Deuscreator – Мельница Душ Разумных (страница 11)
Она сжала кулак и тяжело выдохнула. Не сокрушённо, о нет – так дышит бык, вспахивая землю копытом. Так дышит воин, что получил много ран, но ещё не сдался и ни разу не вскрикнул. Соласт знал точно, если Мелларду однажды загонят в угол, она сделает всё что угодно, но сдаваться не станет.
– Вас называют хайонсутами, верно? Создания-предтечи, что сотворили Врата и оставили по всем мирам Франгира свои сокрытые станции, – Соласт припал к силовому полю.
– Видно, мы чистим историю не так быстро, как нам бы хотелось. Несмотря на то, что ты ошибся, знаешь ты и без того достаточно…, – Мелларда цыкнула, повернувшись к нему. – Но впрочем, ты не дашь остальным узнать большего. Мы ценим разум, но прежде мы ценим жизнь. Твоя память будет стёрта.
– П-полностью? – дрогнул голос Соласта.
– Ни в коем случае, – подняла Мелларда руку. – От четырёх до восьми ближайших лет с ложными воспоминаниями. Когда мы тебя отпустим, статистически ничего с тобой не произойдёт. Ты будешь записан как очередная жертва аномального воздействия. О тебе будут заботиться, и ты вернёшься к своей жизни, где никого, кроме тебя, не волнует твоя жизнь.
На последней фразе её голос дрогнул ненавистью. Жгучим отвращением, настолько ярким, что об этом невозможно было молчать. Будь оно жидкостью, она бы сейчас подавилась ей.
– Н-нет!… Я не могу потерять восемь лет! – с ужасом выдохнул Соласт. – Вся м-моя работа, в-весь мой прогресс… Нет!… Я никому не расскажу о том, что видел.
– И тогда ты расскажешь, как выглядят хайонсуты, – холодно заметила Мелларда, подняв голову. – И из твоей памяти извлекут то, как ощущается металл, из которого они делают свои убежища. Самое главное, что они до сих пор живы…, – она глубоко вдохнула через нос.
– Но многие и так зн-нают, что вы есть, – быстро сказал Скадел. – Доктор Лек. Он рассказывал про треугольные корабли. Про антропоморфных кошачьих! Значит ли м-моя правда хоть что-то, если ей никто не верит? Это в-ведь были вы!…
Она презрительно оскалилась и медленно наклонилась к силовому полю. Её глаза сосредоточенно горели, вглядываясь в его лицо. Казалось, если бы не поле, она бы вонзила ему в шею острые зубы, прекратив его существование.
Соласт отпрянул от поля, чуть не споткнувшись. Он не понимал, кого перед собой видел. Солдата? Зверя? Что именно ей двигало? Что именно она могла с ним сделать? Есть же какие-то покровители. Быть может, от них есть толк, если им сейчас помолиться?
– Именно поэтому мы там, где мы находимся. Ибо наши собратья, сумасшедшие и надутые болваны, беспокоятся о чужих муравьях больше чем о близких собратьях, – произнесла она, шипя. – Мои предки сдались. Они решили скрыться во тьме, чтобы иметь хоть какую-то возможность записать своё наследие, вместо того чтобы продолжать жить.
Она слегка ударила кулаком по стене.
– И теперь вы – те самые, кто наслаждается солнцем на своей коже. Теперь это ВЫ – те самые, кто находит новых знакомых, тех, кто заставил бы их сердца биться. Теперь это вы – те, кто планирует своё будущее, зная, что его ждёт успех и счастье, – она глубоко выдохнула, но потом отпрянула от силового поля и привела в порядок волосы. – Вы удивительны…, – сказала она спокойно и сурово. – Находясь перед тобой, я внезапно вспомнила, что во мне есть ненависть. Что во мне есть боль, которую нанесли даже не мне. И что я говорю с тобой подобно тому, как ваши неудачники кричат богам на небеса, надеясь, что их услышат. Что их проблемы отомщены… А в итоге, это слышим лишь мы и не имеем права на это повлиять.
– Б-боюсь, я тут мало п-помогу. П-психология – не моя специальность, мне в-вообще довольно сложно с разумными…
Мелларда внезапно усмехнулась, когда он упомянул психологию, и посмотрела на него с усмешкой и узнаванием.
– Тогда я верну тебе Явку, и пусть она будет с тобой общаться, раз тебе и ей так нравится. Но знай, франгирец… Стоит ей сказать, что ты больше не нужен, как твой разум первым рейсом отправится в забвение.
И она ушла, на своём языке проклиная Соласта. А тот смотрел ей вслед, потирая голову. Подумать только. Создания, запертые в космосе… Неужели они не могут просто вернуться сюда? Неужели не могут договориться и жить совместно со всеми остальными? Чего он, Соласт, не понимал в этой огромной сфере вещей? Разве не найдётся мест, которые они смогли бы поделить между собой?
Ведь один округ Меллон огромен. Моновиум – ещё больше. Весь Франгир – ха, весь Франгир даже не так плотно заселён, как полупустой Моновиум… Неужели эти умные создания, построившие такие страшные технологии и первыми научившись путешествовать между мирами, не смогли найти решения?
Здесь что-то не так, и Соласту от этого стало грустно. Не за себя, о нет. Он видел чужую проблему – боль, которую не мог понять и не знал, как это решить… Но хотел. Разве это не имело значения?
Глава 4 “Вороний Взор – Прорицательный Дозор”
– Правда-Правда-Правда! – скандировал полуэльф.
– Хорошо… Хм…, – девушка-человек задумалась и, подхватив упавшую с полки банку, кинула её обратно на полку.
– Давай, спроси его что-то тупое, – хмыкнул подначиватель. Ивет же скрестил руки с хитрым видом, ожидая вопросов.
– Ты живёшь наверное почти тысячу лет. Какая вещь смогла тебя растрогать больше всего?
Ивет на секунду сделал очень удивлённое лицо и, правда, потерялся. Растрогать? Его? Что смогло больше всего? Разве он мог бы запомнить что-то такое?
– Бу-у-у, я бы спросил, что было самым мерзким, что он съел, – хохотнул полуэльф.
Ивет хмыкнул, этот вопрос мог быть намного веселее. Он бы подделал историю о том, как его однажды сожрал Регилтисовый слизень, и как Ивету пришлось сожрать его в ответ изнутри. А вот что его больше всего “растрогало”, он даже подделать толком не мог. Мысли, что ворохом кружились в голове, казались ненужными, идеи посредственными, а ложь глупой.
– Всё, болтуна ты сломала, – хмыкнул дварф-заправщик, следя из-за прилавка за игрой, пока за окном медленно перемещались верхушки елей под белым-белым небом и солнцем, ярким, сворачивавшим эту белизну в воронку. Одноглазая самодовольно улыбнулась.
– Дьявольски коварный вопрос, – наконец с восхищением сказал Ивет, хлопнув в ладоши. – Я видел множество безумных звёзд. Например, жука, который тащил кусок хлеба в четыре раза больше себя. По лестнице. Типа по ступеньке, а потом снова вертикально вверх… Но что-то трогательное? Буа! – он потряс руками и захохотал. – Наверное тот случай, когда…
Но Ивет – разговорчивый, неунывающий, сбивающий разумных с толку – вдруг сам замолчал. Он вспомнил правду, эгоистичную, жалкую и душеразрывающую, что превратила его жизнь в инфернум, а возможно, до сих пор в нём держала… Он вспомнил картину одинокой башни. О том, как оставил её на самом-самом видном месте хижины, прежде чем уйти.
Как испоганил её прекрасное небо чёрными надписями.
– Когда-а-а? – девушке нравилось вытягивать из него правду. А ему нравилось давать красивым одноглазым женщинам то, что им нравилось из него вытягивать.
– Был случай. Арбентское небо, куст с ежевикой и холодный летающий обломок, что стал мне пристанищем. – Ивет сориентировался и начал рассказывать. – В моих руках только воздушный пистоль и подзорная труба. Я качу на осколке день, второй. И тут я прокатываюсь мимо острова побольше, на котором…
– Так! Вот тут ты врёшь! – заявил полуэльф. – Быть не может, что ты был чёртовым Изгоем Джеком!
– Эй, вы сами попросили. А мои слова – правда и ничего кроме красивой правды. – Ивет улыбнулся. – В общем, перепрыгнув на остров, я не долетел до края и свалился прямо вниз, пролетев через куст арбентского чертополоха. Вжух, и нет! Сердце в пятки! Лечу, мимо меня косяки арбентских рыб! Чуть летающую макрель зубами не поймал. Прямиком до самого Нулевого Моря летел, сталкиваясь со всем мелким мусором, что там висел в воздухе. Вот это был довольно трогательный опыт, – широко улыбнулся Ивет и развёл руками.
– Как ты выжил-то? – удивилась искательница.
– Получил пару ранений, оцарапался, мне рыба чуть не выбила глаз, но ничего, что угрожало бы жизни, – спокойно пожал плечами Ивет. – Но вот что интересно: я думал, что в Нулевом Море разбиться невозможно. Ещё как можно! Когда в него влетаешь, начинаешь замедляться, но перед этим, не дай бог, если ты попадёшь на острые корабельные обломки! Я выжил только чудом. А как оттуда выбрался, совсем другая история; давай дальше крутить!
Есть в дороге своя прелесть. Тебе куда-то нужно? Это же целое приключение! Ты ищешь маршруты, а вместе с ними способы передвижения. Меняешь ноги на поезда, поезда на дирижабли, дирижабли на попутки, а после оказывается, что твоя попутка – настоящая ходячая заправка с целым искательским контингентом, которые одновременно тебе и братья и конкуренты. Сейчас они крутили бутылку и спрашивали всякое друг о друге, распивая пиво словно студенты, а завтра могли передёрнуть затвор пистолета и приставить его тебе меж лопаток.
Эх, как же всё становится сложно, когда в деле начинают быть замешаны деньги. Они вечно всё портят и остро ставят вопрос о собственном благополучии каждого по разные стороны баррикад. Братья и любовницы сразу превращаются в тех, кто ради года хорошей жизни могут ножом перечеркнуть века твоих приключений.