Дэвид Геммел – Македонский Лев (страница 162)
"Нет. Нет, я не могу."
"Туда, где безопасно, да! Я должен спасти ее. Она любит меня; она пойдет со мной. Там мы будем счастливы. Небольшой путь верхом до Гифеума, затем плавание на корабле. Да! Убить полукровку и вернуть то, что мое! Да!"
Холод исчез, и в комнате стало душно и жарко. Внезапная перемена заставила Нестуса вздрогнуть, и он встал, вернулся к своей кровати. Он тихо переоделся в серый хитон и сандалии с ремнями до колен. Потом, взяв с собой плащ и меч, он вышел из казармы.
Дом его отца был темен и молчалив, и он пролез в окно нижнего этажа, крадучись двинулся по комнатам, пока не дошел до комнаты отца. Здесь, спрятанная за резным дубовым сундуком, была ниша в камне стены; в ней было пять больших кожаных мешочков, набитых золотом. Взяв два из них, он выбрался из дома к конюшне. Конюх, спящий на лежаке у двери, проснулся, когда вошел Нестус. Кулак великана врезался в лицо несчастному, разбив тому скулу; конюх повалился без сознания.
Нестус повесил мешки через седло и взнуздал две самых быстрых лошади, обмотал их копыта мягкой материей и вывел на залитую лунным светом улицу. Направившись ко Дворцу Цены за Скот. У главного входа было только два стражника, и оба были ему знакомы. Оставив лошадей привязанными за углом, Нестус прошел через большие ворота и приблизился к стражам.
- Чего тебе здесь надо? - процедил первый. Кулак Нестуса врезал его в челюсть, свалив его наземь без сознания. Затем Нестус бросился на второго, вцепившись ему в горло и с силой сбивая солдата с ног. Шея несчастного сломалась с громким хрустом. Нестус не намеревался его убивать, и он отбросил тело, в ужасе отступив.
Толчком открыв дворцовые двери, он вбежал внутрь, затем - по длинной лестнице на третий этаж, направившись длинным коридором в покои Царицы. Сердце его бешено колотилось, в горле пересохло. Дверь в покои Царицы была не заперта, и он приоткрыл ее, скользнув внутрь. Луна ярко светила через окно на террасу, и первым, что он увидел, было ярко-зеленое платье, небрежно брошенное на скамью. Подойдя к нему, он поднес платье к лицу, вдыхая аромат духов, которым оно пропиталось. Его охватило возбуждение, и он прошел в опочивальню, где Дерая лежала поверх одеял. Нестус прошел в дверной проем, посмотрел на ее фигуру, освещенную луной. Царица была обнажена и лежала на боку с подогнутыми ногами, положа голову на левую руку. На лбу Нестуса выступил пот. В лунном свете ее золотистая кожа была белее слоновой кости, но при этом мягкая и теплая, пышущая здоровьем. Он тяжело сглотнул и подошел к постели, положив окровавленный меч на одеяла. Его ладонь протянулась к ее руке, заскользила по коже, вниз, к животу, и вверх, вдоль изгиба ее бедра. Она застонала во сне и перевернулась на спину.
Нестус улыбнулся, мысль о грядущем блаженстве вспыхнула в сознании: дом у моря, слуги, дети...
Она проснулась и закричала, пытаясь отпрянуть назад. Он инстинктивно схватил ее, пальцы вцепились в волосы и притянули ее обратно.
- Перестань! Это же я, Нестус. Я пришел за тобой. Спасти тебя!
Она перестала сопротивляться, ее зеленые глаза застыли на его лице. - Что значит, спасти меня? Ты сошел с ума? Если тебя здесь обнаружат, ты умрешь.
- Плевать. Я убил двоих этой ночью и убью любого, кто встанет у меня на пути. У меня есть план, Дерая. Уплывем на Крит. У меня там есть друзья, мы будем счастливы там. Но прежде оденься. У нас мало времени. Я всё объясню по дороге.
- Ты безумен!
- Нет! Выслушай меня. Город обречен - ничто его не спасет. Это наш единственный шанс обрести счастье. Разве не видишь? Нам суждено быть вместе.
Взглянув вниз, она увидела окровавленный меч. - Что ты натворил?
- То, что должен был сделать, - ответил он, и его рука поднялась, пальцы стали ласкать ее грудь.
Она отпрянула от него. - Парменион тебя за это убьет, - прошептала она.
- Он здесь один. И он никогда в жизни не одолеет меня в единоборстве. Никто не одолеет. Я лучший.
Она внезапно скатилась с кровати. Он надвинулся на нее, но она вырвалась и побежала к двери. Схватив меч, он побежал за ней, но она выбежала в коридор и закричала во весь голос: - Парменион! Парменион!
Он побежал за ней, догнал на верху лестницы и схватил за волосы. - Ах ты шлюха! Говорила, что любишь меня, а теперь меня предаешь!
- Я никогда тебя не любила! - ответила она, высвободив руку и ударив его по щеке. Отбросив ее, он воздел меч.
- Я тебя убью! - вскричал он. Увернувшись от него, она побежала по лестнице, перескакивая по две ступени за раз. Он побежал за ней, но потерял равновесие и упал, ударившись головой. Меч выпал из руки. Вскочив на ноги, он подобрал клинок там, куда упал, на расшитом ковре, покрывавшем лестничный пролет. Он стал озираться в поисках Дераи.
- У тебя меч, - тихо проговорил Парменион. - Теперь используй его!
Царь стоял голый в коридоре, Дерая за ним. - Теперь ты сдохнешь, полукровка, - процедил сквозь зубы Нестус.
Парменион с усмешкой поднял свой меч. Нестус побежал на него, отведя меч для удара в живот, но Парменион шагнул в сторону, парируя клинок и подсекая ногой ногу атакующего противника. Нестус сильно ударился об пол, но быстро поднялся. - Будь хладнокровнее, - посоветовал Парменион прохладным тоном. - Гнев делает мужчину неосмотрительным. - Нестус вновь атаковал, в этот раз пустив клинок по широкой дуге в горло Пармениона. Царь припал на одно колено, клинок просвистел у него над головой, а его меч вонзился Нестусу в пах. Великан заголосил. Парменион высвободил меч и поднялся. Нестус проковылял несколько шагов вперед, затем бухнулся на колени, кровь фонтанировала из вскрытой артерии. Воин попытался подняться, но силы быстро покидали его, и он упал вперед, лицом на холодный камень коридорного пола.
Ярость, казалось, покидала его вместе с кровью.
Что я здесь делаю, думал он?
Он слышал звуки бегущих шагов и голос, кричавший: "Кто-то пытался убить Царя!"
Наверное, так и было, подумал он. А я был здесь, чтобы спасти Царя от убийц.
Да. Успокоившись, он закрыл глаза. Отец будет гордиться мной, подумал он.
Парменион отошел от мертвого тела и провел обнаженную Дераю в ее покои, закрыв дверь и бросив меч на пол.
- Он был одержим, - сказала Дерая, подавшись к нему с раскрытыми руками. Он нежно заключил ее в объятия, его руки сжались у нее за спиной, и ни один из них не услышал, как открылась дверь, и не увидел, как вошел Леонид. Спартанский воин мгновение молчал, затем откашлялся.
Парменион обернулся, но не стал выпускать Дераю. - Что такое, Леонид?
- Хотел убедиться, что ты не ранен... государь.
- О, Леон, это было ужасно, - пролепетала Дерая. - Видел бы ты его глаза. Я никогда не видела Нестуса таким.
- Он убил двух стражников, - сказал ей Леонид холодным голосом. - Однако я вижу, что ты в порядке, государь. Оставляю вас... двоих. Мы будем готовы выступить завтра утром. Пять дней, ты же помнишь. - Он поклонился и вышел из комнаты.
- Странный он, - прошептала Дерая, прижимаясь к мужу. Парменион ощутил тепло ее кожи на своей груди. Не странный, подумал он; просто Леонид только что увидел собственную сестру в объятиях пришельца.
- Люблю тебя, - сказала вдруг Дерая. - Обещай мне, что вернешься.
- Как я могу дать такое обещание? - хрипло спросил он.
- А ты просто произнеси вслух. Я не верю, что ты будешь побежден. Ты - Парменион, Царь Спарты. Ты - мой Парменион.
Он улыбнулся и крепче прижал ее к себе. - Один мудрый человек говорил мне строить планы так, словно собираешься жить вечно, но при этом жить так, словно это твой последний день на земле. Давай так и сделаем, моя госпожа. Давай проведем эту ночь, словно она для нас последняя.
Он отнес ее в свою спальню и лег рядом с ней, привлек к себе. И они занялись любовью нежно, не спеша, ибо он не чувствовал страсти - а только отчаянное желание чувствовать ее кожу на своей коже, быть в ней, быть частью нее. Он почувствовал, что близок к экстазу, но замедлился и отодвинулся.
- Почему ты остановился? - спросила она, ладонью лаская его щеку.
- Не хочу, чтобы это кончалось. Не сейчас, не в эту ночь... никогда.
- Ты произнес это так печально, дорогой. Не надо печали. Не в эту ночь... не для нас.
Ее пальцы заскользили вдоль его груди, по бугристым мышцам живота, затем вниз, к его по-прежнему эрегированному пенису, обхватили его. Он застонал. - Это больно? - спросила она с серьезным видом, но с лукавыми глазами.
- Ты развратница, - сказал он, перевернув ее на спину и оказавшись сверху. - И я обойдусь с тобой соответственно.
Проскользив по кровати вниз, он уткнулся ей между ног. Она вскрикнула, согнув ногу, чтобы спастись от него, но он повернул голову - и его рот прошелся по ее мягким лобковым волосам, а язык проник в ее лоно. Она снова закричала, но он не обращал внимания. Она извивалась под ним, но его руки крепко держали ее. Вдруг она расслабилась и застонала, ее тело сильно вздрагивало, ноги напряглись. На этот раз она кричала не от боли или раздражения, но от судорожного, мощного избавления от напряжения, которое способен принести только оргазм. Наконец она откинулась в постели, вытянув руки.