Дэвид Геммел – Тёмный Принц (страница 106)
Он поежился и пошел дальше.
Парменион. Гибель Народов. Столь многих, что он уже не мог отыскать их имена в закоулках памяти. Проще всего было вспомнить ранние дни: падение Спартанского могущества, поражение Иллирии, Пеонии и Фракии. Разграбление Халкидики, переворот в Фивах...
Но в последние несколько лет он повидал крушение династий в слишком многих странах, чтобы вспомнить: Фригия, Каппадокия, Писидия, Киликия, Сирия, Месопотамия, Персия, Парфия...
Ручей впадал в небольшой пруд, по берегам которого стояли статуи. Прекрасно выполненный и ярко окрашенный леопард стоял на краю бассейна, склонив голову к воде, словно собирался утолить жажду. На небольшом расстоянии от него стояла полосатая лошадь, а еще немного дальше - олень. Все словно замерли, неподвижные, застывшие во времени.
Солнце пробилось на востоке, своим теплом согревая тело Спартанца, но отнюдь не его чувства. Он пошел дальше, к восточной стене. Здесь были тенистые беседки, с резными деревянными скамейками.
На самой дальней из них Парменион расположился, спиной к пруду и лицом к дому, крышу из красной черепицы которого поддерживали мраморные колонны.
Где-то в десяти шагах левее сидел каменный лев. В отличие от других животных в саду, он не был раскрашен; его большая альбиносовая голова была склонена на бок, словно прислушиваясь к чему-то, а мускулы на боках были выполнены скульптором с особой тщательностью. Парменион нашел, что эта статуя - одна из лучших, виденных им, и удивился, что никогда не замечал ее раньше.
Пока Спартанец смотрел, лев внезапно пошевелился. Неспешно и с необычайной грацией он встал и вытянул свои мраморные мускулы. Парменион моргнул и всмотрелся в статую. Лев был снова неподвижен, приняв прежнее положение с наклоненной головой.
- Я вернулся, - произнес мягкий голос. Парменион повернул голову и не удивился, когда увидел Аристотеля, сидящего прямо за ним на деревянной скамейке. Он не изменился. На самом деле, он выглядел даже чуточку моложе, и его седые волосы теперь чередовались с золотисто-рыжими прядями.
- Зачем ты создал этого льва?
пожал плечами. - Люблю устраивать драматические появления. - Но на его лице не было улыбки, а голос звучал подавленно.
- Почему ты пришел?
- Время настало.
Парменион кивнул, хоть и не понял смысла этих слов. - Александр проигрывает свою битву с Темным Богом, - поделился он, - а я не в силах ему помочь. Он больше не слушает меня, а дворцовые новости говорят о безумии и убийствах. Ты можешь ему помочь?
Аристотель ответил не сразу, но протянул руку и положил ладонь на руку Пармениона. - Нет, мой друг. Сила Темного Бога куда более велика, чем моя.
- Александр - мой сын. Моя плоть, моя кровь, моя боль. Его зло - на моих руках. Я должен был убить его еще много лет назад.
- Нет, - сказал Аристотель. - Эта драма еще не доиграна. Я взял на себя наглость забрать из твоих покоев вот это. - И
вытащил маленький мешочек из мягкой кожи.
- Это сейчас не поможет, - сказал Парменион.
- Всё равно возьми.
Спартанец повесил мешочек себе на пояс. - Ты сказал, что время пришло. Что намечается?
Аристотель откинулся назад, обратив взор в сторону дома.
- У главного входа спешиваются трое всадников. Скоро ты увидишь, как они пойдут по этой тропинке. Их направил Кадмилос - Темный Бог. Понимаешь?
Парменион сделал глубокий вдох, сузил глаза. - Пришло мне время умирать, - сказал он.
Открылась боковая дверь дома, и три незнакомца пошли по тропе вдоль сверкающего ручья. Парменион встал и обернулся к Аристотелю.
Но
исчез.
***
Парменион неспешно двинулся навстречу тем троим. Он не знал их по именам, но как-то уже видел их с Александром. Двое из них были парфянами, одеты в засаленные кожаные безрукавки и высокие сапоги для езды верхом, их темные вьющиеся волосы были коротко острижены. Третьим был высокородный перс, поступивший на службу к новому Царю. Спартанец усмехнулся, увидев, что тот несет в руке запечатанный свиток.
- У нас послание для тебя, господин, - позвал его перс, ускоряя шаг. На нем были мешковато сидящие шелковые шаровары и расшитая рубаха под плащом из мягкой кожи, который тот перевесил через правую руку.
- Так доставай его, - сказал Парменион. Когда перс приблизился, Парменион уловил приторный запах ароматического масла, которым были смазаны его темные, тщательно завитые волосы. Тот подал свиток левой рукой, но когда Спартанец потянулся чтобы взять его, правая рука перса выскочила из-под плаща. В ней был узкий кинжал. Парменион был готов к этому движению и, шагнув в сторону, сбил руку убийцы и вонзил свой кинжал тому в грудь. Перс захрипел и упал на колени. Парфяне бросились на Пармениона, обнажив мечи. Спартанец бросился на них, но те были молодыми, быстрыми и проворными, а у него больше не было преимущества от элемента неожиданности. Острие меча впилось в его левое плечо, царапнув руку до кости. Крутнувшись, он взмахнул кинжалом в сторону мечника, и клинок вошел тому в горло, вскрыв яремную вену.
Что-то ударило Пармениона в поясницу. Это было как удар лошадиным копытом, и не было никакого ощущения пореза или укола, но он понял, что это клинок меча вонзился в него. В нем вспыхнул гнев, ибо сердце воителя не принимало мысли, что он умрет, так и не убедившись, что его убийца присоединится к нему в путешествии в Аид. Боль пронзила его, когда убийца вытащил клинок. Спартанец накренился вперед и повалился на тропинку, перевернувшись на спину.
Парфянин склонился к нему. Пальцы Пармениона сомкнулись на камне, и, пока мечник готовился нанести смертельный удар, рука Спартанца метнулась вперед, и камень раскололся о лоб убийцы. Тот отступил назад, кожа над его правым глазом лопнула.
С проклятьем на устах он побежал на раненого Спартанца, однако нога Пармениона взметнулась вверх, лишая парфянина опоры под ногами. Он тяжело упал, выронив меч. Парменион перевернулся на живот, попытался встать. Но в этот раз его сила не соответствовала его воле, и он упал.
Он слышал, как парфянин подбирается к нему, почувствовал внезапную боль, когда клинок меча пронзил ему спину, прорезаясь в легкое. Сапог ударил его по голове, затем грубая рука развернула его лицом вверх.
- Я намерен перерезать тебе глотку... медленно, - прошипел парфянин. Отбросив меч, убийца достал кинжал с зазубренным лезвием и прикоснулся им к коже на шее Спартанца.
Вдруг на убийцу упала тень. Он поднял взгляд... ровно в тот момент, когда короткий меч вонзился ему в темя. Он перелетел через тело Пармениона и упал в ручей лицом вниз, и кровь его смешалась с водой, бегущей по кристаллам.
Александр опустился на колени рядом с израненным Спартанцем, беря его ладони в свои.
- Прости меня. О боги, мне так жаль, - говорил он, и слезы текли у него из глаз.
Голова Пармениона легла молодому человеку на грудь, и он смог услышать сердцебиение Александра, громкое и сильное. Подняв руку, Спартанец снял мешочек у себя с пояса и вложил его в руку Царю. Александр взял мешочек и выложил содержимое себе на ладонь; золотое ожерелье засверкало на солнце.
- Надень... его, - попросил Парменион. Александр уложил Спартанца на землю, взял ожерелье дрожащими пальцами и надел его через голову, застегнув замок у себя на шее. Наконец оно легло ему на грудь, сверкающее и прекрасное.
Рядом с ними вдруг появился Аристотель. - Помоги мне отнести Пармениона к восточной стене, - молвил он.
- Зачем? Надо найти хирурга, - сказал Александр.
покачал головой. - Ни один хирург его не спасет. Но я - могу. Его время в этом мире истекло, Александр.
- Куда ты его отправишь?
- В одно из своих обиталищ. Я его вылечу, не беспокойся об этом. Но надо поспешить.
Вместе они отнесли потерявшего сознание Пармениона к белому льву, уложили его на траву перед статуей. Каменный зверь поднялся на задние лапы, вырастая, ширясь, до тех пор, пока не навис над ними словно монстр из легенд. Его живот замерцал и исчез, и Александр увидел в брюхе зверя довольно большую комнату с круглым окном, открывшимся в черное ночное небо, подсвеченное звездами.
Тогда они вновь подняли Спартанца, отнесли к широкой кровати и положили на нее. Аристотель достал золотой камень из мешочка у себя на боку, положил его Спартанцу на грудь. Дыхание полностью остановилось.
- Он умер? - спросил Александр.
- Нет. Теперь ты должен вернуться в свой мир. Но знай, Александр, что магия ожерелья имеет свои пределы. Она может продержаться лет десять, но скорее всего эта энергия угаснет еще раньше. Будь готов.
- Что будет с Парменионом?
- Это больше не твоя забота, мальчик. Ступай!
Александр отступил и оказался в том же озаренном солнцем саду, смотря на залитую лунным светом комнату внутри гигантской статуи. Картина исчезла, и лев уменьшился, огромная голова оказалась прямо перед лицом Царя, челюсти открылись, обнажив длинные и острые зубы. Затем он лег на землю и постепенно рассыпался, и каменная крошка улетела словно снежные хлопья, уносимые ветром.
Вдруг Царь услышал за спиной топот бегущих ног и обернулся, увидев Кратеруса и Птолемея в сопровождении нескольких воинов из Дворцовой Гвардии.