Deuscreator – Моряки Зелёного Моря (страница 11)

Пули со звоном били по капотам «гончих». Сразили наповал высунувшегося штурмовика с копьём. Разбивали бронепластины, чьи обломки отлетали в дорожную пыль. Пробивали насквозь небронированные части. Корёжили лобовые жалюзи, разбивали бампера, пытаясь добраться до двигателя. С «железных рвачей» отрывали выставленные на кузове окровавленные острые клинки.

Стрелки – разумные, завёрнутые в кровавые ткани, с масками из обелённых черепов -пугающе крича, вели по грузовику огонь. Пули били по грузовику, оставляя вмятинки на стальной броне, навылет пробивая брезентовую подкладку, и стремились ранить единственного защитника фуры.

Две «гончие» объехали по бокам широкий зад грузовика, пытаясь обогнать фуру и достать водителя. Кобра увидел, как один из инферлингов-воинов, обмотанный кровавым шарфом, развевавшимся на ветру, высунулся из окна и зажал спуск. Его автоматический пистолет застучал пулями по бронированному стеклу кабины фуры, будто просил приглашения войти.

Смуглое лицо Ворчуна отпрянуло от окна, спрятавшись за дверью. Очередь прошлась по двери, оставляя на ней вмятины. Кобра, набирая на пескожуке скорость, произнёс заклинание, ветром подняв тучу пыли вплоть до самой дороги.

Огромный жук с испуганным и воинственным рёвом нёсся сквозь песчаную мглу, куда гнали его поводья. Его страшили рычащие моторы машин и оглушительные выстрелы, но он всё равно продолжал бежать.

Это и есть определение мужества. Боишься, но делаешь то что нужно.

Кобра, держа поводья левой рукой, правой сдёрнул с себя винтовку и примостил на предплечье. Он знал, что патроны понемногу заканчивались, и нужно быть экономнее, а на трясущемся жуке, да ещё и через горсти песка, бьющего в очки, о стрельбе можно было забыть. Во всяком случае, об обычной.

– Индургум, гротак, харк, – чётко произнёс Кобра заклинание, и по винтовке волной вспыхнули тёмно-фиолетовым светом символы. Он вжал ладонь в острый кристалл, прорезав кожу, и напитал его кровью.

Водитель Дома Крови – смуглый парень с обожжённым лицом и железной рукой, поднял глаза и увидел, как из песчаной завесы совсем рядом с ним вырвался огромный жук и верхом на нём Кобра, что направил на него ствол моновианского автомата.

Очередь прошила насквозь дверь автомобиля. Отдача слегка задрала прицел, разброс прошёлся по всему салону. Водитель вскрикнул, пара пуль пробила его стальную броню, однако он не умер и продолжал держать руль и вжимать педаль.

Из салона «гончей» в пикапный кузов выбрался оранжевый стрелок-инферлинг с однозарядным дробовиком. Он только повернулся, вскидывая оружие, как автоматная очередь сразила и его. Он схватился за плечо, оступился и вылетел за борт.

Кобра, держа поводья, притёр жука к «гончей», закинул автомат за спину и перепрыгнул в кузов, с грохотом приземлившись на его железное днище. Пескожук, почувствовав сорвавшегося седока, прибавил ходу. Его усердию можно было позавидовать, но его не хватало; он всё равно медленно но верно отставал.

– Шу, отходи! – крикнул Кобра жуку, обернувшись и махнув рукой в попытке спугнуть с опасной дороги, но тот не понял команды.

Полубронированные лобовые жалюзи, двери без окон, квадратный капот с «зубастым» бампером из труб и решёток. Кузов пикапа и шины с шипованными дисками. «Гончие» были быстрыми, но оружия на себе не имели, только стрелков. Одного из них Кобра уже убил.

Остался умирающий водитель, а машину уже начало бросать из стороны в сторону. Рядом с Коброй в кузов попала шальная пистолетная пуля. Кобра распахнул дверцу из кузова в салон и ввалился внутрь.

В салоне алый инферлинг с человеческим черепом-маской и плотной повязкой на голове стащил с сидения мёртвого человека-водителя, удерживая руль. Кобра схватил его за плечо и развернул к себе.

– Привет, – сказал Кобра и ударил противника в нос кулаком в перчатке со стальными вставками, раздробив череп-маску. После чего схватил растерянного инферлинга за плечи и вытолкал через дверь, силой заставив ту распахнуться настежь.

Лишь автоматический компенсатор заставлял машину всё ещё ехать прямо, а не свернуть с пути, но техника уже сбавляла скорость. Кобра влез за руль и вжал педаль газа в пол; в воздухе появился кислый запах сгоревшего бензака.

Молчун стоял у заднего борта фуры с пулемётом наперевес, он кричал, дабы не оглохнуть от стрельбы. Пули заливали одну машину за другой. Пара “гончих” отстала, либо дымясь, либо крутясь на месте с расстрелянными водителями. Один из «железных рвачей» серьёзно пострадал. В Молчуна уже не раз прилетело, пистолетные пули вязли в жилете, царапали руки.

Один из воинов Дома Крови высунулся из кузова «гончей» и дал по Молчуну очередь из автомата. Пули прошили жилет и, скорее всего, достигли цели. Молчун отшатнулся, но с ещё более яростным криком срубил стрелка из пулемёта. Сквозь пробоины в жилете прорастали костяные отростки. Регенерация кахаширов порой пугала.

Вой боевого рога перекрыл рычание двигателей и звуки стрельбы. Сквозь щёлочки лобовых жалюзи своей «гончей» Кобра увидел, как из-за барханов с обеих сторон дороги вылетели двухколёсные байки с седоками, одетыми в броню из всевозможных автомобильных принадлежностей, от покрышек до металлолома. Рейдеры!

Кобра выругался: стервятники позарились на ослабевших в схватке противников. Что хищные птицы, что жуки – они нападали даже на пустынных львов и нередко могли забрать себе всё. Единственное, что хорошо, Рейдеры – не то же самое, что хищники. В них никогда не будет достаточно животного чутья.

Один из мотоциклистов подпрыгнул на бархане и швырнул зажигательную бомбу на капот фуры Молчуна. Что-то бахнуло у бронированной части «железного рвача», пистолетная очередь прошлась по лобовым жалюзи, местами оставив колотые дыры. Кобра еле успел вжаться в руль, пули чудом не задели. Разве что осколок ударил по левому рогу.

Кобра потянулся под руль, обычно там держали запасное оружие, и не прогадал. В руку лёг полуавтоматический пистолет.

Если что-то легко достаётся, нет смысла за это держаться. Дай этому уйти. Что машине, что оружию.

Именно поэтому сразу, как появилось “окно” для подъёма головы, Кобра схватил трофейный пистолет и выстрелил в мотоциклиста. Пистолет выплюнул девятимиллиметровую пулю, прошивая жалюзи насквозь, и сразил мотоциклиста наповал. Тот свалился под колёса своего “железного жука”, и мотоцикл перевернулся через него, взметнув облако песка.

– Я умоюсь кровью каждого из вас! Каждого в отдельности и всех вместе взятых! – раздался знакомый женский голос, подобно ударившей молнии средь ясного неба. – Исаарто, инхото, фирто! – послышалась комбинация магических слов на дьявольском наречии.

Кобра увидел на одном из “железных рвачей” её – алую инферлингшу с обмотанной длинным кровавым шарфом головой и черепом, сквозь чьи глазницы проходили её рога. Она крепко держалась на крыше среди ржавых клинков, и танцевала в кровавом танце.

Каменные перчатки на её руках выросли в копьё с широким чёрным лезвием, которым она стала размахивать над собой. Пулемётная очередь прошла над её головой.

Молчун вскрикнул, выронил пулемёт на пол кузова фуры и схватился за живот. Из раны сквозь его пальцы в сторону магички протянулась кровавая нить. Тело водителя-человека в машине Кобры вдруг поднялось: из его глазниц, открытого рта и пулевых ранений сквозь окна потянулась кровь.

Он не был жив и не обернулся нежитью, однако странная магия заставила тело подняться в воздух и полететь, словно на привязи кровавой нити. Окоченевшее и левитирующее, оно стало мешком, из которого заклинательница вытягивала кровь. То же происходило и с остальными телами, оказавшимися поблизости, даже ещё один застреленный Коброй мотоциклист не свалился с байка, а полетел, как в невесомости, пока байк вылетел из-под него, как сбежавший жук.

В воздухе отвратительно запахло серой и свежей кровью. Этот запах был настолько ярким, что даже Кобра, всю жизнь имевший дело с кровью, почувствовал знакомый тошнотворный позыв. Он почувствовал, как запульсировали его вены и как задвигалась кровь по артериям. Вжался в руль, пытаясь сконцентрироваться на езде. Голодный желудок как рукой скрутили, пытаясь сжать, словно тряпку. Пистолет и так выпал из рук, свалившись на пол кабины. Тело сковывало, когда рядом по воздуху протекала линия крови, её магическое влияние мутило разум.

Словно одна большая артерия, кровь плескалась у него над ухом и будто высасывала из него жизнь. В самой душе становилось холодно и бесчувственно. Ощущение было похоже на горячку от загноившейся раны, когда кидает то в жар, то в холод и бесконечно мучает слабостью.

Он попытался оттолкнуть безжизненный кровавый мешок водителя, но тот лишь отлетел вглубь салона и застрял там, недосягаемый, но отравляющий одним своим присутствием.

Это нужно было прекратить сейчас же.

Но ни магия, ни даже движения не выручали Кобру из этой ситуации, пока осквернённое тело водителя находилось в его машине, и в нём оставалась кровь. Трудно было даже думать, а ученица самого дьявола из Дома Крови продолжала напевать ведьмовские мантры и танцевать страшные танцы. Слова её песни болезненными вспышками отдавались в голове каждого, кто оказался рядом с кровавыми нитями или их источником.