Дэвид Геммел – Тёмный Принц (страница 38)

   Не сумев заснуть, Аттал поднялся и вышел из лагеря. Луна была высоко, ночной ветер был прохладен. Он поежился и посмотрел на скалистую тропу. Кентавра видно не было. Забеспокоившись, мечник стал осматривать высокие утесы в поисках малейшего признака движения.

   Но не было ничего, кроме ветра, шуршащего в траве по склонам. Он быстро вернулся в круг валунов, где спали три брата. Слегка похлопал Бронта по плечу. Минотавр застонал и поднял свою массивную голову. - Что такое?

   - Часовой пропал. Разбуди братьев! - прошептал Аттал. Подойдя к Александру, он поднял мальчика на плечо и направился к лесу. Едва он вышел на открытое пространство, как с севера послышались крики. Несколько пони выбежало из-за камней, но копья и стрелы тут же пронзили их. Юноша на бледном пони почти ушел от погони, но Пожиратель спикировал с ночного неба, и черный дротик вошел в шею скакуна. Чудовище слетело вниз, сбросив парня с коня. Тот встал, побежал, но тут второй дротик пронзил его тело.

   Аттал пустился бегом. Александр проснулся, но не стал кричать или вопить. Его руки обвили шею Аттала, и он крепко вцепился в него.

   Сзади послышался топот галопирующего коня, и Аттал обернулся, одновременно выхватывая меч. К ним бежал крупный кентавр с изогнутым луком в руках.

   - Камирон! - крикнул Александр. Кентавр остановился.

   - Много Македонов, - проговорил он. - Всех не убить. Кентавры мертвы.

   Вложив меч в ножны, Аттал ухватился за гриву Камирона и сел верхом. - Давай к деревьям! - велел он. Камирон бросился вперед, едва не сбросив македонянина, но это их и спасло. Воины в черных плащах уже приближались к ним с юга, севера и востока. Но путь на запад, к лесу, оставался свободен. Камирон простучал копытами по открытому плато, и стрелы засвистели в воздухе рядом с ним.

   Пожиратель слетел с неба, и Камирон резко осадил бег и стал на дыбы, когда дротик вонзился в землю перед ним. Наложив стрелу на лук, кентавр послал ее в воздух, попав Пожирателю в правый бок, в легкое. Крылья существа сложились, и оно рухнуло на землю.

   Камирон помчался галопом к деревьям, оставляя македонов далеко позади. Они уже были в лесу, а Камирон продолжал бежать, перепрыгивая валежник и валуны, с брызгами скача по ручьям, пока не преодолел холм, который вывел их на небольшую поляну, окруженную высокими соснами. Здесь он остановился.

   - Нехорошее место. Это Лес Горгона.

   Аттал поднял ноги и соскочил наземь. - Здесь безопаснее, чем там, - сказал он, опуская на землю Александра. Мальчик повалился на траву, прижимая ладони к вискам.

   - Ты заболел? - спросил Аттал, опустившись на колени рядом с мальчиком. Александр поднял взгляд, и мечник обнаружил, что смотрит в желтые глаза с щелевидными зрачками.

   - Я в порядке, - раздался низкий голос. Аттал попятился, и Александр рассмеялся зловещим и раскатистым смехом.

   - Не страшись меня, душегуб. Ты всегда служил мне верой и правдой.

   Аттал не произнес ни слова. Потемневшая кожа на висках Александра сморщилась, раздалась, отшелушилась и отползла назад с его ушей, потом с шеи, открывая два бараньих рога, черные как эбеновое дерево и блестящие в лунном свете.

   - Мне нравится это место, - произнес Дух Хаоса. - Оно мне подходит.

***

   - Смерть твоим врагам, государь, - сказал Парменион, низко кланяясь.

   - Ты и есть враг, - прошипел Горгон. Спартанец выпрямился и усмехнулся, глядя в блеклые глаза чудовища перед собой.

   - Пожалуй, да - ибо я Человек. Но у меня есть возможность дать тебе то, чего ты желаешь всей душой.

   - Ты понятия не имеешь о том, чего я желаю. Но продолжай, ибо ты забавляешь меня - так же, как твоя неминуемая смерть позабавит меня потом.

   - Когда-то давно ты был воином, - тихо произнес Парменион, - порождением Титанов. Ты обладал способностью менять облик, летать или плавать под водой. Но когда отгремела Великая Война, ты был изгнан сюда и заключен в последнюю принятую тобой форму. А теперь Заклятие умирает, для всего мира. Однако ты выживешь, Горгон; и ты это знаешь. Ты проживешь еще тысячи лет здесь, в этом средоточии темной магии. Вот только в один прекрасный день и этот лес падет под топорами людей.

   Горгон резко поднялся, волосы-змеи у него на голове шипели и извивались. - Ты пришел сюда рассказать то, о чем я и так давно знаю? Ты больше не забавляешь меня, Человек.

   - Я пришел дать тебе ответ на твои мечты, - сказал Парменион.

   - И какова же моя мечта?

   "Осторожнее, Парменион, - послышался голос Фины в сознании Спартанца. - Я не могу прочесть его мысли".

   - У тебя много грез, - сказал Парменион. - Ты мечтаешь о мести, лелеешь свою ненависть. Но есть одна мечта, самая великая из мечт, - возродить Заклятие и избавиться от Человека.

   Горгон уселся обратно на трон из черепов. - И ты мне сможешь это дать? - Спросил он, и его огромный рот скривился в издевательской усмешке.

   - Искандер воплотит мечту в реальность.

   Мгновение Царь безмолвствовал, но затем подался вперед, бледные глаза его сверкнули. - Ты говоришь о том ребенке, которого разыскивает Филиппос. Он много посулил за этого ребенка - много женщин, да не таких плоских, как эта девка с тобой, а пригожих, мягких и сладких. Он обещает признать меня властителем этих лесов. И я склонен принять его предложение.

   - Почему же он так жаждет заполучить этого ребенка? - возразил Парменион.

   - Ради бессмертия.

   - Бессмертный Человек? Этого он хочет добиться? А чего еще?

   - А чего еще?

   - Смерти Заклятия. Без Искандера у вас не останется никакой надежды. Вы все зачахнете и умрете. Такова главная цель Филиппа - это видно по всему.

   - Так ребенок - Искандер?

   - Да, это он, - ответил Парменион.

   - И он сможет снять проклятие с меня и моего народа?

   - Сможет.

   - Я не верю. Пришло время умереть, Человек.

   - И это всё, чего ты хочешь? - спросил Парменион, обводя рукой поляну, - или ты прожил уже так долго в качестве чудища, что забыл каково жить в качестве бога? Мне тебя жаль.

   - Прибереги жалость для себя! - пророкотал Царь. - Для себя и для костлявой бабы за твоей спиной!

   - Как тебя звали? - вдруг спросила Фина чистым и ласковым голосом.

   - Мое имя? Я Горгон.

   - Как тебя звали раньше, во времена золотого века?

   - Я... Я... а какое тебе дело?

   - Ты не можешь вспомнить? - спросила она, подойдя ближе и становясь рядом с ним.

   - Я помню, - ответил он. - Меня звали Дионий. - Царь опустился на трон, мощные мышцы его плеч расслабились. - Я еще поразмыслю немного над вашими словами. Ты и твой мужчина должны остаться у нас на ночь; вы будете в безопасности, пока я не обдумаю услышанного.

   Фина поклонилась и отошла к Пармениону, уведя его к кромке поляны.

   - Что не так с его именем? - спросил Спартанец.

   - Его разум был слишком силен для прочтения, но один образ всё время витал в его сознании, когда ты говорил о возрождении Заклятия. Это был красивый мужчина с ясными голубыми глазами. Я решила, что это и был он сам.

   - Ты - бесценная спутница, - сказал он, целуя ее руку. - Мудрая и прозорливая.

   - А еще костлявая и плоская, - ответила она, улыбаясь.

   - Вовсе нет, - прошептал он. - Ты прекрасна.

   Вырвав ладонь из его руки, она отпрянула назад. - Не смейся надо мной, Спартанец.

   - Я говорю чистую правду. Красота - это нечто большее, чем кожа, плоть и кость. Ты наделена отвагой и душой. И если сомневаешься в моих словах, то прочти мои мысли.

   - Нет. Я и так знаю, что увижу там.

   - Так почему же ты злишься?

   - Много лет назад у меня был возлюбленный, - проговорила она, отвернувшись от него. - Он был молод, как и я. Но нам было мало отведено времени быть вместе, и я многие годы тосковала по нему.

   - Что произошло?

   - Меня забрали у него, за моря, держали в плену в храме, пока я не согласилась стать жрицей.

   - А он пытался разыскать тебя? Похоже, его любовь была не столь сильна, как твоя к нему.

   - Он считал меня мертвой.

   - Прости, - сказал Парменион и снова взял ее за руку. - Мне знакомы твои шрамы; у меня такие же.