Дэвид Фарр – Книга украденных снов (страница 44)

Рейчел и Роберта сильно толкнули в спину, едва не повалив, в сторону стульев. Роберт сердито обернулся.

– Может, хватит? Если хотите, чтобы мы сели, то достаточно попросить!

Они уселись в молчании.

– А если я попрошу о чем-то другом? – пронзительным голосом спросил президент. – Вы мне ответите?

Дети продолжали молчать. Они знали, куда он клонит.

– Я ищу книгу, – негромко произнес Мальстайн.

Рейчел смотрела на него, сидя на низком стуле. Мальстайн действительно был очень бледный. Кожа рыхлая, а лоб блестел от пота даже под пудрой. Дышал он с трудом, неровно. Да, он болен. И книги у него нет.

– Я устал, дети, и мое обычное терпение скоро будет исчерпано. Итак. Вы можете или сказать мне, где книга, или присоединиться к Констанце Глимпф и ее сообщникам в моей подвальной тюрьме. Руфус О'Зайц вытянет из вас все, можете не сомневаться.

– Мы не знаем, где книга, – с вызовом заявила Рейчел, и это было истинной правдой. Она действительно не знала. Книга могла быть у Йозефа, могла быть у Соломона…

Президент словно прочитала ее мысли. Он тонко улыбнулся.

– Не думай, что Соломон Роуз тебе поможет.

Он надменно взглянул на Рейчел. И вся ее храбрость мгновенно испарилась. Что же еще тут произошло?

– Роуз – мечтатель и дурак. Когда ты покинула Браву, он настоял на похоронах этого идиота Луция Мейера. – Вальтер, стоя в углу, старательно смотрел в пол, когда Мальстайн, сказав это, глухо рассмеялся. – Было так легко проследовать за похоронной процессией к могиле и арестовать его! О, он пытался сбежать, но одно я могу сказать тебе точно: Соломон Роуз не спринтер. – Мальстайн хихикнул. – Так что если ты надеялась передать книгу ему, то можешь подумать еще раз, дорогуша. Он в моей тюрьме, прямо у нас под ногами, и его сейчас обрабатывают весьма особым способом.

Рейчел посмотрела на пол, представляя мучения Соломона в мрачной темнице. А как же Мейеры? Их тоже обнаружили? От беспомощного гнева у нее заколотилось сердце.

Смех Мальстайна перешел в глубокий кашель. Он тяжело задышал, глаза утонули в глазницах.

– Так вот. Подумайте… хорошенько… мои детишки. – Он посмотрел на них и попытался приветливо улыбнуться. – Я не хочу причинять вам боль…

– Мы не ваши дети! И мы не знаем, где книга, а если бы и знали, то все равно бы не сказали! – крикнул Роберт.

Мальстайн напрягся и будто всхлипнул. Изо рта и носа показалась пена. Он глотнул воздуха и ударил тростью по полу.

– Вызовите Слика, – прошептал он.

Охранники ринулись выполнять его приказание. Вальтер так и не закурил. Мальстайн тяжело оперся на трость и встал, чтобы еще больше возвыситься над детьми.

– Вы… пожалеете… что перечили мне, – желчно процедил он. – Вы можете думать… что раз вы дети… то правила будут другие. Что я отнесусь к вам снисходительно. Что я проявлю… милосердие. – Он выплюнул последнее слово с презрением. – Но я поступлю с вами вдвое жестче. Просто потому, что вы дети.

Я сделаю… такое… – Он не договорил, и его слова повисли в воздухе.

Рейчел почувствовала, что ее решительность на миг ослабела, но краем глаза взглянула на Роберта и увидела, что в его глазах пылает ярость.

– Вы не сможете причинить нам еще большие страдания, – заявил Роберт. – Вы убили нашу мать и отправили отца на бесконечную пытку. Вы ничего не сможете сделать!

Мальстайн ударил тростью в пол. Звук удара эхом разнесся по залу. Потом он пронзил их ненавидящим взглядом и произнес шепотом, похожим на шипение чайника:

– Не будьте… так… уверены…

Тут из-за двери послышался шум.

– Слик! – завопил Мальстайн, опасаясь грядущего покушения.

И Слик действительно ворвался в зал. Но он кого-то за собой волок. И Рейчел ахнула от ужаса, когда увидела, кто это.

После толчка в спину у ног президента Мальстайна распростерся Йозеф Центурион.

32. Блок К

Йозеф застонал. Огромный ботинок только что сильно пнул его в живот.

– Не трогайте его! – прозвенел голос Рейчел, и Йозеф, лежа на полу огромного дворцового зала, посмотрел на нее с благодарностью.

– Заткните девчонку! – наполнил зал писклявый голос Мальстайна. – Спроси его еще раз.

Йоханнес Слик подошел к Йозефу. О'Зайц, обладатель огромных ботинок, стоял рядом, с нетерпением ожидая команды.

– Где ты спрятал книгу? – тихо спросил Слик, чуть громче шороха травы.

– Какую… книгу? – спросил Йозеф, наверное, уже в седьмой раз. И стал ждать очередного удара в живот.

Так продолжалось некоторое время. Рейчел и Роберта держали два охранника, пока Слик и О'Зайцзанимались своим делом. Мальстайн оставался на троне, стискивая черную трость и пронзая взглядом то Йозефа, то детей, вставших между ним и его мечтами о бессмертии.

В углу зала стоял Вальтер Мейер – неподвижно, наблюдая, но не участвуя и ничего не говоря. Во рту все еще торчала незажженная сигарета.

Йозеф скорчился от боли после очередного удара. Ему пришло в голову, что не вполне, мягко выражаясь, добропорядочная жизнь, которую он вел, теперь оказалась полезной. Он давно привык к тому, что его бьют. Его били дядя Леонард, местные полицейские, национальные гвардейцы, солдаты, лавочники, рыночные торговцы, владельцы баров, пьяницы, воры, а как-то раз даже несколько неприятных торговцев машинами. Его били и ставили ему синяки практически по всему телу, так что уж к чему-чему, а к боли он привык. Он лежал и думал об узоре из деревянных плашек, об этих симпатичных прямоугольничках и как много времени у кого-то ушло, чтобы сложить из них паркет.

– Где твой футляр от скрипки?! Где он, Центурион?!

– Я его потерял. Такой уж я разиня.

– Центурион, – шагнул к нему Слик, – давай я тебе кое-что объясню. Я дам тебе последний шанс, а потом мы с О'Зайцем отведем тебя в подвал под дворцом. И там ты уж точно узнаешь, почем фунт лиха.

– Не смейте! – крикнул Роберт.

– Тогда вели ему сказать, где он спрятал книгу! – отрезал Мальстайн.

Рейчел посмотрела на Йозефа, который сумел приподняться с паркетного пола и встретиться с ней взглядом. В его печальных глазах читалась одна простая мысль. «Я не скажу». Рейчел ясно его поняла, и ее ответный взгляд говорил: «Знаю. И я очень тобой горжусь».

Йозеф улыбнулся так, как улыбаются, получив подарок, который ты всегда хотел. А потом поднес пальцы к носу, словно хотел его почесать.

Рейчел внимательно за ним наблюдала.

– Последний шанс, Центурион! – опять завопил на него Слик.

Но Йозеф был слишком занят, почесывая нос весьма странным образом. Рейчел молча на него смотрела. Он использовал для этого оба своих указательных пальца. И она поняла.

Он пытается ей что-то сообщить.

Йозеф соединил кончики своих указательных пальцев и потирал себе так переносицу. Оба пальца сформировали нечто домика. Или, точнее, букву.

Букву «Л».

Изобразив букву «Л», он расслабил пальцы. Потом еще раз изобразил. Потом расслабил. Затем проделал это в третий и последний раз.

– Неблагодарная тварь! – Мальстайн вскочил, не сдерживая ярость. Он неуклюже спустился с подиума и плюнул на распростертое тело Центуриона. – Я хочу, чтобы этого паразита подвергли всем известным пыткам! Чтобы ему выдернули руки! Чтобы его положили на раму и пропустили через него электричество! Он нам все выложит! Он все выложит!

С пола донесся какой-то звук. Рейчел посмотрела на Йозефа и увидела, как колышется его живот. Она решила, что у него какой-то припадок.

– Ему плохо! – воскликнула она.

Но тут Йозеф поднял лицо от пола, и она увидела, что никакого припадка у него нет. Он смеялся. Маль-стайн невольно попятился. Йозеф засмеялся громче.

– Морковки! – воскликнул он. – Ваши ноги похожи на морковки.

– Увести его!

Мальстайн стиснул грудь и пошатнулся.

Слик кивнул. О'Зайц схватил Йозефа. У того по щекам катились слезы, и он держался за бока, как будто те могут отвалиться. Одним движением О'Зайц поднял хохочущего воришку, перебросил через плечо и вышел из зала.

– И детей этих тоже прочь с глаз моих! В тюрьму их! Ни еды! Ни книг! Ничего! НИЧЕГО!

Мальстайн уже вопил. В центре огромного зала он внезапно стал выглядеть очень маленьким.

Слик кивнул Вальтеру Мейеру, который так и стоял в углу.