Дэвид Балдаччи – Длинные тени (страница 53)

– Не знал, что вы увлекаетесь рыбной ловлей.

– Тогда я подумывал переметнуться в частный сектор. У меня как раз подходила полная двадцатипятилетняя выслуга лет в Бюро, пенсия обеспечена, а в «Гамме» даже молокососы получают вдвое больше, чем платит Бюро. Я надеялся, что, если познакомлюсь с Роу получше, это может повысить мои шансы. К несчастью, он умер прежде, чем я был готов подать заявление. А при режиме Казимиры я не подошел. – Он глянул на Декера искоса. – Вы правы, меня сочли «мыслящим стереотипами и слишком бюрократичным». Вас бы она наняла в мгновение ока.

– Продолжайте.

– Мы хорошо провели день на катере. С нами пошел его приятель Дэнни Гарсия. Попивали пивко, поймали пару марлинов и чуть не вытащили офигенного тунца. Уже шли обратно, и мне было хорошо, – и тут он мне сказал.

– Что сказал?

– Что у него только что диагностировали рак поджелудочной последней стадии. – Эндрюс пытливо поглядел на Декера. – Вы как-то не удивлены…

– Гарсия мне сказал.

– Точно. В общем, он был в созерцательном настроении. Наверное, любой был бы так настроен, глядя смерти в лицо. Сказал, что у него год-полтора, если повезет.

– Что еще он сказал?

– Просто к сведению: он никогда по-настоящему не раскрывался и не говорил ничего определенного. – Эндрюс посмотрел на Амоса: – Но, по-моему, он хотел загладить какую-то вину, Декер. Какие-то прошлые дела. Этакое предсмертное раскаяние и покаяние, наверное. Так бывает.

– Да, бывает… Что-нибудь конкретное?

– Нет. Будь что-то конкретное, я бы сказал раньше. Откровенно говоря, не вижу, какое значение в этом деле может играть что-либо связанное с Канаком.

– Раскаяние. Недавнее или что-то далеко в прошлом?

– Не знаю. Упомянул дочь. Как гордится ею. Но было в этом что-то, что-то еще… Вот только не могу нащупать, что именно.

– Попытайтесь. Лучшая догадка.

На мгновение лицо Эндрюса исказилось от боли. Протянув руку к пульту управления, он нажал на кнопку.

– Благодарение Господу за морфин!

– Ага.

– Мне кажется, он не был уверен, что его дочь годится на роль лидера, ведущего фирму в будущее.

– Почему бы? Она выглядит очень компетентной. Высокопрофессиональной и умной. И замотивированной.

– Быть может, чересчур замотивированной, – подсказал Эндрюс.

– В смысле?

– В смысле, может выйти за рамки. Слишком далеко. На самом деле, за черту.

– Вы говорите то, что я думаю?

– Если вы думаете, что я предполагаю, будто она может иметь какое-то отношение к исчезновению ее отца, тогда, быть может, именно это я и говорю.

Глава 50

Приземлившись в округе Колумбия, Уайт тотчас поехала на такси в Вашингтонское отделение, или Вашингтонский оперативный отдел, как его называют в Бюро. Встретившись там с Джоном Талботтом, быстро ввела его в курс дела, заодно сообщив, зачем вернулась в округ Колумбия.

– Вас устраивает работа над этим с одним Декером? – поинтересовался он.

– Да, сэр. Вполне устраивает.

Ей совершенно не понравилось, как он на нее смотрел.

– Он хороший агент, – заявила Уайт по собственному почину.

– Хоть и малость неортодоксальный.

– По-моему, у нас с Декером всё под контролем. И местная полиция задействована. Порой у семи нянек, сами знаете…

– Дело ваше, агент Уайт.

Почему-то – почему именно, она объяснить не могла – все это вроде бы порадовало Талботта.

Договорившись о ряде встреч с нужными людьми, Уайт позвонила матери по пути на первую встречу.

– Как там дети?

– Скучают по мамочке, конечно, но всё в порядке. В школе и, будем надеяться, усердно учатся. А у тебя как дела?

– Вообще-то я в округе Колумбия. Вечером нагряну повидать тебя и детей.

– Это замечательно! А как у тебя дела с новым напарником? – спросила мать.

– Знакомство выдалось нелицеприятное, и все как-то устаканилось.

– А дело?

– Продвигается. Потихоньку.

– Что ж, тогда отпускаю тебя к нему, ласточка.

Первой Уайт предстояла беседа с Фелисией Кэмпбелл, сменившей Элис Лансер на посту директора по связям с общественностью в «Кингстон групп», лоббистской фирме, расквартированной на Кей-стрит. Выглядело заведение оживленным и процветающим. Кэмпбелл было за тридцать, и она бурлила энергией.

– Ужасная новость об Элис, – сказала женщина, сидя вместе с Уайт в своем просторном кабинете, полном традиционных бизнес-наград и фотографий хозяйки кабинета в обществе, вероятно, политиков и других клиентов.

– А как вы узнали о ее смерти? – спросила Уайт.

– Видела в новостях. И кто-то пропостил это в соцсетях компании.

– Что можете сказать мне о ней?

– Мы пересеклись всего где-то на год. И она помогла мне освоить азы, хотя сама к тому времени была сложившейся лоббисткой. Недавно меня тут повысили из директора по связям с общественностью до лоббиста, а это прямая дорога в партнеры.

– Поздравляю. А Лансер?

– Замечательно справлялась со своей работой. Элис всем нравилась. Шла вверх семимильными шагами.

– Так почему же ушла?

– Знаете, я и сама не раз задавалась этим вопросом. Но хорошего ответа так и не нашла.

– А ее саму не спрашивали?

– Она ушла как-то внезапно. – Фелисия помолчала. – Я… я думала… – И настороженно глянула на Уайт.

– Вы думали, возникла какая-то проблема?

– Вообще-то нет… то есть я ни разу ничего такого не слыхала.

– А тут может найтись кто-нибудь, слыхавший… что-то?

– Возможно, мистер Дрейк сумеет вам помочь.

– И кто такой мистер Дрейк?

– Джером Дрейк – один из партнеров-учредителей. Они с Элис работали в тесном сотрудничестве.

– Жду не дождусь, когда поговорю с ним.

Джером Дрейк оказался субъектом с протокольной физиономией и негромким голосом, задержавшим взгляд на Уайт на пару секунд, прежде чем устремить его за окно своего углового кабинета. Контраст между ним и энергичной Кэмпбелл просто поражал.

– Итак, нужно все, что вы можете рассказать мне об Элис Лансер, – начала Уайт.