Дэвид Геммел – Македонский Лев (страница 190)
Парменион поднял взгляд. - Дозорные выставлены? - задал он вопрос.
- Да, - ответил Гефестион.
Парменион, кивнув, вернулся к карте. - Завтра мы выступим на Мизию. Там расположены несколько городов; они снабдят нас провиантом и монетой.
- Людям начинает надоедать эта беготня, - бросил Гефестион. - Почему мы не можем встать и показать персам силу македонских копий?
- Потому что у нас не хватает сил, - отрезал Парменион. - У Мемнона сейчас почти 50 000 воинов, хорошо обученных и отлично вооруженных. Мы рискуем оказаться разбитыми.
- Я в это не верю.
- Верь во что хочешь.
Гефестион опустился на корточки рядом со Спартанцем. - Послушай, господин, люди начинают предаваться унынию. Нам нужна победа.
Холодные синие глаза Пармениона поймали взгляд Гефестиона. - Думаешь, я не хочу победы для нас? Боги, парень! Да за победу я отдал бы свою правую руку. Но взгляни на местность, - сказал он, указывая на нанесенную на козий пергамент карту. - Если примем бой, персы обойдут нас по флангам, отрезав малейшие пути к отступлению. И тогда мы потерпим поражение. Знаю, нелегко такому юнцу, как ты, принять это, но у нас меньше тысячи кавалерии и всего несколько сотен лучников. Нам будет не сдержать врага. Но что мы можем, так это постоянно держать неприятеля на марше, позволяя тем самым Александру безопасно пересечь Дарданеллы с основной армией. И тогда у нас будет сражение, о котором ты мечтаешь.
- И это говорит Македонский Лев! - проворчал Гефестион с презрительной насмешкой. - Были времена, когда одно упоминание твоего имени поднимало на бой с врагом. Но все стареют.
Парменион улыбнулся. - С годами мы становимся мудрее, дитя, если повезет. И щенячье тявканье нас совсем не заботит.
Спартанец перевел всё внимание на карту, и Гефестион, проглотив гнев, покинул шатер. Час или больше он обходил лагерь, проверял часовых, разговаривал с людьми, потом взобрался по горной тропе на восточный утес и встал в лунном свете, глядя на сказочные земли Персидской Империи. Какой лакомый кусочек для завоевания! Какая слава в победе над ней! За Ионией лежала Фригия, богатая металлами, такими как серебро, золото и железо. За ними - Каппадокия, Армения, Месопотамия. А дальше - центральные земли Империи: Вавилония, Медия и, наконец, сама Персия.
Годовой доход Македонии составлял 800 талантов серебром - огромное достояние. Но, как говорили, в Вавилоне в малой сокровищнице лежало 240 000 талантов золотом.
Гефестион затрясся, подумав о таком богатстве. Там были города из золота и статуи из чистого серебра. Там были самоцветы величиною с голову взрослого мужчины. Персия! Даже сказочный Мидас, который своим прикосновением всё превращал в золото, за всю свою жизнь не воссоздал бы богатства Персии.
Луна светила ярко, и Гефестион увидел всадника, пустившего своего скакуна по узкому плато. Незнакомец был одет в широкополую кожаную шляпу, какие носили пеонийские разведчики, и Гефестион помахал рукой и крикнул, обращая на себя внимание. Всадник увидел его и направил лошадь вверх по склону.
- Какие новости? - спросил Гефестион разведчика.
- Царь прибыл в Трою, господин, - ответил всадник.
Гефестион от радости рассек кулаком воздух. - Уверен? - он уже много раз получал ложные сведения о прибытии Александра.
- Я собственными глазами видел армию. Он привел с собой более тридцати тысяч человек.
- Значит, началось! - воскликнул Гефестион в возбуждении.
Идские горы, 334 г. до Н. Э.
Две армии встретились на равнине у подножия высящихся Ид. Гефестион, ехавший рядом с Парменионом, увидел шатры македонян, белеющие, словно жемчужины ожерелья на зеленой равнине.
Солдатским глазом он изучал ожидающие впереди полки. Он видел шесть бригад Македонских Пеших Доверенных, 9 000 человек, стоявших по стойке смирно, вертикально держа свои копья. Рядом с ними - 3 000 Щитоносцев, как теперь называлась Гвардия Филиппа. Левее стояли афиняне с коринфянами, около 7 000 союзных солдат, чье присутствие придавало походу вид общего для Греции выступления. Справа были многочисленные массы диких фракийцев. Сложно было сказать, сколько их явилось, так как они не держали строй, а толкались и шатались в нестройной толпе. Но Гефестион прикинул, что их должно быть не меньше 5 000.
Александр выехал от центра войска: его железные латы сияли как чистейшее серебро, шлем под белым гребнем отливал золотом. Даже Буцефал был в броне, с легкой кольчужкой на шее и груди, и с железной проволокой, вплетенной в хвост и гриву.
Гефестион натянул поводья, когда подъехал Александр в сопровождении своих капитанов: Кассандра, Филоты, Клейтуса, Коения и второго сына Пармениона, Никки.
Царь остановился прямо напротив Пармениона и спешился. Старший военачальник последовал примеру и преклонил перед Александром колено.
- Нет, нет, - произнес Царь, подходя и поднимая Спартанца на ноги. - Я не хочу, чтобы ты когда-либо преклонялся передо мной. Рад встрече, друг мой. - Александр обнял высокого мужчину. - Хочу услышать все ваши новости. Однако прежде я поприветствую твоих людей, а затем поговорим в моем шатре.
Парменион поклонился, и Царь вернулся к Буцефалу. Конь опустился перед ним, и он вскочил в седло и поехал к 12 000 солдат Пармениона. Те прокричали громогласное приветствие, когда он подъехал к ним, и встали смирно. Их доспехи и плащи были запылены, да и сами люди выглядели усталыми и осунувшимися.
- Что ж, парни, - прокричал Александр, - рад видеть вас снова! Вы хорошенько погоняли персов в погоне за собой. Но теперь беготне конец; с этого момента мы больше не улепетываем. Мы дадим неприятелю сражение и раздавим мощь Дария под Македонской подошвой. - Радостный возглас поднялся над войском, но скоро замолк. Александр снял шлем, проведя рукой по слипшимся от пота золотым волосам. - Каждый из вас получит сегодня по одному золотому с изображением Филиппа, а еще я привез сотню бочек македонского вина, дабы напомнить вам о доме. Сегодня мы отметим ваши успехи славным пиром в вашу честь.
Гефестион изумился. 12 000 золотых монет с Филиппом - одна монета составляла годовое жалованье рядового солдата... и вручить их вот так запросто! Громогласный рев солдат испугал Буцефала, и тот взвился на дыбы. Александр успокоил коня и отъехал к ожидающим офицерам.
- А теперь о насущных делах, - сказал он тихо и отвел их обратно в главную ставку.
Весь вечер Александр внимательно слушал доклады Пармениона и Гефестиона о составе и организации персидского войска. Дарий поручил командование войсками греческому перебежчику по имени Мемнон, а тот, как заметил Парменион, был хитрым и умелым военачальником. У персов было около 50 000 воинов, половину из которых составляла конница из Каппадокии и Пафлагонии с севера.
- Невероятные наездники, - сказал Гефестион, - и крайне бесстрашные.
- Были ли уже большие столкновения? - спросил Александр.
- Нет, - ответил Парменион. - Разве что стычек двадцать между разведчиками, но я избегал прямого противостояния.
- Неудивительно, что твои солдаты выглядят так жалко, - вставил Филота. - Последние семь месяцев они только и делали, что бегали от врага.
- Парменион поступил мудро, - сказал Александр. - Потерпи мы поражение здесь, мы бы с большой вероятностью потеряли поддержку в Греции. Это в свою очередь сделало бы нынешний поход практически невозможным. - Он вновь обратился к Пармениону. - На какую поддержку мы можем рассчитывать от местных греческих городов?
- На не слишком большую, государь, - сказал в ответ Парменион. - Сначала они нас принимали с радостью, высылали парламентеров и заверяли в своей поддержке. Но пока шли месяцы они теряли начальное воодушевление. И Дарий теперь усилил свои гарнизоны в Митилене и Эфесе.
Гефестион слушал беседу и смотрел на Пармениона. Спартанец казался напряженным и, видно, ему было не по себе, его синие глаза не отрывались от лица Александра. Но если Царь и замечал этот взгляд военачальника, то не подавал вида.
- Где сейчас неприятель? - спросил Александр.
- Расположился лагерем неподалеку от города Зелейя, - ответил ему Парменион. - В двухдневном пути к северо-востоку отсюда.
- Тогда мы их найдем, - весело сказал Александр. Внезапно склонившись вперед, он схватил Пармениона за плечо. - Тебя что-то тревожит, дорогой друг. Поведай об этом.
- Уверяю тебя, ничего особенного, государь. Я просто устал.
- Тогда тебе надо отдохнуть, и мы вновь увидимся с тобой завтра утром, - произнес Александр, вставая.
Гефестион остался, когда остальные вышли, и Александр взял его за руку и вывел в лунный свет, чтобы обойти лагерь.
- Что такое с Парменионом? - спросил Царь.
- Как я и писал, государь, он был разгневан убийством Аттала и был против убийства Клеопатры с ребенком. Также к нему вскоре приехал Мотак, фивянин, который, как я понял, стал свидетелем разрушения города. Что-то переменилось в Парменионе с того дня. Он теперь другой. Возможно, дело в возрасте... не знаю. Мы мало говорим, кроме как о стратегии и дисциплине.
- Считаешь, мне больше не следует доверять Пармениону?
- Я думаю, что он... пока еще... не замышляет измены, - осторожно ответил Гефестион. - Но в нем поселилась великая обида.
- Он нужен мне, Гефестион - быть может, ненадолго. Но он нужен мне