Deuscreator – Мельница Душ Разумных (страница 10)

Можете представить, что почувствовала межмировая наёмница, когда проснулась от голоса в голове, что принадлежал тому, кто ещё неделю назад был взят ею в плен, передан суду и там внезапно застрелился на глазах у публики?

Она тоже не смогла это представить. Потому что этот поток растерянности и возмущения был неописуем.

***

Теперь мы вернёмся обратно к Соласту и узнаем, куда он пропал, что он узнал, и останемся с вопросом, а что его теперь ждало?

Соласт Эхо Лье Бьяно пришёл в себя запертым в довольно узкой камере из тёмного металла, огороженной силовым полем. Здесь находилась небольшая вертикальная капсула, похожая чем-то на душевую, и полка, на которой Соласт изначально был положен. Что было интересно, она, словно магнит, слегка отталкивала от себя тело, мягко обволакивая его неким магическим полем. Лежать из-за этого было приятно и мягко, несмотря на отсутствие перин.

В голове было тепло и спокойно, будто Соласт отходил от мягких обезболивающих и недавно выпил травяного чаю. Тревоги в душе никакой не было, учитывая, что в такой ситуации он оказался впервые.

В камере было довольно прохладно, но сухо. Металл казался холодным на ощупь, как весенний забор после засушливой ночи. Впрочем, Соласту ещё оказывало услугу то, что он был полностью облачён в свои одежды, хотя они оказались намного легче из-за того, что из них вытащили все предметы, вплоть до личной цепочки с удостоверением.

За силовым полем находилась высокая фигура, наблюдавшая за ним и с легким любопытством размахивавшая хвостом из стороны в сторону – один из его похитителей. Она была облачена во всю ту же чёрную форму, однако теперь у неё отсутствовал шлем на голове.

Лицо данного существа было немного инородным. Оно напоминало особенно вытянутую кошачью морду с большими глазами и ещё более раскидистыми усами. Волосы у этого представителя разумной жизни находились на голове и были тёмно-голубого цвета, сложенные длинным конским хвостом, а кожа болезненно бледной, какая бывает у низших вампиров. Но до сицилисковой белоснежности этой антропоморфной кошачьей было далеко, бледность в ней перекрывала блеск. Почему-то Соласт инстинктивно предположил именно женский пол, вероятно, это было из-за первичных половых признаков.

Её синие глаза были полностью чёрными, с двумя вытянутыми голубыми зрачками, слегка сверкавшими в отсветах от его камеры.

Судя по букве “Я”, это была голос-капель.

– Блаженного сна, – приветствовала она на чистом общем наречии. – Ты понимаешь меня?

“Какая красивая речь у такого существа… Без мурчаний, без дефектов и фырканий, какие бывают у каттусталов. Будто она всю жизнь говорила на общем. Неужели это существо тоже было подвержено влиянию Великого Дракона Артиона – покровителя Арбента?… Или же работает устройство, какого ещё не видел Франгир? Является ли она представительницей жизни вне Колеса? Неужели такая вообще существует?… И есть ли разница, что и без того широкие горизонты могут стать ещё шире?”

Соласт кивнул.

– Д-да. Да, я понимаю тебя, – он глубоко вдохнул и выдохнул. – Итак. Вы раса существ, имеющих доступ к технологиям, подобных которым я ещё не видел. Н-нигде…, – он постучал костяшками пальцев по “био-намагниченной” доске. После выдохнул и поправил очки, которые ему оставили. – И я не вижу никаких следов магии. Как?

Кошка оскалилась, чуть приподняв брови. Это был жест одновременно напоминавший и улыбку и угрозу. У неё была очень мощная челюсть, но настолько совершенно ровная, будто была вытесана намеренно. Такое ощущение возникало лишь при взгляде на сицилисков, но в отличие от созданий красоты, эта неправильная кошка не была похожа на статую. Она напоминала скорее робота. Неправильного робота из плоти и костей. Идеального до неправдоподобности.

– Гуа-га-га, – издала она звук, отдалённо напоминающий смех. – Из всех мыслей ты избрал вопрос о том, как всё существует, а не о том, что будет с тобой дальше… Это так удивительно. А я думала, что вы сильнее отличаетесь от нас.

– Скаделы – одна из самых раз-зумных форм жизни, – пожал плечами Соласт, поправив волосы и щупальца. – И это моя работа, изучать реальность для дальнейшего описания и объяснения. Моя участь, скорее всего, это нечто, на что я всё равно не способен повлиять.

Антропоморфная иномирская кошка села, сложив ноги неровным лотосом, и стала слегка похлопывать голым хвостом по полу. Соласту подумалось, что наверное её костюм очень хорошо изолирует. Металл пола казался довольно холодным.

– Мне доверили говорить с тобой, – сказала она. – По правде говоря, никто из нас раньше не взаимодействовал с разумными без покровителей. Мы решили, что ты можешь знать что-то полезное… Да и вообще, мы заинтересованы в живом опыте. После нашего контакта, вероятно, сотрём тебе память и высадим близ одного из ваших поселений.

– Покровители? Кто они?

– Наши создатели, – её безгубое лицо тронуло зубастое подобие улыбки. – Они создали нас себе в помощь. Выведя лучших, они пересоздавали нас снова и снова… Вы бы назвали нас их питомцами, но мы расцениваем себя так, как вы расцениваете учеников ваших мастеров.

– Питомцами? – Соласт задумался. – Это потому, что вы никогда не станете как ваши покровители? Они вас создали, они о вас з-заботятся, распоряжаются вашими жизнями, верно?

– В грубом смысле, – кивнула она, внимательно глядя и скопировав его жест, когда Соласт потёр подбородок. – Ты наблюдателен, но вкладываешь в эти слова не то, что содержится на самом деле. Боюсь, тебе этого не понять. Я говорю это не в обиду.

Соласт помял на языке вкус горького несогласия. Ему-то казалось, что он может понять вообще всё что угодно, на то он и учёный. Это его задача понимать реальность, изучать её и записывать. Да, разумные – не его профиль, но разве это должно его останавливать? Тем не менее, куда больше он не любил с кем-либо спорить. В споре пусть и рождается истина, но куда чаще оттуда извергается лишь негодование, обычно испытываемое другой стороной.

В темноте послышался стук по металлу. Звонкие шаги. Снова раздался голос «М», такой же холодный и чеканный, каким должен быть голос командира. От него веяло проблемами.

Она переговорила с “Капелью” на своём странном языке. Капель отвечала тихо некоторое время, потом повернулась к Соласту.

– Сейчас с тобой поговорит Мелларда, наш командир. Но пожалуйста, не бойся; средь нас ты в безопасности, никто тебя не тронет, ибо ты разумный. Пожалуйста, если что-то ей будет нужно, расскажи об этом.

– Погоди… А…

Она поднялась, собираясь уходить, а Соласт подошёл к силовому полю, приложив к нему руки. Поле казалось мягким, но неподдатливым, словно нагретая стена. – К-как мне тебя звать?

– Можешь звать меня Явкой, – сказала она и снова оскалила зубы вместо улыбки. После она попыталась одобрительно ему кивнуть. – Я буду рядом.

– Довольно нежностей с франгирцем, – оборвала Мелларда. Явка кивнула и ушла в темноту. Послышался мягкий металлический звук, будто раскрылась дверь, но рассмотреть что-либо было невозможно. Всё помещение еле-еле освещалось неоновым светом на уровне плинтуса. – Ты. Назови своё имя.

У Мелларды было куда более острое лицо и чёрные волосы, которые продолжали расти вплоть до её челюсти в виде своеобразных бакенбардов. Её глаза подозрительно щурились, сверкая синей радужкой глаз. Кошачьи усы казались длинными и толстыми, она периодически разглаживала их пальцами.

Мелларда в первую очередь скрестила руки на груди, подняв одну из кистей к подбородку, как бы раздумывая, но её пронзительный взгляд не сходил с лица Соласта. Взгляд не изучал, о нет, он испытывал.

– Эхо С-соласт Лье Бьяно… Или просто Соласт.

– Ты скадел, 24 года, работаешь на станции наблюдателем; ведёшь наблюдение за местностью. Не являешься комбатантом-захватчиком и будешь во всём нам содействовать, верно?

– Д-да, всё так. Хочу грант получить, на изучение разумности аномалий.

Мелларда хотела уже прервать Соласта, но опустила руку, сильней прищурив глаза. В них промелькнул интерес – холодный, расчётливый, но живой, как и у любого, кто гонится за знаниями.

Соласту подумалось, что даже если её руки в солдатской крови, Мелларда могла бы даже фору ему дать в научной гонке…

– Продолжай.

– Эт-то пока не изучено, – стушевался Соласт. – Моя р-рабочая версия такова, что многие аномалии Мон-новиума обладают одинаковыми паттернами, но н-некоторые из них действуют, исходя из собственных соображений и логики. Это примерно так же, как с разумом низших живых существ, в которых нет душ. Ты смотришь им в глаза, и видишь разум и тут… так же. Это если вкратце. Если это так, то мы смогли бы договориться даже с аномальными порождениями. Нашли бы способ… Может даже вы могли бы нам помочь. Вы же говорите со мной на Всеобщем.

– Что заставило тебя думать, что нам он был неведом? – фыркнула Мелларда. – Дар арбентского дракона – это болезнь, что передаётся по мыслям каждого. Стоит единожды заразиться, и твой язык уже больше не будет иметь значения. Лишь те, кому божественное чуждо, избегут этого влияния, но и тех немного.

– Но в-вы ведь не из Франгира, разве нет?

– Из него. За пределами Франгира пустота, насколько хватает мысли…, – Мелларда сделалась суровой и отвела взгляд в кромешную тьму. – Моим создателям некуда больше бежать. И назад пути тоже нет.