Дэвид Фиделер – Завтрак с Сенекой. Как улучшить качество жизни с помощью учения стоиков (страница 27)

Интеллектуальная свобода

…Главное для нас – не уподобляться овцам, которые всегда бегут вслед за стадом…

Для Сенеки один из способов жить в согласии с собой – забота о сохранении интеллектуальной свободы. Это качество поставило его в ряд лучших мыслителей своего времени. Оно же делает его удивительно современным. Сегодня провозглашение своей интеллектуальной свободы у многих людей звучит как вызов или высокомерие, но подход Сенеки был иным: он связывал интеллектуальную свободу со скромностью. Другими словами, он осознавал ограниченность и неполноту человеческого знания. Он понимал, что через несколько веков новые открытия приведут к более глубокому пониманию нашего мира и всей Вселенной. Научное знание не стоит на месте, и мы должны быть открыты ко всему новому. Кроме того, с помощью критического мышления мы сами можем внести вклад в расширение человеческого знания. Он отмечает, что мы и будущие эпохи умножат то, что получено от живших до нас[275]. Вот, например, что он пишет о научных открытиях:

Придет время, когда усердие долгих поколений вытащит в один прекрасный день на свет все то, что скрыто сейчас от нас. Для такого исследования одной жизни недостаточно, даже если вся она будет посвящена небу… Но придет время, и потомки наши удивятся, что мы не знали столь простых вещей[276].

По его образному выражению, мыслители прошлого «открыли подступы» к будущим открытиям, а не исчерпали возможности человеческого знания[277]. По мнению Сенеки, это применимо и к стоицизму, а не только к астрономии и другим наукам. Стоицизм – это философия, а не религия, и она основана на доказательствах, а не на вере. Если вы сочтете аргументы стоицизма убедительными и найдете способы их проверить, то, возможно, также признаете его полезным как философию жизни. Настоящий стоик не попросит вас принять что-либо на веру. Возможно, это одна из причин, почему стоицизм привлекает многих современных людей, считающих себя нерелигиозными гуманистами.

Неудивительно, что Сенека, будучи независимым мыслителем, иногда критиковал ранних стоиков. Например, он указывал на несостоятельность некоторых аргументов Зенона, основателя школы. Он также не стеснялся критиковать логику Хрисиппа (ок. 279 – ок. 206 до н. э.), одного из самых влиятельных ранних стоиков, как слишком абстрактную и лишенную силы[278]. Сенека считал, что для философа нужна не только вера, но и критическое мышление. По большей части соглашаясь с ранними стоиками, он оставлял за собой право критиковать их: «Нет, но я позволяю себе кое-что и придумать, и изменить, и отбросить. Я не раб предшественников, а единомышленник»[279].

Об этом знают немногие, но Сенека на самом деле существенно развил философию стоицизма. Он привнес в нее свое глубокое понимание человеческой психологии и человеческой мотивации. Ранние стоики понимали, что ложные убеждения могут служить причиной страданий. Но Сенека первым объяснил, причем очень подробно, как эти ложные убеждения приобретаются в процессе социализации и адаптации к социальным нормам. В следующем запоминающемся пассаже Сенека говорит о том, что пойдет по пути предшественников, в то же время оставаясь открытым для новых знаний:

Нет, я воспользуюсь старой дорогой, но если найду другую, короче и ровнее, то сам ее вымощу. Все, кто до нас занимались тем же, не наши повелители, а наши вожатые. Истина открыта для всех, ею никто не завладел. Немалая доля ее останется и потомкам[280].

Упорство стоика: «стать непобедимым»

Есть еще тысяча других навыков, в которых человеческое упорство преодолевает всякое препятствие…

Представим, что вы знаете себя и свои возможности. Вы проанализировали проект, которым хотите заняться, или карьеру, которую выбрали, и на первый взгляд все хорошо. Все как нельзя лучше соответствует вашим талантам и возможностям. Но попытка реализации своих планов оканчивается неудачей.

Стоики посоветовали бы проявить терпение и упорство, но я на своем опыте убедился, что в некоторых случаях разумнее переключиться на что-то другое. Это может быть альтернативным способом проявить настойчивость, превратить неудачу в нечто позитивное, а может обусловливаться другими причинами. Упорство не означает, что вы должны быть мазохистом и день за днем биться головой об одну и ту же стену. Не следует упорствовать и в том, что не соответствует вашим долгосрочным интересам. Упорство означает, что в целом вы продолжаете двигаться вперед, «совершенствоваться». Конкретные действия всегда зависят от обстоятельств.

Последователи стоицизма высоко ценили такое человеческое качество, как упорство. Сенека писал, что «и после плохого урожая надобно сеять, и нередко то, что гибло от постоянного бесплодия дурной почвы, возмещается изобилием одного года». Точно так же «после кораблекрушения выходят в море… Жизнь скоро оцепенеет в праздном покое, если надо будет отступаться от всего, что нам не по нраву»[281].

Стоики были убеждены, что никакие внешние обстоятельства не могут причинить вред мудрецу, обладающему добродетелью, поскольку его добродетель остается целой и невредимой. Этому вопросу Сенека посвятил объемный труд, дошедший до наших дней, – «О стойкости мудреца, или О том, что мудреца нельзя ни обидеть, ни оскорбить»[282]. Непобедимость стоика не означает, что он неуязвим в физическом смысле. Как указывал Сенека, даже мудрец может быть подвергнут избиению, лишиться руки или ноги, испытывать сильную телесную боль. Но для стоика это лишь несчастливое стечение обстоятельств, а не вред. Реальный вред для последователя стоицизма – это ущерб его добродетели, моральным качествам или душе.

Для иллюстрации настойчивости Сенека использует пример атлетов на Олимпийских играх, победивших противника благодаря упорному терпению. (Латинское слово patientia означает «упорство».) Мудрец, подобно атлетам, долгими упражнениями достигает крепости духа, которая позволяет вынести любые атаки или игнорировать их. Эпиктет также использует аналогию со спортивными состязаниями. Он объясняет, что, даже если вы пропустили удар, никто не помешает вам встать и возобновить бой. И даже если вы проиграли это конкретное состязание, вы можете продолжить тренировки и снова участвовать в состязаниях. А когда вы наконец одержите победу, то прошлые неудачи уже не будут иметь значения[283]. Иногда способность не отступить – это уже большая победа.

Стоики, как и все остальные люди, не избавлены от несчастий и неудач. Непобедимыми их делает то, что они не сдаются. Стоики извлекают максимум пользы из сложившихся обстоятельств, будь то неудача, катастрофа или финансовые трудности. Если стоика сбить с ног, он встанет, отряхнется и продолжит упражняться и совершенствоваться.

Как быть полезным обществу

Римляне часто задавались вопросом, который впервые сформулировали греческие философские школы. Они переформулировали его следующим образом: что лучше – служить Римскому государству или отдавать все свое время досугу, посвятив жизнь философии?

Эпикур считал, что мудрец должен по возможности избегать государственных должностей, поскольку они нарушают спокойствие духа. В отличие от него, ранние стоики Греции утверждали, что мудрец должен стремиться к участию в управлении государством, потому что политика дает философу возможность быть полезным обществу[284].

Разумеется, в современном мире ситуация гораздо сложнее, чем эта черно-белая дихотомия. В Античности самым надежным способом служения обществу была политическая карьера. Она также прокладывала дорогу к богатству. Но сегодня политика вряд ли может считаться единственным способом принести пользу обществу. Иногда она бывает даже наихудшим из возможных вариантов – вы просто зря тратите время, пытаясь исправить неработоспособную систему. Кроме того, есть огромная разница между современным государственным чиновником и главным советником императора во времена Сенеки.

Сенека, как и мы сегодня, отвергал старый, черно-белый подход к необходимости приносить пользу обществу. Как и мы сегодня, он учитывал множество нюансов. Сам Сенека, будучи истинным стоиком, участвовал в политике, но, судя по его многочисленным работам, он советовал друзьям отказаться от государственных должностей и посвятить свое время изучению философии.

По иронии судьбы, ранние стоики Греции, советовавшие философам участвовать в политике, сами сторонились ее. Но как указывает Сенека, основатели стоицизма совершенствовали законы, причем не только для одной страны. Они трудились «для всего человечества», для людей «всех стран и поколений, нынешних и грядущих»[285]. Сенека пишет: «Действительно, от человека требуется одно – быть полезным людям. Если нельзя большинству – тогда немногим; нельзя немногим – тогда близким; нельзя близким – тогда себе. Ведь принося пользу другим, беспокоится обо всех, делает общее дело»[286].

Сенека был убежден, что мудрецу-стоику не следует участвовать в политике и в управлении государством[287]. Если ситуация безнадежна, то какая в этом польза? Кроме того, если мудрец решит посвятить свое время досугу, он может принести пользу обществу и будущим поколениям другими средствами[288]. Собственно, именно так Сенека относился к своей жизни и службе. Он сожалел о времени, потраченном на службу Нерону, и хотел встать на правильный путь, пока жив. Вот что он писал Луцилию: