Дэвид Джерролд – "Зарубежная фантастика -2024-11. Книги 1-19 (страница 1060)

– Райкер, верни руку, – выдавливает Сабин, и ладонь Райкера снова касается липкой кожи моего лица.

Боль отступает.

Эхом проносятся вздохи облегчения. Я чувствую, как Вален просовывает руку мне под футболку и накрывает мой напряженный живот. Муки еще немного ослабевают.

– Нокс, ты держишь ее, но нужен телесный контакт. Кажется, кожа к коже работает лучше всего, – командует Райкер.

Мне расстегивают штаны и медленно стягивают на бедра. Одной рукой Нокс накрывает мою ляжку, а другой проскальзывает под футболку и касается спины. Стоит ему прижаться ко мне, как агония сменяется терпимой пульсацией. Перемена столь значительна, что у меня вырывается удивленный вздох. Потихоньку, спустя несколько минут, боль отступает еще чуть-чуть, мое учащенное, неглубокое дыхание начинает выравниваться – легкие расширяются и возвращаются к почти нормальной работе.

Не знаю, как долго мы прижимаемся друг к другу, жадно наслаждаясь этой передышкой. Я поднимаю веки и натыкаюсь на пять пристально смотрящих на меня пар глаз, испытывая благодарность, какой еще никогда в жизни не испытывала. Уголок моего рта вздрагивает, пытаясь приподняться в улыбке, но я уверена, что скорее уж больше похожа на плохого двойника Элвиса.

– Не волнуйся, мы всё чувствуем. Мы тоже чертовски рады тебя видеть. Прости, что так долго не могли понять, как тебе помочь.

Фокусирую взгляд на ореховых глазах Валена; его слова успокаивают меня, и я пытаюсь дотянуться рукой до своей груди. Удивительно, но мне это удается. Слегка задеваю большую ладонь Сабина, лежащую на моей груди, когда отключаю руны. Ребята расслабляются еще сильнее, когда я забираю всю боль обратно себе.

– Выйдите все! – кричит Бастьен, и я вздрагиваю от рокота его голоса, разрывающего тяжелую тишину, что окутала комнату.

– Да кем ты себя возомнил, чтобы указывать нам, что делать в нашем собственном доме? – возмущается Бэкет.

– Телесный контакт с нами помогает ей справиться с болью. Вам при этом присутствовать не нужно. Поэтому свалите на хер!

Не дожидаясь новых возмущений, Айдин и Эврин начинают выпроваживать Эноха и остальных из комнаты.

– Покажите мне, где у вас тут еда. Если Пробуждение притягивает в нее столько магии, что вызывает такую острую боль, ей понадобится до хрена калорий, – указывает Айдин.

Он выводит парней в коридор, не обращая внимания на протесты, и захлопывает за собой дверь.

– Пищалочка. – Голос Райкера привлекает к себе мое внимание, и я вяло перевожу фокус на его небесно-голубые глаза. – Мы разденемся, а потом разденем тебя. Так у нас будет больше контакта. Мы все постараемся касаться тебя хотя бы рукой, чтобы боль была не такой сильной, но, скорее всего, пока мы все не ляжем рядом, будет неприятно.

Я медленно киваю в знак понимания, и Райкер стягивает с себя футболку так быстро, как только может. Меня захлестывает новая волна агонии, когда я лишаюсь его прикосновения, но, к счастью, все вокруг растворяется в темноте.

Глава 25

Я просыпаюсь с глухой болью, отзывающейся в каждой клеточке тела, но по сравнению с агонией, которую я испытывала ранее, она даже кажется приятной. Мне тепло, и я, почти раздетая, лежу рядом с такими же почти раздетыми ребятами. Делаю глубокий вдох и сразу же понимаю, что спереди ко мне прижимается Нокс. Он просто невероятно, по-особенному пахнет, и я одержима этим запахом.

Сзади кто-то утыкается щетинистым подбородком мне в шею, и из меня вырывается довольное мычание.

– Как ты себя чувствуешь?

Голос Райкера раздается откуда-то снизу, а его рука нежно гладит меня по икре. В этот момент я понимаю, что мои Избранные окружили меня так, будто на мне сейчас уникальный наряд из горячих парней. Я лежу на боку на груди у Сабина. Нокс прижимается ко мне спереди, Бастьен – сзади, а Вален и Райкер обнимают мои ноги, словно подушки.

– Я в порядке, – хрипло отвечаю я, удивляясь тому, что мой голос уже способен на это.

– Я исцелил твое горло, – объясняет Райкер, замечая мое замешательство. – Как только мы разделили все то огромное количество магии, что проходила через тебя, моя магия больше тебя не ранила. Думаю, в первый раз она лишь усугубила избыток магии, с которой тебе и без того приходилось бороться.

Я слабо улыбаюсь ему и вынужденно отвожу взгляд от его полных беспокойства и сочувствия глаз.

– Как долго я была без сознания?

– Почти час. – Грудь Сабина вибрирует подо мной, а его ладонь нежно проводит по моим волосам. – Обычно Пробуждение длится не больше пары часов, так что, скорее всего, ты уже на финишной прямой. Впрочем, может, у Стражей все иначе. По меркам кастеров все произошло слишком рано, поэтому, если честно, мы понятия не имеем, что нормально, а что нет.

Я трусь носом о его мускулистую грудь и рассеянно играюсь с линией волос, идущей от его пупка к боксерам.

– Я почти уверена, что Эноху известно, кто я. Я как раз выясняла с ним отношения, когда началась вся эта жесть с Пробуждением.

– Что ты имеешь в виду? – спрашивает Бастьен, согревая мне своим дыханием спину между лопаток.

– Старейшина Клири угрожал мне сегодня. Хотел, чтобы я выбрала Эноха и его ковен, а иначе правда о моем статусе Стража может всплыть наружу. Не уверена, знают ли об этом другие старейшины, но я удивлюсь, если нет. Так что я решила, что раз Клири-старший в курсе, то он наверняка поделился этим и с Клири-младшим.

Вокруг раздается недовольное ворчание и фырканье, и в воздухе нарастает напряжение.

– Если из-за их жажды власти с тобой что-то случится, я уничтожу всю эту семейку к чертовой матери, – объявляет Вален. – К черту! Хватит ждать, пока они сделают первый шаг; предлагаю дать им понять, что с нами шутки плохи!

Я провожу по мускулистой руке Бастьена, обхватившей меня за талию.

– Давайте подождем и посмотрим, каким будет следующий шаг Клири. Уверена, что только что испортила им все их выверенные планы.

Смотрю в серые глаза Нокса и вижу в них замешательство.

– Старейшина Клири думал, что, будучи моим опекуном, сможет контролировать меня еще пару лет. Они не собираются всерьез рассматривать ваше Право Связи. – Провожу ладонью по щетине на его лице. – Если бы мне пришлось до двадцати пяти с чем-то лет ждать своего Пробуждения, я бы никак не смогла помешать старейшинам относиться ко мне как к пешке и переставлять меня туда-сюда по их усмотрению, но теперь, согласно их же правилам, я официально считаюсь независимой. Они не смогут силой заставить меня здесь остаться.

Глаза Нокса загораются, когда все кусочки пазла собираются воедино, и на его лице растягивается великолепная улыбка. Он усмехается и тянется ко мне, приникая к моим губам в сладком поцелуе.

– Эй! Никаких поцелуев с нашей полуголой партнершей, пока мы все тут валяемся, а она проходит через Пробуждение! – возмущается Бастьен.

– Бас, не завидуй, что я могу дотянуться до этих восхитительных губ, а ты – нет.

– Если я опущу руку на пятнадцать сантиметров ниже, то смогу дотянуться до других губ, которые, я уверен, будут не менее восхитительны, – парирует Бастьен.

Вален издает смешок, заглушающий тихий стон, сорвавшийся, я уверена, с моих губ. Мне все еще больно, но только мертвец не намокнет от слов Бастьена. Неудивительно, что близость с этим невероятным мужчиной внезапно становится единственным, на чем мне удается сосредоточиться.

Стук в дверь вырывает меня из раздумий, и я чувствую, как все слегка замирают. Внутрь просовывается голова Айдина. В темноте я понимаю, что это он, потому что Айдин – настоящий великан.

– Я услышал голоса. Она очнулась?

Ребята не отвечают, словно давая мне время самой решить, как я хочу поступить. Сабин передает мне футболку, и я быстро натягиваю ее через голову.

– Я проснулась, – объявляю я, усаживаясь между парнями.

Айдин заходит в комнату, а следом за ним и Эврин. Дверь закрывается, и они остаются наедине с нами.

– Как ты себя чувствуешь, Бандитка?

Его вопрос повисает в комнате на секунду дольше, чем нужно. Я не вполне понимаю, как вести себя с ним после всего, что было.

– Это нормально, что Пробуждение причиняет такую боль? – спрашиваю я. – Во всех книжках, которые я до этого прочитала, говорилось о том, что оно ощущается скорее как какой-то всплеск или прилив, а я совершенно точно испытывала нечто другое.

– Об этом особо не говорят. Думаю, для того чтобы не пугать молодых кастеров тем, через что им, возможно, придется пройти, а возможно, и нет, но такое бывает. Чем больше в тебе пробуждается магии, тем болезненнее это может ощущаться. – Эврин потирает шею, покрытую татуировками. – Никто толком не знает, почему с одними такое случается, а с другими – нет.

Пока он отвечает, Айдин подходит чуть ближе к моей кровати, и я вдруг осознаю, что хочу, чтобы между нами все стало как раньше. Меня бесит, что он не смог просто довериться мне и увидеть такую меня, какая я есть на самом деле, а не ужасающую и опасную версию меня, в которую верит Лахлан, но также меня бесит и то, что теперь присутствие Айдина кажется мне скорее неловким вторжением, а не легкой дружбой, как прежде.

Мы с минуту пристально смотрим друг на друга, и все это время в моем горле кипят вопросы, которые я уже устала просто проглатывать.

– Почему, Айдин? – мягко спрашиваю я. – Ты же должен был знать меня лучше каждого из них. Ты просил довериться тебе, но зачем просить то, чего не готов дать взамен?