Дэвид Геммел – Македонский Лев (страница 149)

- Милостивый Зевс, о нет! - вскричал Парменион. - Он ведь побеждал!

Спартанский Царь вывел кавалерию из атаки и повел людей в бешеный скач через всё поле боя, пытаясь закрыть зазор, но Парменион знал, что попытка была обречена на гибель. Паника распространялась в войске как огонь по траве, и все, кроме спартанцев, побросали щиты и бросились наутек.

Спартанская фаланга сдвинулась, превратившись в боевой прямоугольник, отойдя назад от центра поля к узкому ущелью в горах. Однако Царь возглавил еще одну отчаянную атаку на центр врага, почти достав Филиппоса. Теперь Парменион увидел, как Царь-Демон выехал вперед на гигантском черном скакуне, прорубая и прорезая путь к врагу. Копье вонзилось в серого коня, и он взбрыкнулся, понес Спартанского Царя прочь из эпицентра боя, пока тот пытался вернуть управление взбешенным животным в свои руки.

Теперь Царь ехал в сторону Пармениона и Фины, преследуемый отрядом всадников в черных плащах. Обернувшись, он увидел их и погнал коня вверх по склону горы, животное изо всех сил стало карабкаться наверх. Деваться было некуда, и Царь Спарты спрыгнул с седла, когда первый из Македонов добрался до вершины. Конь воина встал на дыбы, когда Царь побежал на него, и уронил своего седока, но тут появились остальные, спешились и побежали на одинокого воителя.

Сердце Пармениона билось за этого человека. Он был так близок к победе, но был предан трусами и малодушными человечишками. Ему захотелось слезть вниз и сражаться рядом с Царем, но целая пропасть разделяла их, и Царя от смерти отделяли лишь мгновения - перед ним был отряд врагов, за ним - расщелина. Он сражался храбро и умело, но в конце концов меч перерезал ему горло, и он упал на спину, корчась на краю пропасти. Парменион закричал от отчаяния, когда Царь Спарты сорвался с обрыва, его облаченное бронзой тело кувыркнулось в воздухе, ударившись о скалистые выступы, снова подлетело в воздух и наконец размозжилось о камни внизу. Парменион застонал и отвел взгляд. - Так близко - до победы оставалось всего ничего, - прошептал он.

- Знаю, - сказала Фина. - Теперь мы должны подождать.

- Чего? Я видел достаточно.

- Есть еще кое-что, дорогой, - сказала она ему.

Вражеские солдаты отправились с вершины вниз, ища возможность подобрать тело. Но обрыв был слишком отвесный, и они вновь сели по седлам и скрылись из виду.

- Теперь, - сказала Фина. - Прежде чем они обогнут гору с севера, мы должны добраться до тела.

- Зачем?

- Нет времени объяснять. Поверь мне. - Вскочив в седло, Фина пустила коня с вершины утеса по пологому склону ко дну расщелины. Парменион не имел желания смотреть на исковерканное тело столь великого воителя, но последовал за жрицей в долгую скачку, подъехав наконец к окровавленному трупу. Фина слезла с коня и подошла к телу, аккуратно перевернув его на спину. Шлем с красным плюмажем лежал неподалеку, лишь слегка помятый, но нагрудник был разбит на плече, откуда виднелась выскочившая из мертвой плоти белая кость.

Лицо мужчины осталось на удивление нетронутым, его синие глаза были открыты и смотрели в небеса. Парменион подошел к телу и замер, с колотящимся сердцем и нетвердыми ногами.

- Прости, - прошептала Фина, - но ты стоишь перед телом Пармениона, Царя Спарты.  

Парменион не находя слов смотрел на свой собственный труп. Он уже видел магию Фины в лесу, когда она создала иллюзию отряда, всё еще спящего возле бивачного костра. Но сейчас это было для него почти мучительно, вызывало напряжение и страх. Но это было реально. Мертвец у его ног был почти его двойником, и Парменион ощутил боль тяжелой утраты. Более того, трагедия пробудила в нем память о собственной смертности. Парменион, который тут лежал, был человеком с мечтами, надеждами, амбициями. И вот он был сражен во цвете лет, с разбитым и сломанным телом.

Спартанец глубоко, тяжко вздохнул.

- Надо его убрать, - сказала Фина, - прежде чем появятся Македоны.

- Зачем? - спросил Парменион, не желавший прикасаться к своему альтер эго.

- Потому что им не следует знать, что он погиб. Скорей! Закинь его на свою лошадь.

Руки Пармениона тряслись, когда он поднял тело на плечо, отнес его к македонскому скакуну и перекинул через лошадиную спину. Это была сильная лошадь, но долго нести на себе двойной груз она бы не смогла. Парменион обернулся и увидел, что Фина села на валун.

- Отгони мою лошадь в лес, - велела она. - Я буду там на закате.

- Тебе нельзя здесь оставаться. Они тебя убьют

- Нет, они меня не увидят. Когда будешь в лесу, раздень тело и похорони его. Затем облачись в его доспехи. Давай! - Парменион потянул поводья, и животное пошло на запад. - Погоди! - окликнула Фина. Подобрав упавший меч и шлем Царя, она протянула их Пармениону. - А теперь поезжай - у нас мало времени.

Грунт был твердым и каменистым, копыта скакуна почти не оставляли следов, пока Спартанец ехал прочь. Снова и снова он озирался посмотреть на Фину, сидевшую и молча ожидавшую Македонов. Он старался не смотреть на труп, но глаза были точно прикованы к нему. Кровь из него больше не текла, но внутренности выползли наружу и стояла невыносимая вонь. В смерти нет никакого достоинства, подумал Парменион, направляя лошадь к опушке леса.

Добравшись до места, он последовал наставлениям Фины, раздел тело, выкопал могилу в суглинке и сбросил тело туда. Труп упал на спину - мертвые глаза смотрели на Спартанца, мертвый рот был приоткрыт в кривой ухмылке.

- У меня нет монеты для паромщика, - сказал Парменион мертвому Царю. - Но ты был храбрым мужем, и я верю, что ты отыщешь дорогу в Елисейские Поля и без этого.

Он быстро забросал тело черной землей и затем сел, весь дрожа.

Через какое-то время он подобрал меч Царя, и даже не удивился, узнав в нем тот самый клинок, который сам выиграл более тридцати лет назад в иной Спарте. То был легендарный меч Леонида, Царя Мечей, превосходно сделанный и удивительно острый.

Леонид! Великое имя из прошлого, а также имя первого врага Пармениона, брата Дераи, от имени которого он терпел издевки и побои, ненависть и насилие.

Та эра завершилась при Левктрах, когда подготовленный Парменионом план битвы привел к сокрушению Спартанского строя, гибели Царя и освобождению Фив от диктатуры Спарты. Когда битва завершилась, Спартанской гегемонии в Греции пришел конец.

Парменион прекрасно помнил день, когда выиграл меч. Это был финал Командирских Игр, когда юноши Спарты, используя вырезанные из дерева модели армий, состязались в боевой стратегии и тактике. Финал проводился в доме Ксенофонта, афинского генерала-перебежчика, который стал близким другом Царю Спарты, Агесилаю.

Агесилай, веря, что в финале победит его племянник Леонид, выставил легендарный клинок в качестве приза. Но Леонид не победил. Его одолел презренный полукровка, унизив его перед близкими и самим Царем.

Так меч достался Пармениону.

Но при Левтрах, когда Спарта была побеждена, именно Леонид пришел на переговоры по поводу выдачи тел спартанцев, погибших на поле боя, и пришел он именно к Пармениону.

Леонид держался с достоинством даже в поражении, горделивый и сильный, и - этот момент он сам до сих пор не очень понимал - Парменион отдал ему меч, завершив тем самым их вечную вражду.

И вот он сидел в чужом лесу с близнецом того самого клинка в руке.

Что дальше, спросил он себя? Но ответа не было. Царь Парменион погиб, оставив врага праздновать триумф, а Спартанскую армию без предводителя.

Царь-Демон победил.

Дерая смотрела вслед Пармениону, пока он не скрылся из виду, затем расслабилась, успокаивая сознание, собирая силы, отправляясь в полет на поиск Македонов, которые скакали, чтобы забрать мертвое тело своего врага.

Они были еще в полумиле отсюда, и она сосредоточилась на предводителе, Феопарле - плотном, темноглазом мужчине, сильном и бесстрашном, сердце которого было омрачено воспоминаниями о рабстве и пытках в ранние годы жизни. Дерая вошла в его подсознание, тихо подготавливая его. Затем перешла к остальным, от одного к другому.

Когда она наконец открыла глаза, они подъезжали к скалам, растянувшись цепью, изучая глазами валуны. Натянув поводья, они спешились и начали поиски.

Дерая сделала глубокий вдох. Ее никто не замечал. Она встала.

- Его здесь нет, - тихо сказала она. Ближайший солдат задержал дыхание и обернулся. Он не видел высокой худой женщины в мешковатом хитоне. Его глаза расширились в изумлении, когда он обнаружил присутствие царственной воительницы в сдвинутом на затылок дорическом шлеме и в облегающем торс золотом нагруднике. Сова села ей на плечо, жмурясь на солнце яркими глазами.

Двадцать воинов стояли перед Афиной, Богини Мудрости и Войны. В ее руке было золотое копье, и его она направила на Феопарла. - Возвращайся к своему Царю, - сказала она, и в голосе ее звучала властность, - и скажи ему, что Парменион жив.

- Он убьет нас всех, госпожа, и объявит лжецами, - возразил Феопарл.

- Достаньте мечи, - тихо сказала она. Они сделали это. - А теперь посмотрите на них.

Мечи изогнулись в их руках, превратившись в змей. С криками шока и ужаса воины побросали оружие в сторону... все, кроме Феопарла. - Это по-прежнему меч, - сказал он, хоть лицо его и побледнело, а руки затряслись.

Змеиный клинок затвердел, змея исчезла. - Это так, Феопарл; ты сильный человек, - сказала Дерая. - Однако эта магия и не творилась для того, чтобы навредить вам, а чтобы убедить отправиться к Царю и сказать ему правду. Или у него нет Глаза, читающего в умах? Он узнает, что вы не лжете.