Дэвид Геммел – Тёмный Принц (страница 105)
- Смерть! - закричали офицеры. Филота усмехнулся. Еще несколько дней назад его голос звучал в хоре, кричавшем за смерть Феопарла.
Фило медленно поднялся, все взоры обратились к нему.
- Что скажешь, узник, прежде чем будет вынесен приговор? - спросил Александр.
- А что ты хочешь, чтобы я сказал? - ответил Фило, голос его был спокоен, глаза смотрели в неестественно белесые глаза Царя.
- Желаешь ли признаться в своем преступлении или молить о пощаде?
Фило рассмеялся. - В этой комнате нет ни одного человека, кто мог бы поверить в то, что Парменион когда-либо замышлял против тебя. О себе же я не могу сказать ни слова в защиту. Потому что если уж такой преданный человек как Феопарл может быть признан виновным, то какие шансы остаются у Филоты? Я следовал за тобой и сражался в битвах плечом к плечу - в битвах, которые мой отец выиграл для тебя. Два моих брата погибли во имя того, чтобы ты крепче сидел на вот этом самом троне. Мне нет надобности защищать себя. Но пусть все присутствующие ясно поймут, что Парменион - не предатель. Ты приказал ему взять город - и он его взял. Потом ты приказал предать смерти каждого мужчину, женщину и ребенка в этом городе в назидание другим мятежникам. И этого он сделать не мог. И не смог бы ни один достойный эллин. Только безумец способен отдать приказ к такому зверству.
- Признался в собственной речи! - зарычал Александр, вставая с трона и спускаясь к нему. - Именем богов, я сам тебя убью.
- Как убил Клейтуса? - вскричал Филота.
Кинжал Александра взметнулся к горлу Фило, но македонец сместился вправо, и клинок просвистел у него перед лицом. Он инстинктивно отмахнулся левым кулаком, который впечатался Александру в подбородок. Царь упал навзничь, кинжал выпал из его рук. Фило подхватил оружие и набросился на него, повалив на мраморный пол. Александр ударился головой о камень. Острие кинжала в руке Фило прикоснулось к коже на шее Александра, и Фило напряг мускулы для последнего взмаха.
Вдруг глаза Александра поменяли свой цвет, став снова цвета морской волны, который Фило помнил с давних времен.
- Что происходит, Фило? - прошептал Царь тихим голосом. Фило помедлил... и копье вошло в его незащищенную спину, пронзая легкие и сердце. Он откинулся назад, и второй гвардеец вонзил свой меч в грудь умирающего.
Кровь потекла у Фило изо рта, и он повалился на пол рядом с пораженным Александром. Царь, шатаясь, поднялся, затем отступил от трупа. - Где Гефестион? Мне нужен Гефестион! - закричал он.
К нему подошел Кратерус. - Он отбыл, государь, на Родос, чтобы доставить Госпожу Аиду.
- На Родос?
- Позволь отвести тебя в твои покои, государь.
- Да... да. А где Парменион?
- В Эламе, государь. Но не беспокойся о нем. Он будет мертв уже завтра. Я отправил трех наших лучших мечников.
Александр застонал, но мгновение ничего не говорил. Он чувствовал, как Темный Бог снова пытается побороть его, штурмуя бастионы его разума. И все же он устоял и сделал глубокий вдох. - Отведи меня в конюшни, - приказал он Кратерусу.
- В конюшни? Зачем, государь?
- Я должен их остановить, Кратерус.
- Ты не можешь поехать один. У тебя кругом враги.
Царь посмотрел в глаза серьезному молодому человеку. - Я не безумен, Кратерус. Но во мне есть... демон. Понимаешь?
- Да, государь, демон. Иди, отдохни. Я отправлю за врачом.
- Ты мне не веришь? Нет, конечно, почему ты должен мне верить? Оставь меня!
Александр оттолкнул Кратеруса и побежал по длинному коридору, выбежал во двор на яркое солнце. Два стражника вытянулись по стойке смирно, но он не обратил на них внимания, а побежал дальше по вымощенной досками дорожке к дворцовым конюшням.
Буцефал был в восточном стойле, и конь поднял свою большую голову, когда увидел Царя. - Ко мне! - позвал Александр. Черный жеребец перескочил изгородь, и Александр открыл ворота, взялся за черную гриву и вскочил Буцефалу на спину.
С запада послышались крики, и Царь обернулся, увидев, как Кратерус и еще несколько офицеров бегут к нему.
Александр пустил Буцефала бегом на юго-восток, через дворцовый парк и на дорогу в Элам. Город был где-то в шестидесяти милях на побережье, дорога была пересечена скалистыми тропками и высокими холмами.
По холмам рыскали разбойники из диких племен, которые грабили торговые караваны с востока, но Александр не думал о них по пути. Вместо этого он представлял себе Спартанца, вспоминал его отвагу в стране Заклятия и его тихие мудрые советы в последующие годы. А теперь к нему ехали наемники, чтобы его убить.
И они отправлены мной!
Нет, не мной. Ни в коем случае не мной!
Как я мог быть настолько глуп, думал Александр. В тот миг, когда отец сорвал ожерелье с его шеи, он почувствовал наполнившую его силу Темного Бога. Но он считал, что может управлять этим злом, сдерживать его, пользуясь им, когда это необходимо. Теперь он понимал, что те мысли были всего лишь еще одним примером коварства Кадмилоса.
Кадмилос! Даже когда он мысленно произносил имя Зверя, то ощущал, как колдовские когти вцепляются ему в душу, тянут вниз, начинается головокружение...
- Нет! - закричал он. - Не в этот раз!
- зашептал голос у него внутри.
- Никогда!
- услышал он ответ.
Скрытые двери его памяти открылись, и он вновь увидел сцену смерти Филиппа, но кроме того он увидел себя вечером накануне, как говорил он с Павсанием и подстрекал того отомстить. "Когда я стану Царем," - услышал он слова, произнесенные своим голосом, - "твоя награда будет соответствующей."
- прошептал голос в его сознании.
Душа Александра содрогнулась от шока. В видении невозможно было усомниться. Годами он жил самообманом, ни разу не попытавшись докопаться до истины. Новые образы ворвались в его сознание - смерть и расчленение жены и сына Филиппа, убийство Клейтуса и Мотака, гибель Феопарла... верного, преданного Феопарла.
Царь душераздирающе закричал, скача на коне, а демон внутри него захохотал и поднялся.
- Нет, - снова заговорил Александр, подавляя чувства горечи и страха, накричавшись от самобичевания и чувства вины. - Это были твои деяния, не мои. - Он сконцентрировался сильнее и подавил демона в себе.
- сказал ему Кадмилос. -
Это была правда, но Александр не позволил страху подавить свою способность мыслить. Трусость Кадмилоса - то, как он сбежал, когда острие кинжала коснулось кожи на горле Александра - давала Царю шанс на искупление, и, пока он скакал верхом, его мысли обратились к Пармениону.
Могучий жеребец мчался галопом, казалось, неутомимо, и перестук его копыт эхом разносился по холмам.
- Отче Зевс, - взмолился Александр, - только позволь мне успеть вовремя!
Город Элам, 330-й г. до Н. Э.
Парменион пробудился от полного видений сна и сел прямо, откинув пропитанное потом одеяло. Небо за узким окном было серым от сумерек, когда он встал с постели и прошлепал к маленькому столику, на котором стоял оставленный с вечера сосуд с вином. Он был почти пуст, но генерал налил остатки в кубок и осушил его.
Он собирался вернуться в постель, но на обратном пути увидел отражение собственного голого тела в отполированном латунном зеркале. Волосы его уже были полностью белыми, поредевшими, лицо осунулось и заострилось, орлиный нос выступал на нем как никогда раньше. Только светлые синие глаза оставались всё такими же. Он вздохнул и облачился в простой серебристо-серый хитон, затем подпоясался кинжалом и вышел в длинную аллею сада за домом.
На листьях лежала роса, и утро было прохладным, он шел по извилистым дорожкам, остановился у ленты ручья, который журчал над искусственным дном из окрашенных кристаллов.
Семьдесят лет - и пятьдесят из них прожиты им в качестве военачальника.