Дэвид Геммел – Македонский Лев (страница 158)
- Нет, - ответила Тамис. - Это только сон. Всё, что ты здесь произнесешь, будем знать только ты и я, и Исток Всего Сущего.
- Хорошо. Где мальчик?
- Он и его спутники недалеко от Земель Заклятия. Но их подстерегает опасность. Более сотни мессенских всадников подстерегают их на пути, и еще больше скачут по пятам.
- Можем ли мы чем-либо им помочь?
- Нет.
Парменион глубоко вздохнул и постарался выбросить из головы свой страх за Александра, концентрируясь только на обороне Спарты. - Крайне важно, чтобы за нами не следили, когда мы будем выходить из города. Все наши надежды возлагаются на это. Но я не хочу того, чтобы Филиппос подозревал, что его... зрение... искажено. Понимаешь?
- Нет, - призналась Тамис.
- Моя стратегия должна быть проста, ибо я поведу в бой новобранцев. Я вынужден зависеть от Филиппоса, чтобы победить. Он будет знать, что моя армия состоит из рабов, стариков и детей, подкрепленная со всех сторон силами спартанской фаланги. Тогда его стратегия будет основана на этом знании. И моя единственная надежда... наша единственная надежда... - это одурачить его.
- Каким образом?
- Я заставлю его атаковать мою сильнейшую сторону.
- А как это касается войска, которое выдвинется из Спарты?
- Я бы предпочел не рассказывать об этом сейчас, госпожа. Не хочу тебя обидеть.
- Понимаю, - мягко сказала она. - Ты не знаешь меня, Парменион, и поэтому не спешишь мне доверять. Разумно. Я преподнесу тебя дар, который поможет; ты найдешь его, когда вернешься в мир плоти. Когда он будет излучать тепло, ты поймешь, что за тобой следят, и до тех пор, пока ты носишь его, ни одна злая сила не сумеет проникнуть в твой разум и прочесть твои мысли.
Он проснулся, чувствуя себя бодрым, без следа боли или усталости. Он сел прямо, осмотрелся и увидел, что солнце всё еще немного не дошло до зенита. Наполнив кубок, он отхлебнул вина, всё еще прохладного. В сад пришел Приаст, встал и поклонился ему.
- Печальные известия, повелитель, - проговорил он. - Тамис не придет. Она умерла этой ночью.
Парменион беззвучно выругался и хотел что-то сказать, как вдруг ощутил теплое сияние у себя на шее. Он поднял руку, и пальцы коснулись ожерелья, которое теперь было на нем.
- Спасибо тебе, Приаст, это всё.
- Мы сможем одержать победу без ее помощи? - спросил старик.
- Нет, - ответил Царь. Поднявшись, он вышел из сада и вернулся в свои покои. Сверкающее бронзовое зеркало было встроено в стену, и он остановился возле него. Ожерелье было сделано из переплетенных золотых проволок, на которых висел фрагмент золотистого камня, испещренного черными прожилками.
Оно по-прежнему было теплым. Парменион заметил движение в зеркале, туманная фигура всплыла под расписным потолком, но едва он посмотрел в ее сторону, как она тут же замерцала и исчезла.
Тепло ожерелья угасло.
- Спасибо тебе, Тамис, - прошептал он.
- Всё это очень удручает, - произнес Леонид, когда они с Леархом вошли в небольшой андрон, где их ожидал Парменион. Тут было только пять скамей, расставленных вокруг мозаичного пола, изображавшего то, как богиня Артемида превращает охотника Актеона в оленя. Леонид присел. - Так много людей, и у них так мало способностей, - заключил он. Сняв шлем, он положил его на пол у своих ступней и поднял ноги, чтобы вытянуться на кушетке. Приаст налил два кубка вина и протянул их молодым офицерам.
- Да на это понадобятся месяцы, - вставил Леарх со вздохом. - И даже тогда...
Парменион посмотрел на обоих и выдавил улыбку. - Слишком много хотите, - обратился он к ним. - Это был всего лишь первый день. Что до меня, так я доволен прогрессом. Лучники выглядят обнадеживающе, и я весьма доволен офицером, который отвечает за их подготовку... Дарикл? Хороший человек. Завтра будет еще лучше.
- Должно быть лучше, - сказал Клеандр, стоя в дверях. - Наша разведка доложила, что Филиппос готов выступать.
Парменион встал, приглашая эфора войти в комнату. Лицо Клеандра покрывал обильный пот, глаза горели жаром лихорадки.
- Садись, мой друг, - вежливо произнес Парменион, подводя его к скамье. - Я вижу, как ты мучаешься.
- Конец мой близок, - прошептал Клеандр. - Мой лекарь говорит, что я не доживу до сражения. Постараюсь его разочаровать.
- Да, ты сможешь, - согласился Парменион. - Ты
- Но ведь они ведут на
- Именно там я и хочу их увидеть, - сказал Парменион с холодным выражением лица. - Там они и найдут свою смерть, сотнями.
Построение планов затянулось до глубокой ночи, пока в конце концов Клеандр не заснул, а два спартанских офицера не ушли в Дворцовые Казармы. Приаст накрыл спящего Клеандра шерстяным одеялом, и Парменион покинул комнату, уйдя в свои покои.
Луна стояла высоко, но, несмотря на свое переутомление, спартанец не мог уснуть. Мысли его были обращены к Атталу и Александру, и его беспокоило то, что Фина так и не установила контакт. Страх его возрастал, но он отринул его. Проблемы надо решать по одной, успокоил он себя.
Приаст оставил кувшин с холодной водой и фрукты у его постели. Парменион свесил ноги с постели и стал пить. Ночной воздух холодил его кожу, и он вышел на террасу посмотреть на спящий город.
Он думал о Филиппе и Македонии, о Федре и о своих сыновьях. Так далеко... так невозможно далеко.
Он вновь видел, как рабы наталкиваются друг на друга, пытаясь выполнить выкрикиваемые приказы. Три человека были серьезно ранены во время вечерней тренировки. Один зазевался и упал на меч; второй повернулся не в ту сторону и столкнулся с другим новобранцем, неудачно упав и сломав ногу; третий получил в плечо пущенную по неосторожности стрелу. Не самое прекрасное начало для новой армии Спарты.
Он вспомнил людей, которых готовил раньше в Македонии - Феопарла, Коения, Никанора... и представил, как они ведут полки через врата, чтобы встать вместе с ним против Тирана. "Десять лет своей жизни отдал бы я за то, чтобы увидеть это воочию", прошептал он.
Но и эту мысль он выкинул из головы. Работай с тем, что у тебя есть, приказал он себе. Пять тысяч превосходных воинов. Спартанцев. Никакое сражение не может быть проиграно, когда такие мужи стоят наготове.
Он услышал, как дверь в его покои открывается, и учуял сладковатые духи Дераи.
- У меня нет ни времени, ни сил, чтобы препираться с тобою, госпожа, - сказал он, когда она вошла. Ее волосы были неубраны, свободно ниспадая на плечи, и на ней был только длинный льняной
- Я не собиралась препираться, - ответила ему она. - Как проходит подготовка?
Он пожал плечами. - Поживем - увидим, - был его ответ. Проведя весь день в воодушевляющих речах для своих офицеров, он не удивился, что больше не осталось сил на ложь.
- Почему ты сказал, что любишь меня? - спросила она, выйдя к нему на террасу.
- Потому что это правда, - просто сказал он.
- Тогда почему ты ни разу не говорил этого раньше?
Он не мог ответить. Он едва стоял, глядя на ее лицо в лунном свете, впитывая глазами живую красоту, изучая каждый контур. Она была постарше Дераи из его снов и воспоминаний, но по-прежнему молода, губы ее были такими же пухлыми, а кожа - такой же мягкой. Он почти не заметил, как его руки плавно легли ей на плечи, как пальцы скользнули под накидку, поглаживая ее кожу и чувствуя тепло ее тела.
- Нет, - прошептала она, отстраняясь от него. - Это не ответ.
- Знаю, - сказал он, позволив рукам упасть и войдя вслед за ней в покои.
- Ни разу за два года ты не посылал за мной, никогда не просил меня разделить с тобой постель. И вот теперь - когда Спарта на грани крушения - говоришь, что любишь меня. Это не поддается здравому смыслу.
Он улыбнулся. - В этом мы с тобой сходимся, - признался он. - Выпьешь вина? - Она кивнула, и он наполнил два золотых кубка, не озаботясь добавить воды. Он молча протянул ей кубок, затем лег на длинную кушетку у оконной стены. Дерая села на стул напротив него.
Какое-то время оба молчали, потягивая вино. - Ты правда любишь Нестуса? - наконец задал он вопрос.
Она покачала головой и улыбнулась. - Раньше думала, что любила, когда отец впервые сосватал нас. Но чем больше времени мы проводили вместе, тем больше я видела, какой он занудный и раздражительный на самом деле.
- Почему же ты защищала его так отчаянно?
- Он был тем, что ты отнял у меня, - ответила она. - Понимаешь?
- Думаю, да. Брак с Нестусом был бы равным, и в нем ты смогла бы играть свою роль. Но вместо этого тебя использовали для того, чтобы генерал с холодным сердцем смог стать Царем. Каким же глупцом я был!
- Почему ты никогда не просил меня разделить с тобой ложе? Эта мысль причиняла боль?
- Давай не будем говорить ни о прошлых печалях, ни о прошлых глупостях. Тот, кем я был, погиб при Мантинее; тот, кем я стал, может погибнуть через несколько дней. Сегодня - есть сегодня, Дерая. Это всё - что вообще может быть в жизни. Это сейчас. - Свесив ноги с кушетки, он встал, протянув руку к ней. Она взялась за нее, и он притянул ее ладонь к себе, затем опустил и нежно поцеловал в щеку. Накопившаяся страсть заставляла его дрожать всем телом, и он отчаянно желал сорвать с нее одежды и на руках отнести в постель. Он не сделал этого. Только гладил кожу ее шеи и плеч, потом запустил пальцы в ее рыже-золотые волосы. Она прижалась к нему, и он ощутил жар ее тела сквозь накидку. Его руки проскользили вниз по ее спине, задержавшись на бедрах, и она подняла голову. Он нежно поцеловал ее в губы.