Дэвид Аннандейл – Дом ночи и цепей (страница 45)

Мы остановились у дверей в дом. Во мраке затмения вход в Мальвейль казался зияющей пастью, ожидавшей нас. Черные окна безмолвно взирали на свою добычу, их тьма была преисполнена ужасного знания.

Я поднял взгляд на небо. Стали видны звезды, и их присутствие лишь подчеркивало гигантский круг тьмы посреди них. Око пустоты отверзлось в небосводе, и я чувствовал родство между ним и той бездной мрака, что ожидала нас в Мальвейле.

- Император хранит, - прошептал Ривас.

- Император хранит, - повторил я.

Кардинал поднял посох в знак вызова силам зла, овладевшим домом.

- Я иду с Императором, и Он со мной. Я ничто, но я всё, ибо Он являет волю Свою через меня. Страшитесь меня, нечестивые, так же, как вы страшитесь Его.

Он опустил посох и кивнул мне.

- Император хранит, - снова произнес я.

- Воистину так. Ныне и присно, и во веки веков.

Мы вошли в открытую дверь.

Тьма в доме была абсолютной. Я шел на ощупь вдоль стены, пока не нашел фонарь. Он включился словно с большой неохотой. Его свет был слабым. Силуэты у дверей казались искаженными, словно их тени были чем-то большим, и вцепились бы в нас, если бы мы коснулись их.

- Мы должны нанести удар чудовищу в его сердце, - сказал Ривас. – Очищение, если оно вообще возможно, должно начаться с источника скверны.

- Там, где Деврис заключил свой пакт…

- Да.

- Старая Башня, - сказал я. – Сердце зла там. В этом я уверен.

Путь по залам и коридорам был долгим. Затмение так глубоко проникло в недра Мальвейля, что казалось, будто сам дом является настоящим источником ночи. Я изо всех сил старался осветить нам путь, но не слишком преуспел в этом. Ни один из люменов больше не работал. Фонари и факелы были лишь искрами в пустоте. Мы могли разглядеть, куда нам нужно идти, но не более того.

Тишина скользила по Мальвейлю, словно живое существо. Она будто обвивалась вокруг шороха наших шагов и скрипов и потрескиваний дома. В другом доме это были бы всего лишь звуки осадки конструкций. Здесь это было глухое рычание Мальвейля, готовившегося к бою.

Дом испытывал наслаждение, мучая меня. Мои страдания были для него удовольствием, игрой. Ривас был иным. Он пришел сюда, вооружившись.

- Император хранит, - читал Ривас. – Пред взором Его нечестивые обратятся в прах. Ибо свет Его и сила Его. Услышь меня, Мальвейль. Я именую тебя, дабы знал ты, что Император взирает на тебя и судит тебя. Ужасен гнев Его. И обрушится он на тебя и развеет силы твои, словно солому по ветру.

Окна задребезжали в ответ. Ветер снаружи гневно взвыл.

Дверь в Старую Башню была открыта перед нами.

Ривас заметил мое удивление.

- Что такое? – спросил он.

- Я запирал эту дверь. Это похоже на приглашение. Мальвейль хочет, чтобы мы пошли туда.

- Чудовище преисполнено гордыни, - сказал Ривас. – И это станет его погибелью. Куда нам идти сейчас? Вверх или вниз?

- Вниз.

Застывший вихрь хлама поднимался снизу.

- Вниз, - повторил Ривас. Кивнув, он открыл книгу, ее страницы, казалось, сами раскрылись на часто читаемом месте. Было слишком темно, чтобы читать слова на страницах, но Ривас все равно смотрел на них, тихо шепча молитву, которую хорошо знал. Поцеловав книгу, кардинал оставил ее открытой. После этого он шагнул вперед и ударил посохом по первой из ступеней, ведущих вниз.

- Мы здесь! – объявил он. – Нечистая сила, мы противостоим твоей гордыне нашим смирением и верой в Бога-Императора. Услышь шаги Его!

Он стучал посохом по каждой ступени, эхо громко разносилось в башне.

- Император идет с нами! Это звук шагов Его! Это звук твоей гибели!

Я следовал за Ривасом, схватив по пути факел из настенной подставки у входа в башню. Его слабый свет отталкивал тьму, но тьма надвигалась снова, непроглядная и глубокая, как океан. Как только Ривас начал молиться, сквозняк из глубины башни превратился в ветер, постоянный и враждебный.

Мы спустились уже так глубоко, как я не заходил раньше. Теперь мы спускались в башню с четкой целью. Пройдя мимо места, где я нашел головной убор Адрианны, мы продолжили спускаться. Вниз, вниз, вниз, мимо обломков личных историй моих предшественников. Теперь я понимал, почему тут было накоплено столько старых вещей. Понимал, почему и Элиана внесла вклад в это накопление. Прошлое было слишком чудовищным, чтобы позволить ему выйти на свет. Его надо было похоронить под массой другого прошлого. Поколения Штроков, когда их злой рок настигал их, делали то немногое, что оставалось в их силах, и жертвовали своим прошлым, своим наследием, своей историей и своей личностью в тщетных попытках обуздать сердце Мальвейля.

А Мальвейль выбрасывал их прошлое вверх. Этот вихрь хлама лишь казался неподвижным. На самом деле он, хоть и медленно, но вращался, и когда он чуял добычу, то вращался быстрее. Он вращался быстрее сейчас, когда мы спускались все дальше и дальше в глубины Мальвейля. Он стонал и потрескивал в своем вращении. Маленькие вещи опрокидывались, а более крупные выдавливались наверх. Края этой гигантской массы блестели в свете факела, освещавшем разные предметы, банальные и важные, все, что стало частью тщетных попыток сопротивления жертв проклятой династии. Я видел золотую астролябию, армиллярные сферы из бронзы, инкрустированной драгоценными камнями. Я видел большие солнечные часы, не менее пяти футов в диаметре, гномон, выполненный в виде одной железной руки скелета, сжимавшей другую, словно в борьбе. Я видел окно из цветного стекла, его облик напоминал глаз гигантской рептилии.

Солнечные часы и окно встревожили меня. Один их вид внушал беспокойство, они производили впечатление огромной, нечеловеческой древности. Они явно не относились к обычным вещам из жизней жертв Мальвейля. Они были чем-то иным. Я чувствовал, что они поднялись снизу, из глубины. Они были чем-то жутким, и могли принадлежать лишь этому дому, а не какому-либо разумному человеку.

Я задумался, сколько еще таких вещей могло быть в этом огромном вихре, медленно поднимавшемся из глубины.

Ривас продолжал непрерывно читать молитвы, эпиклезы и анафемы. Он ненадолго прервался лишь когда мы прошли мимо солнечных часов.

- Мы очень глубоко под землей, - сказал он.

- Да. Никакие подвалы не могут находиться так глубоко.

Ступени впереди продолжали спускаться во тьму, и конца им не было видно.

- Хорошо, - кивнул Ривас. – Тогда мы продолжим.

Мы продолжили. Бесконечный спуск по огромной спирали лестницы Старой Башни, вниз, вниз и вниз. Я повторял за Ривасом его молитвы. Вихрь хлама вращался, кружась все быстрее по мере того, как мы спускались. Фундамент дома гулко стонал, словно гора. Других нечестивых проявлений не было. Мальвейль пока не наносил удары.

Мне было страшно думать, какими мощными они окажутся, когда наконец обрушатся на нас.

Сначала я не заметил сияния. Оно было еще слабым. Я лишь обратил внимание, что некоторые предметы вокруг нас видны более ясно. В то же время моя тревога все росла. Странные фрагменты мыслей мелькали в моем разуме, скользя, словно ртуть, но не сливаясь вместе. Когда я заметил, что света стало больше, я также увидел, что с ним было что-то не так. Этот свет был хуже, чем тьма. Он вел себя не так, как должен свет. Он, казалось, стекал и лился словно вода. Его цвета были безымянными. Неестественное свечение лилось к нам ручейками из глубин. Оно мигало, рассыпаясь каплями, потом сливалось вместе, превращаясь в пленку слизи безумных оттенков.

Я взял Риваса за руку, остановив его. Он не сопротивлялся. Его молитвы замерли на устах, когда он посмотрел на жуткое свечение, ползущее по стенам и ступеням.

- Это энергия варпа, - сказал я.

Мне везло в моих путешествиях по Имматериуму. Поля Геллера на каждом корабле, на котором мне довелось бывать, исправно держались. Но однажды они начали поддаваться под ударами варп-шторма. Буря в варпе была достаточно сильной, чтобы сбить нас с курса, и мы вышли в реальное пространство в сотне световых лет от цели полета и спустя восемь месяцев после перехода в варп. В самый опасный момент бури, хотя все иллюминаторы были плотно задраены, потоки энергии варпа просочились в некоторые отсеки внешнего корпуса. Мы немедленно задраили их, но зрелище этого света, который не был светом, цветов, которые не были цветами, мигающего и пляшущего пламени безумия осталось в моей памяти. Теперь ужасы этих воспоминаний ожили снова.

- Значит, вот что совершил Деврис Штрок, - сказал Ривас. – Он открыл портал в эмпиреи в этих глубинах.

- Это отсюда приходят ужасы?

- Да.

«И наши богатства тоже».

Внезапное появление такого изобилия полезных ископаемых в недрах Мальвейля не могло иметь рационального объяснения. Но могло иметь объяснение иррациональное.

Ручейки света становились все сильнее по мере того, как мы спускались. Вихрь хлама вращался еще быстрее, и теперь явно поднимался. Я представил, как он вырывается из крыши Старой Башни, разбрасывая по округе оскверненные вещи, как Мальвейль распространяет свою скверну дальше и дальше…

- Мы не можем спускаться дальше, - предупредил я.

Я уже не надеялся, что у этой лестницы будет конец. Старая Башня уходила все дальше и дальше вниз, ее основание было где-то в варпе.

- Я знаю, - сказал Ривас. – Еще немного. У нас будет только один шанс. Мы должны использовать его.