Дэвид Геммел – Тёмный Принц (страница 48)

   Волна высоко подняла воинов, и Парменион увидел линию берега вдалеке. Медленными движениями, экономя силы, Спартанец направился к пляжу, позволяя прибою нести его в укрытие.

   Он не оглядывался на Аттала и не позволял себе задумываться о судьбе Александра и остальных. Оставшись один против мощи моря и бури, он замкнул свои мысли лишь на одной цели.

   Выжить.

  

КНИГА ТРЕТЬЯ, 352й год до Н.Э.

  

  

Скалы Аркадии

  

   Экталис сидел поодаль от своих людей под небольшим нависающим отрогом скалы, глядя как дождевая вода каскадом льется перед ним, стекая с серого камня. Здесь было суше, но случайный ветер направил воду на его голые ноги, и вода затекла за бронзовые поножи, которые он носил. Уныло глядя на избиваемый штормом залив, Экталис мечтал оказаться снова в Коринфе, с женой и детьми.

   Он глянул влево, где оставшиеся десять человек из его подразделения укрывались в пещере, затем направо, где пятеро Македонов сидели под дождем и смотрели на море.

   Экталис почувствовал, как злоба поднимается в нем, словно желчь в горле. Отвратительные варвары! Как мог столь цивилизованный город, как Коринф, заключить союз с Царем-Демоном, было за гранью его понимания. Однако это случилось, и теперь он идет в составе армии зла.

   Будь ты мужчиной, говорил он себе, ты бы выступил против этого решения на агоре, когда советники поставили вопрос на публичное голосование. Но ты не выступил... и выжил. Дебаты шли горячие. Леман, Парсидан и Арданас - все его лучшие друзья - говорили отважно, отклонив союз. Все они были убиты через день после собрания. И теперь правил Филиппос.

   Экталис задрожал, когда ветер бросил еще дождевой воды ему за шиворот промокшего белого плаща. "Разыскать Золотое Дитя", - так сказал ему генерал. - "Это приказ Царя".

   Он не мой Царь, хотел ответить Экталис. Но не ответил. Вместо этого он отсалютовал, собрал сотню и выдвинулся на запад. Сначала жрецы сказали, что мальчик находится в Лесу Горгона. Теперь пришла весть о том, что он на борту корабля и движется к побережью. Было только десять бухт, к которым мог пристать корабль, и Экталис приказал своим людям караулить их все.

   Затем пришли пятеро Македонов - мрачные, хладноглазые воины, гордые и надменные. Чем же это они гордятся, удивлялся Экталис? Еще десять лет назад они совокуплялись с овцами в диких горах своей родины. У них не было ни культуры, ни истории. Но теперь они шагали среди цивилизованных людей, глядя на них сверху вниз, унижая их, как рабов. Унижая нас, как рабов, поправился он.

   Но мы и есть рабы, осознал он вдруг. Рабы, служащие осуществлению мечты безумного детоубийцы.

   Клочок лазури появился в небе на востоке, солнце осветило дальние утесы. На один лишь миг, Экталис почувствовал, как настроение улучшается; затем он увидел, как Македоны поднялись, один из них указывал на береговую линию. Экталис посмотрел вниз и увидел, как из воды выходит маленький ребенок.

   Сердце его затрепетало. Каждый знал незавидную судьбу мальчишки - он будет принесен в жертву Царю-Демону.

   Дождь прекратился, тучи разошлись. Экталис вернулся к своим людям. Отправив двоих собрать солдат с других бухт, коринфянин повел своих воинов вниз по склону к пляжу, пятеро Македонов двинулись следом, уже обнажив мечи.

   Затем перед ним предстала картина, которую Экталис долго не сможет забыть. В волнах показался дельфин, рядом с которым плыла обнаженная женщина, держась за его плавник. Существо подплыло к берегу, позволив женщине встать ногами на дно и пойти через прибой.

   - Молим тебя, Посейдон, Повелитель Глубин, - зашептал солдат рядом с Экталисом. Другой коринфянин подхватил молитву: - Смилуйся над нами, благослови наши семьи и град наш.

   Богиня прошла вперед, опустилась на колени рядом с мальчиком и обхватила его руками. Македоны вышли на песок и двинулись на нее.

   - Стоять! - вскричал Экталис, но Македоны оставили его приказ без внимания, и тогда он побежал, его люди следом за ним. Худощавый воин-Македон отвел меч назад, готовый вонзить его в живот женщине. Экталис набросился на него, сбивая с ног.

   - Что, во имя Гекаты, ты творишь? - вскипел офицер Македонов, высокий, широкоплечий воин с бородой в виде трезубца.

   - Она - одна из дочерей Посейдона, Канус. Или ты не видел, как она рассекала волны на дельфине?

   Канус покачал головой. - Дурак! Она ведьма - вот и всё. А теперь отойди.

   - Нет! - вскричал Экталис, выхватив меч. - Вы не причините ей вреда. Забирайте ребенка, но женщине вы не сделаете ничего дурного.

   - Если ты воспротивился в этом мне, - прошипел Канус, сверкнув темными глазами, - значит, ты воспротивился моему Царю. А это крамола.

   - Пусть так, - ответил Экталис, тщетно пытаясь унять собственный страх.

   Канус заметил его ужас и рассмеялся. Звук его смеха вонзился в Экталиса больнее, чем меч, и он ощутил, как внезапная отвага просыпается в нем.

   - Скажи слово, капитан, и мы порежем этих псов на куски, - сказал коринфский воин. Экталис был изумлен. Он знал, что люди не слишком его уважали - если уважали вообще, ибо он никогда не был человеком действия. Канус обернулся и посмотрел на восьмерых коринфян.

   - Вы намерены воспрепятствовать мне? Думаете, пятеро Македонов не сумеют вас всех поубивать? Ну что ж, подумайте вот о чем, безмозглое отребье. Мое сознание напрямую связано с Верховным Жрецом, а его - с Царем. Всё, что здесь происходит, уже передано кому следует. И если будете упорствовать, то умрете не только вы, но и все ваши семьи. Поняли? - Канус увидел, как коринфяне присмирели, убрав ладони от мечей, и повернулся к женщине. Но едва он шагнул к ней, Экталис выступил вперед и встал между ними.

   Канус атаковал коринфянина, но Экталис парировал клинок, посылая обратный удар Македону в лицо. Канус отскочил, и меч безболезненно просвистел перед ним. Затем он прыгнул вперед, вонзая свой меч Экталису в пах. Коринфянин понял, что ему конец, но из последних сил вонзил клинок в шею Кануса, проникнув мечом под челюсть, через рот и язык, погрузив лезвие в самый мозг Кануса. Македон завалился вперед, своим весом вырвав меч из руки Экталиса, а умирающий коринфянин упал на колени.

   Богиня приблизилась к нему, подняв его меч. Но зрение его уже угасало, и он повалился ей в ноги.

   - Мне... очень... жаль, - прошептал он.

  

***

   Дерая положила умирающего на спину, не обращая внимания на оставшихся Македонов. Ее дух проник в него, летя по артериям и венам, пока она не достигла страшной раны, зиявшей внизу его живота. Так быстро, как только могла, она начала работать над разорванной артерией в паху, закрывая ее, удесятеряя свои целительные силы. Перейдя к мышечному корсету, она первым делом приостановила ток крови, затем соединила ткани как следует. Коринфянин был в кожаной набедренной юбке, что предотвратило более глубокое проникновение клинка. Наиболее опасная рана была в паховой области, но теперь, когда она была заживлена, воин мог выжить. Дерая вернулась в свое тело и открыла глаза.

   - Баба пускай живет, - заговорил высокий Македон, - но мальчишка - наш.

   - Забирайте его и уходите, - сказал коринфянин, который до того первым говорил в поддержку Экталиса.

   - Мальчик останется, - заговорил другой голос, глубокий и с нотками металла, и Дерая обернулась, увидев, как к ним подходит незнакомый воин. Его лицо скрывал бронзовый шлем, и его броня ярко сверкала на солнце. Он быстро бежал по песчаному пляжу, приближаясь, и она увидела, что бронза, покрывающая его лицо, была не маской, а живым металлом; бронзовые веки над бронзовыми глазами, бронзовая борода и бронзовый рот.

   - Ты кто такой? - спросил новый командир Македонов, воин с топорным лицом по имени Плий.

   - Я - Шлем. И мальчик - мой.

   - Взять его! - вскричал Плий. Четверо воинов бросились к пришельцу, но меч Шлема рассек глотку первому из них и отразил сильнейший удар второго. Шлем крутнулся на носке, впечатав локоть в лицо Плия, разбив тому нос и отбросив под ноги четвертому нападавшему. Окровавленный меч взметнулся и упал - и второй Македон погиб. Шлем скользнул к Плию, который попытался защититься от смертоносного взмаха; но боль в сломанном носу частично ослепила его, и меч Шлема нашел недолгое убежище в его глотке. Последний Македон бросился на Шлема, но пришелец ушел в сторону, вонзив свой клинок сзади в шею воина, как только тот по инерции пробежал мимо. Солдат пал лицом в песок, тщетно пытаясь подняться. Шлем ударил его вновь, и клинок почти обезглавил солдата.

   - Мальчик - мой, - снова сказал Шлем, обернувшись к коринфянам.

   В этот момент очнулся Экталис и посмотрел в лицо Дераи. - Это смерть? - спросил он.

   - Нет. Ты исцелен.

   - Благодарю тебя, богиня.

   Улыбнувшись, она помогла ему подняться. Коринфяне шагнули вперед, собравшись вокруг капитана, озадаченные и пораженные его исцелением.

   Дерая посмотрела на пришельца. - Ты намерен причинить ребенку вред? - спросила она.

   - Нет, госпожа, - послышался металлический голос, - но он нужен мне.

   - Для какой цели?

   - Чтоб избавить меня от этого проклятого шлема.

   - С чего ты решил, что он сможет это сделать?

   - Мне сказали найти его.

   - Кто сказал?

   - Не знаю, - смущенно ответил он. - Я знаю так мало.