая на юг, и Леонид всё понял моментально. Македоны были в замешательстве, сотни были погребены под камнепадом. Было самое время отступать.
- Собраться, - скомандовал Леонид, - в шестое построение!
Спартанцы быстро собрались в колонну и сплоченными рядами стали выходить из ущелья. Лейтенант Леонида, Леарх, подошел к нему.
- Это правда был Царь?
- Я верю, что да. Это он устроил обвал.
- Хвала Зевсу! Теперь у нас есть шанс.
Леонид не ответил. Шанс? Единственная оставшаяся против Тирана сила - это Спартанская армия, 5 000 воинов, без кавалерии, лучников и метателей дротиков. Против них выступает свыше 20 000 Македонской пехоты и 10 000 всадников. Единственной надеждой будет дать оборонительное сражение, удерживая гору или ущелье. А между Тегеей и Спартой пролегали только зубчатые утесы да равнины. Земля была открыта для завоевателя.
Парменион отыщет путь, подумал он. О да! Однако он понимал, что это в нем говорят обожание и преданность, и настроение его ухудшилось.
Детьми они враждовали, однако он всегда высоко ценил юного полукровку, и с годами эта оценка переросла в нечто сродни благоговению. Теперь они были ближе чем братья. Но какой план даже столь выдающийся генерал, как Парменион, сумеет противопоставить демоническим козням Филиппоса?
Ущелье расширилось, и когда солдаты вышли на равнину, к ним подъехали два всадника.
- Царь! - воскликнул кто-то, и спартанцы достали клинки, зазвенев ими о бронзовые щиты в приветствии. Когда всадники приблизились, Леонид подбежал к ним.
- Добро пожаловать, государь! - выкрикнул он. Царь мгновение сидел в седле безмолвно, без какого-либо выражения на лице, затем улыбнулся.
- Рад видеть тебя, Леонид.
Голос был холоден, и в нем слышалось некоторое напряжение, которого Леонид понять не мог. Однако эти прошедшие два дня дались тяжело, и Царь потерпел горькое поражение.
- Какие будут приказания, государь?
- На юг, в Спарту, - сказал Парменион. - На боевой скорости, ибо неприятельская конница близко. - Леонид поклонился и взглянул на женщину. Лицо ее было невозмутимым, но взгляд был прикован к нему. Царь не соизволил представить ее, что удивило Леонида, но он ничего не сказал и вернулся во главу колонны.
Воины шли маршем до двух часов после рассвета; затем Царь скомандовал встать, приказав Леониду устроить привал в небольшом лесу на склоне невысоких гор. Спартанские солдаты отошли в укрытие из деревьев, и затем блаженно повалились на землю, вытянув усталые тела на траве.