Дэвид Болл – Империи песка (страница 53)

Серена указала на шато. У ребят округлились глаза.

– Тахмани неслышно, будто слабый ветерок, вполз в угол пещеры. Перед ним был тарбен. Мальчик, конечно же, слышал об этих чудовищах, но никто из соплеменников их не видел. Тарбен походил на гигантскую ящерицу. Его глаза светились, как угли в костре. Затылок порос клочками мягкой шерсти. Бока покрывала чешуя, и чешуйки светились, словно драгоценные камни. На каждой лапе было по шесть когтей, напоминавших кривые сабли, только острее. В пасти сверкало три ряда зубов, каждый – размером с кинжал, а хвост покрывали шипы, словно колючки кактуса.

Тарбен не заметил Тахмани. Мальчик замер, слившись со стеной пещеры. Чудовище выползло из пещеры и, будто птица, взмыло в воздух. Позади задних лап у него были крылья. Вскоре тарбен исчез из виду, подняв сильный ветер. Казалось, это подул самум. Тахмани боялся шевельнуться.

Вскоре чудовище вернулось, неся в когтях четырех диких верблюдов. Тахмани с ужасом увидел, что хозяин пещеры прихватил и двух его коз, поскольку стадо осталось без присмотра. Но было уже слишком поздно. Дыхнув на верблюдов огнем, тарбен зажарил их и съел одного за другим. Козы Тахмани послужили ему десертом.

Мальчик съежился в темном углу, боясь, что следующим может оказаться он. Когда тарбен уснул, Тахмани со всех ног бросился домой и рассказал старшим. Но никто ему не поверил. Сначала лев, теперь тарбен. Есть ли предел необузданному воображению мальчишки? Отец велел ему не возвращаться, пока не найдет коз, которые по его недосмотру разбрелись.

Тахмани вернулся к пещере, боясь, как бы тарбен не полакомился еще несколькими козами. Нужно было как можно скорее уводить стадо из опасного места. Уже вблизи пещеры мальчик услышал пронзительные крики. Заглянув внутрь, он увидел, что крыло тарбена застряло между камнями. Тахмани был готов стремглав убежать, однако жуткие крики удержали его на месте. Тогда он взял копье и, собрав всю храбрость, подошел к крылу, чтобы высвободить. Тарбен взревел и попытался схватить мальчика своими когтями, но увидел, что тот пытается ему помочь. Тахмани удалось высвободить крыло, однако оно было сломано. Тарбен не мог летать, а без посторонней помощи он мог умереть с голоду. Тахмани знал разные способы, которыми туареги лечили больных животных. Из ветвей тамариска он сделал лубок и наложил на крыло. Пока тарбен выздоравливал, Тахмани приносил ему еду, охотясь на ящериц, зайцев и газелей. За это благодарное чудовище пообещало не есть своего спасителя.

Когда тарбен выздоровел, то первым делом позволил Тахмани полетать на его спине, пока он проверяет, как действует зажившее крыло. Тахмани был вне себя от радости. Еще бы, он летел выше пустынных соколов. А потом они вместе полетели на охоту. Узнав, что Тахмани пасет коз и предпочитает есть мясо диких коз, тарбен согласился не только перестать таскать коз из его стада, но и позволил им пастись у себя на спине, где росла густая трава. Он даже отдал мальчику половину пойманных коз, чтобы восполнить потери.

Ухаживая за тарбеном, Тахмани провел долгие недели вдали от дома. В его отсутствие шамба из северных оазисов собрали большое войско и вторглись в Ахаггар. Численность захватчиков намного превосходила войско туарегов, которые доблестно сражались, но сдержать натиск шамба не смогли. Кончилось тем, что остатки племени загнали на склон высокой горы Тарарат. Вскоре шамба убедились, что силой оружия туарегов не одолеть, и тогда они окружили гору со всех сторон, отрезав осажденным пути к отступлению.

Из всего племени только Тахмани остался на свободе, но он находился далеко. Крыло тарбена окончательно зажило. Стадо Тахмани заметно увеличилось. Полный гордости, он вернулся в лагерь, чтобы рассказать отцу удивительные новости. Обнаружив лагерь пустым и поняв трагическую участь кель-рела, как вы думаете, что сделал Тахмани?

Мусса хмыкнул:

– Я бы отправился в город и купил митральезу.

Серена улыбнулась:

– В те времена такого оружия еще не существовало. И туареги всегда сражались холодным оружием.

– А я бы сделал из верблюжьих шкур воздушный шар, как у дяди Анри, и вывез бы всех со склона, – сказал Поль.

– Тахмани почти так и поступил, но обошелся без воздушного шара, – продолжила Серена. – Он бросился в пещеру и рассказал тарбену о беде, постигшей его племя. Тарбен тут же подогнул лапы, чтобы мальчик смог забраться к нему на спину. Тахмани с копьем в руках указывал дорогу. Тарбен понесся по воздуху к Тарарату, где туареги продолжали биться с шамба. Тарбена боялись все, но когда туареги увидели Тахмани, сидящим у него на спине, то возликовали. Тарбен опустился на склон, и «люди покрывала» забрались к нему на спину. Врагам оставалось лишь глазеть, поскольку хвост тарбена не подпускал их близко.

К тому времени тарбен успел проголодаться, поэтому, прежде чем взлететь, он схватил десятка два воинов шамба, намереваясь ими закусить. Уже в полете он дыхнул на них огнем и зажарил. Попробовал одного… Такого дрянного мяса он еще не ел. А потому тарбен выбросил всех шамба. Они упали в каменном лесу близ Ин-Салаха. Я видела их своими глазами. Их испуганные лица устремлены к небу, а тела превратились в камень.

Войску шамба не оставалось ничего иного, как с позором покинуть Тарарат и вернуться домой, подбирая на ходу тела убитых соплеменников. С тех пор ни они, ни никакое другое племя не отваживались вторгаться в заколдованную землю Ахаггар, опасаясь, что «люди покрывала» призовут на помощь своих духов.

По всему Ахаггару туареги слагали стихи и пели песни о храбром мальчике, спасшем свой народ. Тахмани получил в награду много верблюдов, а когда вырос, стал великим воином. Он женился на Алихе из рода царицы Тин-Хинан, первой и самой знатной из всех туарегских женщин. У них родилось много детей. Я потомок Тахмани и Алихи, как и ты, Мусса.

Однако Мусса был погружен в раздумья, прикидывая, сколько бы времени понадобилось тарбену, чтобы зажарить монахиню, и достаточно ли его родственных связей, чтобы убедить чудовище выполнить его просьбу.

Вскоре ребята отправились спать, а проснувшийся Анри лукаво посмотрел на жену:

– Скажи, все туарегские женщины умеют так лихо перекраивать легенды или только ты?

– Ты о чем?

– Когда ты рассказывала мне историю про тарбена, там не было никакой осады и он не ел воинов шамба. Насколько помню, речь шла о караване, исчезнувшем по прихоти ревнивой женщины.

– Я думала, ты спишь.

– Ну как я мог пропустить историю о тарбене? Мне бы он сейчас очень пригодился вместе с таким воздухоплавателем, как Тахмани.

– Это был другой тарбен, – озорно сверкнула глазами Серена. – Та история предназначалась только для тебя. И потом, ребята не захотели слушать легенду про любовь.

Глава 11

И этот день настал.

Поль проснулся еще в утренних сумерках и лежал, глядя в потолок. В комнате было тихо, если не считать тяжелого дыхания Муссы, мертвецким сном спавшего на соседней кровати.

Полю под одеялом было тепло и уютно. И комната дышала покоем. Но у него в животе запорхали бабочки, предвещая беду или опасность. Только на сей раз не для него самого. Сегодня их порхание касалось его отца. Наступил день, о приближении которого Поль молился и которого страшился. Дядя говорил, что нужно проявлять терпение. Полю казалось, этот день никогда не наступит.

Сегодня его отца будет судить трибунал. Поль решил во что бы то ни стало повидать отца. Этот день приходился на понедельник, а значит, Полю надлежало идти не на суд, а в школу.

– Суд – зрелище не для детей, – сказал ему Анри. – Я там буду и затем подробно расскажу обо всем. Обещаю.

Поль согласился, но при одной мысли о суде над отцом все внутренности завязывались в тугой узел.

Как-то поздно вечером он подслушал разговор дяди и тети. Они думали, будто их не слышат. Но Полю не спалось, он слушал их через вентиляционное отверстие, и то, что они говорили, наполнило его ужасом. Если обстоятельства на суде сложатся не в пользу его отца, того могут поставить к стенке и расстрелять. Так сказал дядя Анри, причем дважды. Если Поль не понимал, почему это может случиться, то слова «к стенке» и «расстрелять» были ему хорошо понятны. И он не допустит, чтобы так случилось, пока он сидит в своем дурацком классе и смотрит на монахиню. Он никогда… ну… почти никогда не ослушивался дяди. Непослушание грозило многими бедами. Но сейчас все было по-другому. Если его ждет наказание, что ж, он готов. Вчера они с Муссой перед сном это обсуждали. Обычно большие замыслы приходили на ум Муссе, однако на сей раз зачинщиком выступил Поль, осмелившийся нарушить запрет.

– Я завтра в школу не пойду, – объявил он. – Ты иди, если хочешь. Я должен видеть, как они поступят с отцом.

Муссе замысел понравился. Они оба непременно должны там быть.

– Но нас вряд ли пустят, – заметил он.

– Проберемся тайком.

– Нас увидят и почти наверняка выгонят.

– А мы снова проберемся. Я буду смотреть в окно или слушать под дверью. Я не пропущу этого дня.

Мусса заулыбался во весь рот, предвкушая приключение, что натолкнуло Поля еще на одну мысль.

– На этот раз мы пройдем в город через ворота, – безапелляционным тоном произнес он, и Мусса сделал вид, что огорчен.

Поль смотрел, как их комната медленно наполняется светом очередного осеннего дня. Когда настало время, он разбудил Муссу. Ребята вели себя так, словно ничего не замышляли, и в привычное время вышли из дома, якобы отправившись в школу. Граф сидел в кабинете, занимаясь бумагами. Поль спиной чувствовал, что дядя провожает их взглядом, наблюдая из окна кабинета. Мусса шел, ничего не замечая. Вскоре шато скрылось из виду. Ребята свернули на дорогу, ведущую в собору Сен-Поль. Подойдя к перекрестку, где им следовало повернуть направо, они повернули налево.