Дэвид Геммел – Македонский Лев (страница 160)
Пегий кентавр вздохнул, остальные уставились на него, ожидая приказов. - Если твоя сила так велика, - сказал он наконец, - то почему же ты сам не спас своих друзей?
- Потому что я проверяю вас, - процедил Александр. - Но хватит этой болтовни! Фина, вези меня обратно. Мое странствие подошло к концу.
- Нет! Если понадобится, я силой отведу тебя к Вратам, - прорычал Эстипан.
- Ты так уверен? Ну что ж, давай, трус, испытай на себе прикосновение Смерти!
- Я не трус!
- Дела, а не слова, Эстипан. Не рассказывай мне - а докажи!
Эстипан снова встал на дыбы. - За мной! - воскликнул он и галопом помчался на равнину. Шестьдесят с лишним кентавров с луками и ножами поскакали за ним. Александр обмяк и опустился на руки Фины.
- Я так устал, - прошептал он, когда она спешилась и положила его на землю. Мальчик лежал, положив голову на руку. Через несколько секунд он уже спал. Фина обернулась к холму. Воины взбирались на него, с такого расстояния похожие на муравьев. Но кентавры были уже близко.
Вылетев, она соединилась с сознанием Аттала. Однако она не стала говорить, ибо он отчаянно бился с несколькими противниками, и она не рискнула отвлекать его. Усевшись на траву, она позволила своей душе отправиться в свободный полет, устремившись к холму. Только трое были еще живы - Шлем, Экталис и македонянин - и их теснили к западной стене из валунов.
Она увидела, как Шлем блокировал рубящий удар, обратным взмахом перерезав противнику горло. - Семеро! - воскликнул он. - Теперь тебе меня никак не переплюнуть, мечник!
Эти слова озадачили Фину, но она заметила улыбку Аттала.
Воспарив выше, она увидела, что кентавры добрались до подножия холма, и их стрелы полетели в мессенцев, пока те штурмовали валуны. В панике, враги на холме повскакивали в седла. Но внутри круга из валунов продолжался бой. У Шлема были порезаны обе руки, и из его правого бедра сочилась кровь. У Аттала не было новых ран, но рубец на его голове превратился в рваную красную линию. Экталис не был ранен, но быстро уставал. Аттал блокировал стремительный удар и толкнул атакующего плечом. Тот завалился вниз, но Аттал поскользнулся в луже крови и упал вместе с ним. Два воина ринулись добивать его. Экталис бросился им наперерез, остановив одного проникающим ударом в живот, но меч второго вонзился сзади в шею Экталиса, мгновенно его убив.
Аттал быстро вскочил на ноги и продолжил сражаться, спина к спине со Шлемом.
Один воин кинулся на Аттала, но в темя ему попал наконечник стрелы, он запнулся и упал. В воздухе засвистели новые стрелы, и выжившие мессенцы отступили, побросав мечи и разбегаясь кто куда. Шлем пошатнулся, но Аттал его поддержал.
- Сколько? - спросил Аттал.
- Девятеро. А у тебя?
- Шестеро. Я должен тебе тысячу золотых слитков.
- Я согласен и на одну чашу хорошего красного вина да мягкую-мягкую женщину.
Белогривый кентавр простучал копытами по площадке, аккуратно переступая мертвецов. - Нас прислал Искандер, - сказал он.
Аттал посмотрел на мертвого Экталиса. - Вы малость припозднились, - проговорил он мрачно.
Спарта
Парменион пробудился перед самым рассветом. В комнате было темно, только тонкий луч лунного света просачивался через окно на террасу. Он был в одиночестве... и в холоде. Сев прямо, он растер кожу на плечах. В комнате словно зима стояла, и он осмотрелся в поисках одеяла или плаща. Единственное тепло, которое он чувствовал, исходило от ожерелья у него на шее.
В луче света что-то промелькнуло, и Парменион скатился с постели, выхватив из ножен меч.
- Покажись! - велел он.
Полупрозрачная фигура прошествовала в лунном свете. Шок был неописуем. За исключением золотого глаза человек выглядел в точности как Филипп - волосы и борода блестели как шерсть пантеры, движения были уверенными и экономными. Но это был не Филипп, и Парменион съежился перед духом Царя-Демона.
- Боишься меня? Разумно, - произнес человек. - Но ты встал против меня, и это глупо. Я знаю о всех твоих действиях, читаю все твои мысли. Все твои планы передо мной как на ладони. Так почему ты упорствуешь в этой бессмысленной борьбе?
- А что ты ожидаешь услышать? - вопросом ответил Парменион.
- Есть дитя с золотыми волосами. Доставь его ко мне, и я пощажу и тебя, и твой город. Он же для тебя ничего не значит; он даже не из этого мира. Он - демон, и несет в себе семя зла, которое должно быть уничтожено.
- Демон, говоришь? Тогда он должен быть тебе другом, Филиппос?
- Я - человек, Парменион, - ответил Филиппос, вкрадчивым и дружелюбным тоном, его золотой глаз сверкал бледным светом. - Мои деяния - только мои. Тебе следует это понять. Ты - воитель и превосходный полководец; ты ближе всех подошел к тому, чтобы победить меня. Но ведь и я, Парменион, всего лишь царь-воитель, выстраивающий свою империю. Так было от начала времен. Великие люди всегда будут стремиться к власти. Посмотри на меня! Ты видишь демона?
- Я вижу человека, который расчленил собственных детей в стремлении стать богом. Я вижу проклятого человека. Не пытайся соблазнить меня, Филиппос. Тебе меня не купить.
- Один ребенок за целый город? И этот ребенок даже не из Спарты! Ты рехнулся или просто поглупел?
- От твоих метаний мне ни тепло ни холодно, - промолвил Парменион. - И ты неправ, я тебя не боюсь. Я многое понял в сражении при Мантинее. Я понял, что ты скверный полководец, лишенный каких-либо стратегических талантов. Ты полагаешься лишь на свой колдовской глаз, который обеспечивает тебе победу, но без него ты - ничто. Через несколько дней ты столкнешься с мощью Спарты. И тогда познаешь поражение и смерть. Ибо я знаю, как убить тебя, Филиппос.
- Теперь я понял, что ты безумен. Я неуязвим и неистребим. Ни сталь, ни яд не способны меня убить. Веди свои пять тысяч, и свою армию из рабов и стариков. Посмотрим, на что они способны в схватке с войском Македона! И никакая фальшивая богиня не спасет тебя на сей раз. Я прикажу захватить тебя живым, и буду смотреть, как с тебя живьем сдирают кожу.
Парменион рассмеялся. - Уж не страх ли я вижу, демон? Ну и как он тебе на вкус?
Царь замерцал, его образ стал меняться, черты исказились, растянулись, и его глаза стали багровыми огнями на заросшем сером лице, а рот стал большой безгубой пастью с длинными клыками. Сквозь темные волосы проросли черные витые бараньи рога, увенчавшие бесформенный череп. Чудовище грозно надвинулось, но Парменион твердо стоял на своем месте с обнаженным мечом.
- Страх, человек? - раздался насмешливый голос. - Спрашиваешь, знаком ли мне страх? - Во рту у Пармениона пересохло, но меч он держал крепко. Чудовище остановилось перед ним, горой возвышаясь над худым меченосцем.
- Я - повелитель этого Мира. Он мой. Он всегда был моим, ибо всё сущее рождено из Хаоса. Абсолютно всё. От маленького зернышка до самой большой звезды. Еще до появления людей я ходил по этому миру, и земля под моими ногами кипела, а воздух горел огнем. И я снова буду ходить по нему, когда он будет опустошен и не будет слышно жалких человеческих голосов. Ибо будут только пепел и прах, тьма и холод. Я буду здесь, когда звезды сгорят дотла. И ты решил показать мне, что такое страх?
- Не ты, - поправил Парменион. - А
- А ты умен, Человек. Но не думай, будто я не знаю, что ты пришелец. Я наблюдал за тобой в лесу и на море, когда потонул корабль смерти. Ты проиграешь, как проиграл твой двойник. Тебе не справиться. Более того, ты и сам знаешь это.
- Что я точно знаю, так это то, что тебя надо остановить. И тебя можно победить. Потому что твоя сила не бесконечна, она зависит от людей, которые служат тебе. Они могут умереть - а значит, ты можешь проиграть.
- Как я и сказал, ты умный человек, Парменион. Но ты обречен. Спартанская армия ничего тебе не даст, а рабы дрогнут и разбегутся при первой же атаке. Твои спартанцы будут окружены и перебиты. Так какой же цели служит твоя оборона?
Парменион не ответил, он не мог ответить, но он взглянул демону в глаза и поднял меч. Демон замерцал и исчез, однако его голос прошептал в последний раз: "Я позабочусь о том, чтобы ты оставался в живых и смотрел, как каждый мужчина, женщина и ребенок этого города будут отправлены на смерть. Ты умрешь последним. Подумай об этом, смертный, ибо это твое будущее!"
Парменион лег обратно в кровать, уронив меч из руки. Его охватило отчаяние, обострив его эмоции и омрачив его совесть. Как мог он мечтать о победе над таким существом? "Я с тобой" - сказал голос у него в голове.
- Фина?
"Да".
- Ты это видела?
"Видела, и я рада тому, как ты выстоял против него. Александр в безопасности; мы почти у Врат, и здесь есть много существ с мощными силами. Филиппосу теперь понадобится вся его армия, чтобы захватить Александра".
Облегчение снизошло на Спартанца. - Хоть одна хорошая новость. Ты передала Бронту мое послание?
"Да. Но он не сумел убедить их прийти к тебе на помощь: они боятся путей Человека - и справедливо боятся. Веками за ними охотились и убивали, предавали и унижали. Всё, чего они теперь хотят - это возрождения Заклятия. Но Бронт, Шлем и Аттал скачут к тебе. Без всех остальных".
- Я едва мог на это надеяться, но даже это не разочаровывает меня.
"Подумай на минутку о другом", - посоветовала она. "Филиппос не способен читать твои мысли, так что по крайней мере твои планы сокрыты от него".