Дэвид Джерролд – "Зарубежная фантастика -2024-11. Книги 1-19 (страница 739)

Он повернулся к стене. Опустил голову. Закрыл глаза. Попытался подавить гнев, который поднимался в нем, как кислота, как бензин, зажженный искрой, горящий и пылающий. Почему они вернулись! Почему!

Прошло некоторое время, все его тело словно зависло в пространстве, плавая в пузыре горячей ярости. Возможно, прошел час. Может быть, пять минут, он не знал. Но ему потребовалась вся его сила воли, чтобы удержать себя от нападения на всех, кто находился в радиусе ста футов от него. Не раз ему приходилось подавлять желание выстрелить в кого-нибудь еще из пушки, просто чтобы успокоить себя.

— Ньют, — прошептал Джонси с расстояния в несколько футов, резким придыхательным шепотом, который мог услышать любой, кто находился поблизости. — Охранники-иммуняки привели сюда тех людей! Тех, от кого ты убежал!

Ньют вскинул голову. Он смотрел на парадный вход в боулинг как раз в тот момент, когда Минхо вошел в здание, его лицо было затенено внешним светом позади него. Но ошибки не было. А потом вошел Томми, прямо за ним, держа Бренду за руку, как ребенка.

Ньют повернулся к стене так быстро, что голова закружилась. Перед тем как повернуться, он успел мельком взглянуть на Хорхе.

Они все равно пришли бы за ним. Несмотря ни на что. Несмотря на записку, которую он написал Томми. Несмотря на записку, которую он оставил в Берге. Несмотря на послание, которое он отправил назад с этим тупым охранником. Они пришли. Ярость нахлынула на него, как туман с ядовитым газом. Изнутри. Снаружи – обжигающая кожу. Он дрожал, не в силах остановить ее. Его сердце болело так сильно. Что с ним происходит? Неужели это и есть то, что он должен был сделать, пройдя последний барьер Вспышки, в безумный мир конченных шизов?

— Они почти здесь, — свирепо прошептал Джонси, впервые запаниковав с тех пор, как Ньют встретил его несколько дней назад. Вероятно, он не хотел, чтобы его новая драгоценность досталась прежним владельцам.

Ньют чувствовал своих друзей. Он слышал дыхание Минхо, слышал звук шагов Томми. Он знал этих людей лучше, чем кто-либо другой. И почему-то ему захотелось накричать на них и избить до полусмерти. Я действительно опускаюсь, подумал он. По крайней мере, мне больше не нужно бояться этого.

Наконец он выплеснулся наружу. Ньют вскрикнул, когда заговорил, пытаясь вспомнить странные слова, которые они использовали в Глэйде как знак бунта против своих похитителей.

— Я вам, шанки стебанутые, что сказал? Убирайтесь!

Его пульс обрел собственную жизнь, почти неестественно стуча в висках, в шее, в запястьях, в груди. Он мог слышать его. Он мог поклясться, что мог его слышать.

Стук, стук, стук. Стук в ушах, в мозгу.

— Надо потолковать.

Это сказал Минхо, определенно Минхо, хотя Ньют едва слышал его за прогорклым барабанным боем в своем сознании. Как будто кто-то прокачивал кислоту через его сердце вместе с кровью, и все это с помощью мощной машины, регулярные всплески которой становились все громче внутри.

Ньют почувствовал, как тень проползла по его плечу.

— Не приближайся, — он старался говорить спокойно, но злобно. — Меня сюда не зря засунули. Поначалу уроды патрульные решили, будто я иммунный и от нефиг делать просто прячусь в берге, а когда узнали, что Вспышка разъедает мне мозг, у них глаза на лоб полезли. Патрульные талдычили потом, дескать, выполняют гражданский долг — и запихнули меня в эту крысиную нору.

Слова вырывались из него в спазме лжи и обмана, правда больше не имела значения. Ему нужно было, чтобы они ушли, любой ценой.

Томми ответил голосом, который в ушах Ньюта казался ледяным.

— Зачем, по-твоему, мы прилетели, Ньют? Мне жаль, что тебя сцапали, жаль, что отправили сюда. Но мы можем тебя вызволить. Не похоже, что...

Слова превратились в гулкие помехи, жужжание, от которого у Ньюта болел череп, и все это не отставало от неумолимого биения его пульса, который отказывался останавливаться, отказывался утихомириться до здравомыслия. У Ньюта возникло странное ощущение, что он оглох, хотя шум доносился отовсюду, изнутри и снаружи. Он почувствовал, как в панике ослабевает его связь с реальностью, как будто весь боулинг исчезает из его существования. Движение - это все, что он мог сделать, чтобы вернуться в реальность.

Он повернулся к ним лицом. Он ухватился за свою пушку, как за спасательный круг.

Минхо вскинул руки, сказал что-то, что Ньют не смог расшифровать из-за рева в ушах и голове. Его старый друг сделал шаг назад, чуть не споткнувшись об оцепеневшую подружку Джонси. Снова слова, словно муравьи, пытающиеся пробиться сквозь стену шума.

Ньют услышал что-то о пушке, кажется, его спросили где он взял эту штуку. Ньют что-то ответил, невнятно произнеся пару фраз, не понимая, что он сказал. Какую-то ложь. Его руки тряслись так сильно, что он чувствовал грохот оружия сквозь кости. Это явно не сработает. Он заставил себя взять себя в руки, отогнать дымку ярости. Совсем немного. Всего лишь малость. Сколько угодно, сейчас. Они должны были уйти. Они должны были. Как долго еще Ньют сможет это терпеть?

Он умолял, бросив все силы на то, чтобы говорить искренне, но твердо.

Чего бы это ни стоило.

— Мне... фигово, — сказал он. — Вы молодцы, шанки, что прилетели, спасибо, но... здесь я и останусь. Для меня все кончено. Вы сейчас развернетесь, сядете в Берг и улетите к чертям отсюда. Ясно?

Каждое слово было усилием. Его руки дрожали от разочарования.

Минхо произнес:

— Нет, ни фига не ясно, Ньют. Мы сюда шли, головами рискуя, ты наш друг, и мы тебя забираем. Хочешь рыдать, пуская сопли? Ради Бога, но только в кругу друзей. Не этих вот шизов...

Ньют вскочил на ноги, чувствуя в ногах силу, которой не было несколько секунд назад. Томми, должно быть, увидел что-то безумное в его глазах, потому что он попятился назад и чуть не споткнулся. Ньют направил пушку на Минхо и разразился еще большим гневом.

— Я сам шиз! Я сам шиз! Как ты не поймешь, башка баранья?! Ты бы на моем месте захотел, чтобы друзья видели, в кого ты превращаешься? А? Захотел бы?

Он хотел, чтобы они спорили. Ссорились с ним. Дали бы ему оправдание. Но они лишь ошеломленно смотрели в ответ.

Ньют понизил голос и влил весь яд, на который был способен, в свои следующие слова.

— А ты, Томми. Смел, по-настоящему смел, раз пришел сюда и просишь вернуться. Смотреть на тебя тошно.

Лицо Томаса растаяло в печали.

— О чем ты?

Ньют вдруг увидел себя сверху, почти как по волшебству. Своё безумие. Он опустил оружие и посмотрел на пол. Ярость достигла в нем чего-то вроде кипения.

— Я ничего не понимаю, Ньют, — продолжал Томас. — Зачем ты так с нами?

— Простите, ребята. Мне жаль. — Извинение едва сорвалось с его губ. Это было невыносимо. Все это. — Вам и правда лучше меня бросить. Мне с каждым часом все хуже и хуже. Вот-вот башню сорвет. Прошу вас, уходите.

Томас начал отвечать, но Ньют не дал ему этого сделать, поднял руку в знак предупреждения и крикнул:

— Нет!

Затем он снова попытался позволить словам литься из него, сказать что угодно, чтобы воззвать к их чувствам.

— Хватит болтовни. Просто... уйдите, прошу. Умоляю. Как никогда и никого прошу: выполните последнюю просьбу. Я встретил здесь компанию: ребята, похожие на меня, хотят сегодня нагрянуть в Денвер. Я с ними.

Я могу помочь Кейше и Данте, подумал он. Я не могу помочь тебе. Он смог снова вздохнуть и дать гневу утихнуть. Он стоял на своем, и этого было достаточно, чтобы успокоить его. Немного.

— Я и не жду, что вы поймете, — продолжал он, — но с вами мне больше не по пути. И так хреново, а будет еще хуже, если вы станете смотреть на меня умирающего. Или, не дай Бог, пораню кого-то. Так что давайте прощаться. Валите отсюда и не поминайте лихом.

— Так нельзя, — сказал Минхо. Слишком спокойно. Слишком уверенно.

Это снова вывело Ньюта из себя. Он кричал что-то, что его разум забыл, пока каждая фраза вылетала из его рта. Пытаясь унять дрожь в руках, он так крепко вцепился в пушку, что у него выскочили вены.

— Валите!

Ситуация была пороховой бочкой. Ситуация была катастрофой.

Одним пальцем Джонси ткнул Томаса в плечо, тот крутанулся, но его снова ткнули, на этот раз в грудь. Остальные члены шизоидной банды Ньюта сгрудились за Джонси, как вода у плотины.

— Наш новый друг просил вас уйти, - сказал Джонси.

Томас не отступал.

— Не лезь не в свое дело. Прежде всего он НАШ друг.

Джонси зачесал назад волосы - вирус превратил его в злодея из сказки.

— Он теперь один из нас. Значит, дело и наше тоже. Давайте оставьте его... в покое.

Настала очередь Минхо.

— Ты, шизоид, от болезни слухом повредился? Дело касается только нас и Ньюта. Сам вали давай.

Бочка с порохом дала трещину, спичка зажглась и стала ближе.

Джоунси поднял руку, осколок стекла крепко сжался в его хватке, достаточно, чтобы у него пошла кровь.

— Наконец-то ты разозлился. А то мне скучно было.

Бочка с порохом встретилась с пламенем.

Тупица Джонси выхватил свое оружие и попытался ударить Томми по лицу. Мир накренился прямо перед глазами Ньюта, но Томас лишь упал на землю, чтобы избежать острого куска стекла. Но тут подоспела Бренда, с силой ударила Джонси по руке; стекло вылетело из его руки и разбилось о стену. Затем ворвался Минхо, схватил Джонси; они оба рухнули на пол, прямо на обдолбанную подружку. Кайф или не Кайф, она издавала булькающие крики, пиналась и билась обо все, что могло двигаться. Ударов хватило, чтобы завязалась драка; Ньют не мог определить, чьи руки и ноги чьи.