Deuscreator – Мельница Душ Разумных (страница 8)
«Как странно. Технологии этих существ я никогда не видел, хотя они больше всего напоминают Предтечей – древнюю расу, что оставила после себя Чёрные Врата, по которым разумные и научились перемещаться между мирами. Неужели это они? Учёные были склонны думать, что у них были большие змеиные хосты вместо ног… И что же у них за структура такая? Если они военные, разве военным дозволено препираться друг с другом? А препираются ли они? Похоже на то».
– Отменить, завести, допросить, – приказала “М”, указав на Соласта, после показала позади себя, обернувшись, и сказала пару слов, из которых Соласт понял только последние. – Оцепить, сокрыть.
Почему-то Соласт испытал большое облегчение, хотя его сердце подсказывало, что радоваться пока рано…
Соласт услышал пронзительный писк прямо над ухом и внезапно полностью ослеп. Даже его голос показался глухим вместе с кончиками пальцев, которые он перестал ощущать. Он лишь понял, что гравитация внезапно перестала иметь значение; что-то подняло его с ужасающей лёгкостью и куда-то потащило.
Учёный ещё никогда не был так сконфужен.
Глава 3, “Добрый попугай и злые кошки”
Перенесёмся на пару дней после прибытия Чуда на землю в отдалённый город Меррик.
Солёный морской воздух, что делал из мальчиков обросших морских волков, а из женщин обветренных старух. Прибрежные радости в виде дешёвой выпивки, лёгкой любви, да работы, не обязательной настолько, что она менялась сама по себе.
Гудели стальные туманоходы, загребая воду лопастями и лениво уходя или возвращаясь из-за туманного горизонта. По мощёным улицам катались старомодные трамваи, на которые порой цеплялись молодые ребята для бесплатных поездок по старым улицам.
Местами шныряли магические метёлки, сметающие грязь прочь в тёмные канализации, где собирались местные искатели в обустроенных подпольных барах.
Меррик – город Молота и старинного духа городских первооткрывателей. Охотников в медвежьих шапках, что истребляли целые опасные виды ради славы, трофеев и защиты своих домов.
Несмотря на то, что город уже не раз накрывали сизые туманы, люди продолжали жить тут, даже когда аномалии переламывали дороги, а по улицам бродили магазинные манекены, готовые толпой подстеречь безоружного горожанина. Сейчас же город цвёл, получив долгожданную передышку.
Всё было настолько безмятежно, что один бледный эльф с длинными белыми волосами мог спокойно, закинув ногу на ногу, почитывать газету, прикрыв голову серой кепкой рабочего класса, что, тем не менее, иногда светила разноцветной внутренней набивкой. Эльф был одет в длинный плащ с высоким тёмным воротником, который каждому любителю кинофильмов был знаком по образам “сомнительных личностей” или же мрачным детективам. Украшал этот образ очень интересный элемент, который был эльфам совсем не свойственен – комически большие чёрные усы, что кончиками своими вплетались в белые волосы, и которые эльф постоянно расчёсывал пальцами.
Заголовок газеты тоже был примечателен; это были иностранные новости из блока Щита – ближнего соседа стран Молота. Самых обширных и богатых земель, где процветали компании и многочисленные земли “очищались” огнём и мечом.
Новости гласили: “Крышесносное оправдание! Финальная речь мятежника-анархиста закончилась самоубийством прямо в суде с помощью револьвера наёмницы” и “Ивет Киптокен признался, что вся группировка Попугаев, участвовавшая в убийстве сенатора Маггогра, состояла из тех, кого он заколдовал”. Одному событию в подробностях посвятили аж весь газетный разворот.
Читая подобные новости, эльф только надменно посмеивался, аки герцог, но прочитав очередной отрывок, не выдержал и засмеялся в голос, чем распугал с ближайшей ветви ворон. Его смех, мелодичный и вызывающий, по правде говоря, пугал малочисленных разумных, что оборачиваясь на него, прогуливались по парку. Впрочем, мало ли во Франгире умалишенных?
Однако эльф не просто так просиживал свои штаны; он долгое время ждал, пока не почувствовал лёгкий зуд на коже и не прислушался к нему.
В нескольких кварталах отсюда ему подал сигнал его магический питомец-фамильяр. Ожившая тряпичная кукла с зелёными пуговицами вместо глаз заметила кое-что. Сложив газету, эльф поднялся и чуть подпрыгивающим лёгким шагом направился в обозначенное место. Время пришло.
Выбравшись из парка, он свернул в переулок между бледно-жёлтыми домами, украшенными древней дварфийской резьбой. Утром здесь зачастую встречались только торговцы на первых этажах, пересекаясь с поставщиками свежевыращенной еды, а вечером – уставшие работяги, весь день тянувшие ящики в порту и сейчас выбравшиеся на перекур.
– Эу, а ты чадлова хрена забыл тут, остроухий?!
Чего эльф решил не учитывать в плане, так это последних. Пробегая по переулку, он почти незаметно проскользнул мимо группы работяг, раскуривавших грубые табилярные папиросы (из водорослей – табилярий, дешёвых и сухих). Его окликнул дварф.
Эльф тем временем даже внимания не обратил, попытавшись проскользнуть мимо, но крепкий орк крепко ухватил его за шиворот.
– Чего здесь трёшься, падаль? – рыкнул он, повернув хрупкого эльфа к себе лицом. Кепка слетела в грязь, показавшись радужной стороной наружу, а в белых волосах отчётливо стали видны отдельные нити, кожа на шее была такой сухой, что стала больше похожа на кусок текстиля.
Но эльф, даже будучи одёрнутым, широко улыбнулся, бесстрашно взглянув в глаза орку. И не он был тем, кто моргнул первым.
– Господа-работяжки, рабочие и портняжки, бородатые и засаленные, ах я бы рад поговорить, но меня не-ждёт старый друг! Ох мне бы побежать!
Он выхватил из-под полы плаща длинную толстую швейную иглу, обмотанную руническими пергаментными полосками на манер рукояти, что свились цветными нитками: красными, зелёными, фиолетовыми, белыми, синими и всеми остальными.
Орк, увидев странное оружие, попытался ударить эльфа, но тот танцевальным движением дёрнулся прочь из его руки, а ту в мгновение ока оплела цветная паутина.
Движимая чудным заклинанием, паутина распространялась, выстреливая волокнами; те вцеплялись в стены домов и уличную грязь. Хватали работяг за руки, обвивая их пальцы и ломая папиросы. Облепили рты и шеи, на секунду перехватив дыхание.
Весь переулок стал похож на странное прибежище цветастой аномалии; он был забит неравномерными паутинными полотнами, в которых застряли мычащие и рычащие работяги, чей день только что был интересно разноображен встречей с волшебником.
Сам же волшебник схватил мозолистую орочью руку, что только крепче сжимала его воротник, пытаясь не упустить, и наколдовал следующее несуразное заклинание; из эльфийской ладони вырвались десятки разнообразных языков, что стали щекотать и облизывать руку работяги. Тот во внезапном приступе отвращения разжал хватку, и эльф вырвался, по пути выдрав сапог из цветастой паутины.
Он подхватил кепку и вместе с ней взбежал по сложенным друг на друга деревянным ящикам, прислонённым к деревянному забору, и оглянулся на секунду. Ну не мог же он уйти, не попрощавшись.
Орк тем временем сорвал с себя моток липкой цветной паутины, посмотрел на эльфа и погрозил ему кулаком.
– Ты! Чёртов межмирец! Ща я до тебя…
– “Непременно доберусь!”, – передразнил эльф почти похожим орочьим голосом, который никак не мог прозвучать из тонкой эльфийской шеи. Эльф даже поднял кулак, сжимавший кепку для пущей убедительности. – “И тогда ты у меня попляшешь, богатомордая падаль! Заверну тебе твои усищи аж в анналы дворфийской истории!”
А после эльф отчебучил такую фразу, что даже работяга орк слегка опешил от её вопиющей грубости, и которую после не смог повторить даже при большом желании.
– Ничего, судьба сведёт, ты мне в ответ что-нибудь расскажешь! Чао!
Когда орк только закончил обдумывать его слова, след странного эльфа как ветром сдуло. Орк хмыкнул, но в погоню не бросился; эксцентричный волшебник может и был вероятно нарушителем спокойствия и злоумышленником, готовым ограбить соседа, но он не стоил проблем. Как знать, может в следующий раз от него останется не только цветная паутина, что растворяется как очень плотная и липкая сахарная вата под дождём… Быть может в следующий раз после стычки с ним останутся глубокие царапины и ожоги. Не этого хотелось простому рабочему в конце его дня.
Эльф тем временем добежал до нужного дома и задрал голову кверху; на самом верхнем этаже трёхэтажного многоквартирника виднелось бронированное окно, выходящее прямо во внутренний дворик. Эльф посмотрел на часы – вроде как время пришло – потом посмотрел наверх; кто-то изнутри как обычно открыл оконце и, скорее всего, пошёл заваривать чай.
Эльф, стерев орочью кровь с волшебной иглы, взмахнул ею ещё разок и тихо, почти под нос, нараспев произнёс сложное заклинание:
– Когда душа, расправив крылья, дерзает в сказочный полёт, я вознесусь, не без усилья, во область чистую высот!
В один миг за спиной волшебника хлопнули два широких, сплетённых из текстильных листов и разноцветных ниток, крыла, похожих на крылья летучих мышей. Эльф взмахнул ими и оказался в воздухе. Стараясь не переборщить с ещё малоизученной экспериментальной магией, он поднимался медленно, но верно, стараясь хлопать как можно тише.