Deuscreator – Моряки Зелёного Моря (страница 10)

Кобра глубоко вдохнул. Выдохнул с шипением. А действительно, почему это должны сделать они?

Потому что у них есть шар? Передай шар Дому Славы и забудь всё, как страшный сон. Потому что так повелел Иистир? Потому что это важно тому самому? А кому важно то, что важно изгнаннику из инфернума без Дома?

А почему кто-либо другой? Кто ещё должен этим заниматься в мире, где каждый готов свалить ответственность на другого?

– Я не знаю, Ворчун, – Кобра рухнул на стул, слизнув с клыков натёкшую слюну. – А кто, если не мы? Кто ещё пойдёт нас спасать? Дьяволы? Нет. Они сгрызут друг друга в политической борьбе, а нас спасать не станут. Иномирцы? Забудь, они сбегут в свои миры, как придёт беда. Они никогда нам не помогали, не помогут и сейчас. Другие десейрийцы?… Ворчун…, – Кобра посмотрел на механика, сложив руки. – А почему десейриец должен сказать себе “я должен пойти в Зелёное Море и уничтожить Врата, через которые вторгнутся ангелы, чтобы меня убить”? Даже если бы они обладали моими знаниями, нашими умениями и нашими ресурсами? Почему другие должны быть на нашем месте? Может мы окажемся единственными исключительно потому, что именно мы на это и решились?

– Мы не настолько хороши, Кобра, – Ворчун уже сложил недовольно руки и пожал плечами, однако его движения выдавали задумчивость.

– Нам благоволит судьба, Ворчун. Вспомни Молчуна: он единственный во всей Десейре кахашир, с достоинством принявший новый мир за пределами его племени. Пулемёт в его руках говорит очень громко. Или меня; с меня кожу раза три снимали, я жив. За мной гоняется одна шестая дьявольских домов, а мне хоть бы хны. Или посмотри даже на себя. Тебе приходят в голову гениальные чертежи, а каков ты за баранкой? Ха! Да ты с лёгкостью управишься даже с самой тяжёлой машиной. И не говори, что не замечал этого за собой!

– Всё, старый, ты с ума сошёл, – взмахнул Ворчун рукой, после чего постучал по столу костяшкой пальца. – Это называется талантом, Кобра, и в нём нет ничего сверхъестественного. Люди, которые начинали мнить себя избранными, умирали самыми жалкими смертями, это факт, етить тебя, прислушайся, пока не поздно.

– Это не то, Ворчун. Я говорю, что мы достаточно опытны, дабы дожить до тридцати с таким ворохом приключений за нашими спинами. Пора добавить ещё одно.

Ворчун ничего не ответил. Он достал самокрутку и небольшой железный коробок. Вытащил похожий на огниво маленький стержень с несгораемым пухом и, чиркнув, извлёк пламя. Прикурил. Сделал глубокую затяжку, выдохнул в другую сторону. Кобра молчал.

– Так не хочу переезжать, ты б знал, – хмыкнул Ворчун наконец. – Снова на новом месте, то, сё… Я подумаю, Кобра, хорошо? Рация у тебя есть?

– Найдётся, – кивнул Кобра и выдохнул.

– Записывай тогда, встретимся на короткой, сто шестнадцать точка три. Завтра утром. Если что надумаю, свяжусь по ней. С нашими старыми кодовыми.

– Если решишься, собирай семью, вещи, направляйся ровно на север по тридцать пятому пути, но левее. Я тебя там найду, – сказал Кобра и, скатав чертежи в рулон, быстро двинулся к выходу, но на прощанье повернулся и посмотрел в глаза старому другу. – Вся Десейра рассчитывает на нас, Ворчун, – а после прошипел – Вся, даже если этого не знает, Ворчун.

***

Деньги. Деньги заставляют мир крутиться.

Плохо, когда за деньги убивают или умирают, однако ещё хуже, когда ради них живут. Это значит, что человек не нашёл никакой другой, более великой цели, чем зарабатывать себе на пропитание и приумножать богатство.

Впрочем, а что Кобра знал о богатстве? Мало того, что он никогда не жил в роскошных палатах, так он даже никогда не видел их вблизи. Только сейчас, сидя на одном из высоких барханов, он в бинокль наблюдал шпиль на золотом куполе, испещренном символами паутин.

Ветра обдували его, наблюдавшего за дорогой. Ночью он успел немного поспать перед рассветом, и теперь сидел с рацией, надеясь, что за день услышит хоть что-нибудь от Ворчуна. Что тот действительно соберёт свою семью и как следует подумает над их общим положением.

«Интересно, вот весь день я тут просижу, а если Ворчун решит со мной не ехать? Проклятье, надо было хотя бы Молчуна попробовать украсть, вот он – мужик, хоть в огонь, хоть в пасть, может он согласился бы?»

“Друзья – это самое великое, что может иметь человек. Надежда, любовь и всё то, что даёт жизни чувство жизни – это друзья”, – говорил когда-то Отто Ин, известный как «Бродяга» – “Да, они могут бросать тебя или даже предавать, но если дружба действительно была великой, то даже после предательства ты продолжишь любить то время, что вы провели вместе”.

Кобра начал понимать эти слова только после долгих-долгих размышлений и попыток представить, каков тот чудный иной мир, лежащий за пределами Врат? Каков тот мир, что он никогда не увидит…?

Пескожук, сидя у подножья бархана, поедал свой утренний корм, пока Кобра довольствовался пустым желудком, на себя денег не хватило. Если Ворчун не явится, то Кобре потребуется хотя бы сильный жук, дабы добраться до города под управлением Дома Славы. А он сам как-нибудь потерпит, лишь бы воды хватило.

На песке трудно различить «пути», особенно после очередного шторма. Однако после разъездов, караванов и прочих путешествующих на машинах на протяжении часов оставались разъезженные колеи. Ещё пару лет назад почти все ездили исключительно на жуках, а машины казались уделом исключительно дьявольских эмиссаров, которым за очень верную службу в смертном мире была пожалованы. Теперь всё менялось.

Кобра лично наблюдал, как медленно но верно менялась эпоха, и наступал новый век двигателей, возобновление отношений с иными мирами, новое славное оружие…

На рации, что он держал одной рукой, пока другой придерживал бинокль, замигал зелёный огонёк, сообщивший, что на канале кто-то появился. Кобра зажал кнопку, и из рации послышался искажённый радиосвязью голос Ворчуна.

– Приём, приём, говорит В-1. К-1, ты на связи? Приём, повторяю, говорит В-1…

– В-1, это К-1, слышу вас хорошо, – ответил Кобра и всмотрелся на дорогу.

По ней пылил большой торговый грузовик, обитый железными пластинами, пускай и без сопровождения. Эту махину Кобра видел вчера на заднем дворе у Ворчуна.

Позади его нагонял целый конвой, разглядеть который пока не представлялось возможным; облако пыли, поднятое фурой, мчащей на всех парах, затрудняло видимость. Но несколько машин точно.

– К-1, у меня плохие новости, у нас пара красных жуков на хвосте, как слышно? Как думаешь, что будем делать? Попробуем дать бой? – послышался голос Ворчуна из рации.

Конвой догонял грузовик. Теперь, когда Кобра смог рассмотреть символы, он увидел присыпанную пылью кровавую лужу, выплеснутую на капот одной из флагманских машин. Дом Крови.

– Голубки, ваши шифровки ни к чёрту, – послышался из рации ещё один голос, на сей раз женский. У Кобры похолодело внутри, бок зачесался, но он даже не подумал им заниматься сейчас. – Я обещала тебе вчера, что добром это не кончится. Сначала мы изрешетим твою колымагу, а после я как следует искупнусь в твоей крови, жрец цилиндров. Молись богам, ибо я утащу твою душу прямо в чёрную реку своего покровителя, – почти с наслаждением произнесла ведьма. – А ты, Марк, я знаю, что ты ещё здесь, ты можешь бегать, можешь прятаться от моей магии, но голова твоя будет висеть у меня на капоте. У меня давно для неё оставлено местечко.

Сначала послышались отдалённые завывающие боевые гудки. Кобра уже кинулся вниз по бархану к пескожуку, что отдыхал после завтрака, и съехал по песку, на ходу закидывая рацию и бинокль в рюкзак.

Со стороны дороги затарахтели пистолетные и автоматные очереди.

– Твою мать! – из рации послышался вопль Ворчуна, перешедший в ругань. – Отвали, стерва! Наш движок мощнее, и у нас куча брони. Думаешь, твои ржавые колымаги нам чета? Молчун, а ну, дай ей жару!

Кобра с разбегу взобрался на жука и схватил поводья обеими руками.

Пескожуки не самые быстрые создания и с машиной на скорости у них шансов нет, но у Кобры не было выбора. Перед ним были воины Дома Крови – серьёзные соперники, а у Ворчуна всего лишь торговая фура. Бронированная, быстрая, но она будет сожрана кровавой бандой, если ничего не предпринять.

Громко и тяжело застучал пулемёт. Молчун. Ему ответили короткие очереди пистолетов или одиночные залпы более крупных ружий.

С одной стороны, выводить пескожука вместе с шаром жутко опасно и безрассудно, но разве был другой вариант? Перетерпеть и посмотреть, чем всё закончится? Нет.

Кобра выхватил длинный нож и срезал застёжку упряжи. Верёвка скользнула на песок, шар свалился наземь и замер. «Нельзя его потерять. Нельзя его потерять» – думал Кобра. Раздалась ещё одна автоматная очередь.

– Вперёд, мальчик мой, нам нужно спасти пару жизней. Вперёд! – дёрнул он поводья, одной рукой опуская со лба песчаные очки на кожаном ремешке. Жук выкинул вперёд передние лапы и быстро-быстро поскрёб ими по песку, набирая невиданную за эти дни скорость.

Шесть машин: торговая фура Ворчуна, три украшенные костями “гончие” и два средних “железных рвача” приближались. Лишь Дом Крови позволял себе палить безрассудно, осыпая стальную броню малым калибром. Штурмовики, вооружившись короткими копьями, ждали возможности подобраться ближе. Из задней части торговой фуры, вместе с могучим и яростным рёвом Молчуна, стучала пулемётная очередь. Молчун высаживал месячный запас слов и пуль.