Дэвид Джерролд – "Зарубежная фантастика -2024-11. Книги 1-19 (страница 238)
Я знал Джейсона.
Вот именно.
Джейсон оставил меня незавершенным.
Нет. Я сам остался незавершенным с Джейсоном.
Незавершенным — в том смысле, что оставалось невысказанное. Надо вылить это, чтобы получить завершенность. А я носил это в себе повсюду, и оно могло вырваться при виде первого встречного, похожего на Джейсона.
Кстати, что я собирался сказать Джейсону? Будь ты проклят?
Для разминки подходит.
Нет, я знал, что хочу сказать.
«Мне не нравится, когда меня обманывают, грабят, манипулируют мною и лгут».
Но Джейсон посмотрит на это иначе — просто решит, что я его предал. Он не будет видеть это моими глазами. Не будет чувствовать то, что испытываю я.
Так что вполне достаточно: «Будь ты проклят».
Суну гада хторру в пасть, Чтоб порадоваться всласть.
Только он будет рад этому. Сочтет за великую честь. Интересно, что при этом почувствуют черви.
… Подавится червь его плотью мерзейшей.
От этой мысли я улыбнулся.
Потом расхохотался.
Во весь голос, от души.
Вот будет смеху, если все, что Джейсон наплел о червях, чушь собачья.
Что, если он ошибался? Что, если червям наплевать? Что, если он для них еще один кусок жратвы — только полезной жратвы, которая удерживает другую жратву, чтобы та не разбежалась?
Ха-ха.
О Боже.
Не знаю, откуда что бралось; стоило мне начать, и, уже не мог остановиться. Впрочем, какая разница откуда. Я мог сочинять лимерики, хохотать над ними и испытывать при этом удовлетворение. Как приятно чувствовав себя способным делать вещи, которые вообще не имеет никакого смысла.
И пусть остальной мир катится в тартарары!
Я решился. Никогда ни для кого не буду жратвой.
Я принимал продолжительные мыслительные ванны.
Думал о Лиз и онанировал.
Оставив телевизор, бормочущий о челночных запусках и перспективах лунной экологии, я отвернулся от всех приборов, оставшись наедине с музыкой, словами, видениями и запахами. Я переходил из одного брошенного дома в другой, шаря по полкам в поисках компакт-дисков, записей, книги игр.
Меня не отпускала злоба.
Меня мучил страх.
Я плакал.
Я кричал. Я очень много кричал.
Спал, ел и дрожал и спустя некоторое время перестал часто плакать и сильно злиться, а в один прекрасный день даже поймал себя на том, что смеюсь над чем-то сказанным по телевизору. Там ляпнули несуразность, глупость — это было смешно, и я умилился себе.
Я учился снова быть обыкновенным.
И чувствовал себя потрясающе! Я мог быть обыкновенным.
А потом опять загрустил, не знаю почему.
Но теперь я знал, что происходит: я выздоравливал.
Из глубин памяти всплыла на поверхность одна вещь. Я уже кое-что слышал о подобных Откровениях — задолго до того, как в Африке и Индии разразились эпидемии. Кто-то удрал из племени ревилеционистов и написал книгу о том, что ему пришлось пережить. Изо дня в день он жил там на пике такого невероятного эмоционального напряжения, что, лишившись постоянного раздражителя, впал в глубочайшую физическую и умственную депрессию.
Сейчас то же самое происходило со мной. Все закономерно.
Это — часть процесса.
Когда депрессия пройдет, я снова стану самим собой.
Кем бы я ни оказался.
Но, по крайней мере, теперь все ясно: во мне снова просыпается настоящая ответственность за свою личность.
Впервые за эти дни я вышел погулять. На улице моросило. Холодные капли летели в глаза. Это было прекрасно. В первый раз за многие месяцы по моим щекам стекала вода, которая не была соленой.