Дэвид Джерролд – "Зарубежная фантастика -2024-11. Книги 1-19 (страница 737)

— Так разве это не еще большая причина не покидать Данте? Что бы ни случилось?

— Моя дочь жива, Ньют. Ты слышишь меня? Она с моим братом, а еще несколько часов назад я думала, что они оба мертвы уже несколько недель. Я даже не люблю произносить это вслух просто на случай, если Вселенная настолько безумна, как я думаю, и я каким-то образом могу сглазить все это, дьявол будет ржать до упаду, а сам Бог будет хихикать наверху. Господи, помилуй, аминь, аллилуйя.

— Кейша?

Она смотрела на него, слезы застилали ей глаза.

— Что?

— Ты несешь какую-то дичь. Ты в адеквате?

— Мой разум — одна большая помойка, Ньют. Но я должна выбраться отсюда и забрать дочь. Другого выхода нет, слышишь? Нет. Это займет максимум день, может меньше. Даже если Данте останется совсем один, он продержится. Этот риск оправдан, чтобы я могла вернуться с дочерью и мы... смогли дожить свои дни.

Он не понимал — тем более не разделял — её план. Он не верил, что она в здравом уме и говорит разумные вещи. И что бы ни скрывалось за этой историей, которая только начала раскрываться, он не мог принять мысль, что бросать Данте было допустимо. Но разве не состояла вся жизнь Ньюта из череды невозможных выборов? Да, так и было.

— Значит, ты надеешься выкупить свой выход, — сказал он, — найти своего брата, у которого твоя дочь, а потом привезти ее сюда? Ты думаешь, что здесь ей будет лучше, чем с твоим братом?

Это было не то, что стоило говорить. Боль, отразившаяся на ее лице, причинила ему почти физическую боль. Как он мог ожидать от нее рациональности в иррациональном мире, особенно в том, где у нее была чертова вспышка, и она сходила с ума день за днем. Может быть, час за часом.

— Я рада, что для тебя все так просто, — сказала она с горечью. — Но я сама буду принимать решения, когда дело касается моих детей, спасибо тебе большое. Итак, ты позаботишься о Данте до моего возвращения или нет? Если нет, пожалуйста, отведи его к Терри и Марии. Я ухожу. 

Она встала, неуверенно держа сына на руках. Несмотря на все свои смелые слова, она явно не знала, как отдать ребенка на руки и снова бросить его. Ньют надеялся, что не пожалеет о своих словах: в его голове пронеслась череда мыслей быстрее, чем он мог предположить, исходя из последних нескольких дней.

— У меня есть идея, — сказал он. — Как зовут твою дочь?

Она подняла брови, несомненно, не в настроении слушать его бредовые идеи.

— Ее зовут Джеки, и ей 10 лет. И что дальше?

— Пожалуйста, — сказал он. — Просто сядь и дай мне одну минуту. Может, две. А потом, если ты все еще захочешь уйти, клянусь своей жизнью, я буду следить за малышом, пока ты не вернешься.

Ей потребовалось несколько секунд, возможно, из-за гордости, но в конце концов она выполнила его просьбу.

— Хорошо. Тогда полторы минуты. Начинай. — Она улыбнулась с фальшивой, преувеличенной вежливостью.

Он говорил так быстро, как только его разум мог поспевать за ним. 

— Я знаю, что эта твоя история в тысячу раз хуже, чем даже звучит, и звучит она ужасно. И мне жаль. Искренне. . И я не имею права вмешиваться в твои дела, особенно когда речь идет о твоих детях. Но... было бы гораздо лучше, если бы ты воссоединилась и жила с братом и Джеки там, а не здесь. И мне нужно для чего-то жить, особенно после того, как я увидел эту чертову Центральную Зону - не спрашивай, я позже расскажу. Нам всем это нужно. Думаю, я смогу найти нам помощь, разобраться во всем и выбраться отсюда. В полном составе. Потом мы вернем тебя и Данте к твоей семье, а дальше - по обстоятельствам. Но главным приоритетом для нас будет добраться до твоей дочери. Знаю, кажется, что у меня не было времени все обдумать, но я хочу это сделать. Ради тебя. Ради Данте. Ради меня. Ради Джеки. 

Он сделал паузу, не уверенный в том, что сделал хоть один вдох, пока говорил все это.

— Мне просто нужно немного времени, чтобы составить план. Что скажешь? — Он не был уверен, что его поток сознания имел хоть какой-то смысл.

Кейша ответила не сразу. Она гладила Данте по голове, с отстраненным взглядом обдумывая предложение Ньюта. Он, конечно же, думал о парне с сальными волосами у входа в Центральную Зону. Джонси. Он казался почти фанатичным в своем желании защитить его. Ньют планировал принять его предложение. Он подождал, пока Кейша ответит. Наконец она ответила.

— Почему ты хочешь сделать это для меня? — спросила она, на мгновение утратив свою жесткую манеру поведения. — Кроме того, что выбраться отсюда будет не так просто, как ты говоришь, какой тебе от этого смысл?

— Это не может быть сложнее, чем твоя попытка купить себе дорогу, а потом пробраться обратно с дочерью. К тому же, идти в одиночку? Весь этот план вызывает у меня тошнотворное чувство внутри. Я сомневаюсь, что Данте когда-нибудь увидит тебя снова.

Кейша вздохнула.

— Я сказала, не считая всего этого. Какой тебе от этого смысл?

Ньют встал и надел свой рюкзак, ведя себя так, словно она уже приняла решение.

— Мне нужно для чего-то жить. Мне нужна цель. Мне нужно добиться чего-то хорошего, пока я не сошел с ума. И я хочу помочь Данте. И тебе, — он действительно был совершенно искренен. — И я хочу познакомиться с твоей дочерью, узнать, такая ли Джеки упрямая, как ее мама.

Кейша смахнула слезу.

— А ты хитрый сукин сын, не так ли?

— Не знаю, что это значит, но ладно, — он протянул руку, и она взяла её, осторожно поднимаясь на ноги, придерживая Данте на бедре.

— Спасибо, — тихо сказала она. — Я согласна. 

Глава двенадцатая

Лучшим результатом их махинаций за день стал большой мешок с едой, по крайней мере половина из которой была съедобной. И еще один мешок был закопан в грязи за хижиной. Ньют намеревался забрать свою одежду и дневник до захода солнца, но сначала ему хотелось чего-нибудь поесть. Они с Кейшей покопались в холщовом мешке.

Ньют поднял банку готового чили. Этикетка выцвела, срок годности истёк, но какая теперь разница? В апокалипсисе не до привередливости. Он хотел чили. Очень хотел.

— Вот, — провозгласил он. — Наш ужин. Только скажи, что пока ты обчищала пол-района, ты прихватила и открывашку.

— Не понадобилось, умник. У меня есть этот навороченный складник с тысячью и одной функцией. Можешь верить или нет, но там даже нож есть!

Она самодовольно хихикнула, явно гордясь своей шуткой. Ньюту нравилось это видеть.

— А в этом волшебном складнике ещё и спички водятся? — поинтересовался он. — Я, конечно, готов хлебать чили холодным, но если разогреем — буду счастливейшим Ньютом на свете.

— Нет, но есть огниво. Если скажешь, что не умеешь им пользоваться — считай, мы незнакомы. Разве ты в нашем мире не научился добывать огонь без спичек?

— Эээ, ну конечно умею, — буркнул он. На самом деле не умел. В Глэйде всегда были спички.

— Отлично. Давай соберём хворост. Я умираю с голоду.

Позже той ночью, после того как он закончил писать в своем дневнике, и спустя долгое время после захода солнца Ньют лежал, свернувшись калачиком, в том же углу, где он спал накануне - казалось, будто это было миллион лет назад. Везде было темно и тихо. В основном тихо. Снаружи стрекотали сверчки, а Кейша снова начала успокаивающе похрапывать со звуком, схожим с шумом океана. Данте тоже тихонько сопел; Ньют мог почти поверить, что на другом конце комнаты спит маленький щенок. Чувство усталости накатило на него, как потопляющая волна.

Во что он ввязался? Он не жалел о том, что сделал, о том, что обещал Кейше. На самом деле, он содрогался при мысли о том, что не сделал бы этого. В его голове все время прокручивались кроличьи норы с альтернативными концовками событий этого дня. Струсил. Кейша сказала "нет". Не успел вовремя добраться до Кейши, пока она не попыталась подкупить охранников. Конечно, день мог пойти по сотне катастрофических путей – Дом шизов, апокалипсис, все такое. Но они были живы, и у них была цель. Он чувствовал себя хорошо.

Но это не означало, что он не нервничал. Чертовски нервничал.

Но всё же нервничал в хорошем смысле.

Когда он написал Томасу и остальным в Берге ту отрывистую, бессердечную записку, в которой сообщил им, что собирается жить с другими шизами, он думал, что у него есть план. Вот идиот. Как Минхо всегда называл идиотов? Кланкоголовый. Таким был и всегда будет Ньют.

Но теперь у него есть план. В его плане даже есть шаги. Найти человека с сальными волосами. Джонси. Сказать ему, чего он хочет. Выяснить, как это сделать. Затем сделать это. Все просто. Спасти Кейшу и Данте, а что будет потом - какая разница. Если бы эта маленькая семья могла...

Острая боль пронзила Ньюта прямо за глазами. Он поднялся со спины, качнулся вперед, свернулся в клубок и схватился обеими руками за голову. Боль не прекращалась, продолжая метаться взад и вперед внутри черепа, как будто кто-то пытался распилить его мозг пополам. Он заглушил крик, который хотел вырваться из его груди; на каком-то туманном уровне сознания он не хотел будить Кейшу, не хотел тревожить ее. Он сжал голову, потер виски, молясь всем известным богам, чтобы это прошло.

Боль длилась максимум минуту. Возможно даже 30 секунд. Но потом она утихла, быстро превратившись в тупую боль, а затем и вовсе исчезла. Он сел, вжался спиной в угол и попытался отдышаться без лишнего шума. Черт возьми, это было больно. Облегчение от ее отсутствия было таким блаженным чувством, какого он никогда не испытывал. Он тяжело выдохнул и закрыл глаза, прислонившись головой к стене. Это было как-то связано с его воспоминаниями, со Стёркой. Возможно, вирус атаковал его.