Дэвид Геммел – Македонский Лев (страница 171)

- Да, это правда, - признал он.

Богиня вернулась к Пармениону, взяв его за руку и отведя подальше в лес. - Ты здесь нашел любовь, Человек, - сказала она. - И ты оставишь ее здесь?

- Да, ибо я должен, - ответил Спартанец.

- Так твоя вина всё еще гложет тебя?

- Гложет. Я должен видеть, что Александр продолжает жить. Демон по-прежнему в нем, как это было с Филиппосом. Ему будет нужен верный друг - кто-то, кому не всё равно, кто любит его.

- Тогда у него будет такой друг. - Она остановилась, затем повернулась, посмотрев Пармениону в лицо. - Знаешь, что он однажды убьет тебя?

- Все люди умирают, и нет такого будущего, которое заранее высечено в камне.

- Не совсем так. Не в твоем случае. Александр убьет тебя, Парменион. Это написано в звездах, это нашептано в ветре, это навечно высечено в камне. Этого не миновать.

- Еще посмотрим, - сказал он ей, но во рту у него пересохло.

- Ты хороший человек, - сказала она через некоторое время, - и с тобой будет мое благословение. В нем теперь мало силы, но благословение всегда лучше, чем проклятие.

- И то верно, - ответил Спартанец. - Неужели судьбы всех нас высечены в этом вечном камне?

- Нет. Только твоя и Александра. А теперь пришло время найти путь во Вратах, чтобы покинуть этот истерзанный мир. Пойдем - проводишь нас.

Парменион стоял рядом с Филиппом в центре огромной, молчаливой толпы, ждущей перед Вратами. Высоко над ними сияла полная и яркая луна, и звезды сверкали как самоцветы на черном соболе. Но за вратами светило солнце, озаряя холмы золотистым светом.

- Вон тот маг, - внезапно заговорил Филипп, указывая на Хирона. - Это тот колдун, который наложил на меня чары!

- Не думаю, государь, - ответил Парменион. - Это Хирон. Он из этого мира.

- Если я еще двойников увижу, то сойду с ума, - проворчал Филипп.

Александр вернулся к колоннам, взялся за выступающий камень справа и вытянул руку ко второму камню. Мгновение он просто стоял, как вдруг голова его запрокинулась, а из ноздрей и рта пошел черный дым, который пополз вниз по его груди и дальше, вдоль руки. Дым принял форму, став вторым Александром - рогатым и желтоглазым, страшным и искаженным зеркальным отражением мальчика. Взяв Александра за руку, Дух Хаоса вытянулся и прикоснулся ко второму камню.

И тогда внезапная молния сверкнула между колоннами. Александр упал на землю, Дух Хаоса взвился в воздух.

Тут голос Тамис зазвучал в сознании Пармениона. "Ожерелье! Надень его на мальчика!"

Парменион бросился вперед, опустился на колено перед бесчувственным принцем. Подняв взгляд, он увидел, как дымовая фигура Духа Хаоса летит на них сверху. Расстегнув ожерелье, он повесил его на шею Александра. Дым накрыл ребенка, но тут подул холодный ветер и рассеял его.

Александр открыл глаза. - Врата открылись? - спросил он.

Парменион посмотрел туда. - Да, - ответил он. Первые кентавры уже проходили между колонн.

Александр попытался подняться. - Не чувствую Темного Бога, - прошептал он.

- Он не с тобой, - сказал Парменион. - На тебе теперь амулет великой силы. Никакое зло не сможет проникнуть в твое сознание, пока ожерелье остается на твоей шее.

Филипп подошел к ним и склонился к сыну. - Ты был молодцом, парень, - сказал Царь Македонии, протянув руку. Александр обнял отца, и Филипп встал, прижимая мальчика к груди.

Парменион вздохнул и встал. Создания Заклятия медленно, по-очереди проходили сквозь Врата в новый мир.

Беловолосая богиня подошла к нему. - Что бы ни ждало тебя в будущем, Парменион, всегда гордись этим днем.

- Я буду, Госпожа.

Улыбнувшись, она повернулась и вошла во Врата. Теперь остались только Бронт и Хирон, и маг подошел к Пармениону, протянув ему руку. - К сожалению, я пропустил большую часть твоего странствия, - сказал он, - и мало чем тебе помог.

- Ты сделал достаточно, - заверил его Парменион. - Ты спас нас от Пожирателей в самый первый день и, как Камирон, доставил Александра в безопасность в Лес Горгона. Что будешь делать теперь?

- Я пройду во Врата и посмотрю, что принесет новый мир. Но существует много врат, и я думаю, что мы еще встретимся с тобой, Парменион.

- Буду ждать этой встречи.

Хирон стал прощаться с Александром и Филиппом, а минотавр подошел к Пармениону.

- Я не забуду тебя, Человек, - произнес Бронт.

- А я - тебя.

- Ты дал моему брату шанс исправиться; похоже, он им воспользовался. За одно только это я буду вечно благодарен тебе. Да пребудут с тобой боги, Парменион.

- И с тобой, - прошептал Спартанец, когда Бронт прошел между колонн.

Когда Бронт миновал Врата, столпы снова замерцали, потемнели до серого каменного цвета... и мир за ними моргнул и исчез.

Аттал подошел к Пармениону. - Что теперь, стратег? - спросил он.

Спартанец пожал плечами, вся энергия ушла из него. Отойдя к ближайшему дереву, он опустился, прислонясь спиной к стволу. За каких-то несколько дней он проделал огромный путь по удивительной земле, сразился в великой битве и, пусть недолго, но пожил жизнью Царя. Теперь же его тело было переутомлено, а разум затуманился и ослаб.

Он услышал легкие шаги Фины и улыбнулся ей, когда та села рядом с ним. - Что теперь? - спросил он, повторяя вопрос Аттала.

- Ждем Аристотеля, - сказала она. - Тебе понравилось быть Царем?

- Да, - признался он. - Там я нашел свою возлюбленную. Дераю. - Он вздохнул, и из глаз его покатились слезы. Прочистив горло, он на мгновение отвел взгляд.

- Ты мог бы остаться, - прошептала Фина.

- Нет. Моя судьба не связана с этим миром. Я должен оставаться рядом с Александром. А что будешь делать ты?

- Вернусь в Храм. Я - Целительница, и там будут нужны мои способности.

- Ты говоришь с грустью, госпожа. Не надо грустить, - сказал он и протянул руку, чтобы взять ее ладонь в свою.

- Жизнь полна печали, - произнесла она, - но это всё-таки жизнь. Ты - хороший человек. Надеюсь, что ты обретешь свое счастье. - Она встала и пошла вниз по склону к зарослям.

Голос Аристотеля зашептал в ее сознании, доносясь отдаленным эхом: "Создания прошли через Врата?"

"Да."

"Все они? Все до единого?"

"Да, все. И твой двойник тоже."

"Тогда помоги мне прийти к вам."

"Как?"

"Слушай мой голос. Представь меня. Сипстрасси сделают всё остальное."

Дерая потянулась к нему, почти покидая тело. Крикнув, она собрала все силы, но боль вспыхнула в ней, и она закричала вновь. Так же внезапно, как и возникла, боль пропала, и туманная фигура появилась перед ней, постепенно принимая черты Аристотеля. Маг покачнулся и упал на колени, пальцы конвульсивно впивались в землю перед ним.

- Это было нелегкое путешествие, - сказал он. - Ты отлично справилась, Дерая.

- Отправь меня обратно, - тихо сказала она, - и в моем настоящем облике.

- Но ты ведь, конечно же, хочешь сохранить молодость? - спросил он, поднимаясь.

- Нет, - ответила Фина-Дерая, - хочу быть такой же, какой и была.

Он покачал головой, не веря своим ушам, однако поднял руку, в которой держал ярко сияющий золотой камень. Ее темные волосы вновь стали серебряными, кое-где хранившими былой рыжий оттенок, кожа на лице покрылась морщинами в соответствии с ее реальным возрастом, глаза посветлели и вновь ослепли. - Как ты можешь желать этого? - прошептал Аристотель.

- Это та, кто я есть, - ответила она. - А теперь перенеси меня обратно.

- Ты уже попрощалась?

- Я сказала всё, что надо было сказать.

Аристотель вновь поднял руку. Золотой камень засиял, и мягкий свет окутал жрицу. Когда свет померк, она исчезла.