Дэшил Хэммет – Красная жатва и другие истории (страница 7)

– Мы с ней работали на пару, черт вас побери. Еще вопросы есть?

– Есть, но не все сразу. Правды от вас все равно не дождешься.

Я вернулся на Бродвей, сел в такси и назвал адрес: «Харрикен-стрит, 1232».

4

Харрикен-стрит

Такси остановилось у серого коттеджа. Дверь мне открыл тощий тип с изможденным лицом, абсолютно бескровным, если не считать ярко-красных пятен величиной с полдоллара на щеках. «Чахоточный Дэн Рольф», – сообразил я.

– Мне хотелось бы видеть мисс Брэнд, – сказал я ему.

– Как передать? – осведомился он голосом больного аристократа.

– Мое имя ей ничего не скажет. Я по поводу смерти Уилсона.

– Да? – спросил он, прощупывая меня больными темными глазами.

– Я из Сан-Франциско, из детективного агентства «Континентал». Нас интересует это убийство.

– Как это мило с вашей стороны, – с иронией сказал он. – Заходите.

В гостиной на первом этаже, за столом, заваленным бумагами, сидела молодая женщина. На столе валялись деловые журналы, финансовые и биржевые бюллетени. Заметил я и программу скачек.

В комнате царил кавардак. Мебели было много, и вся не на месте.

– Дина, этот джентльмен работает в детективном агентстве «Континентал», – представил меня чахоточный. – Он приехал из Сан-Франциско в связи с безвременной кончиной мистера Дональда Уилсона.

Молодая женщина встала, отшвырнула ногой валявшиеся на ее пути газеты, подошла и протянула мне руку.

Рост пять футов восемь дюймов, дюйма на два выше меня, широкоплечая, полногрудая. Округлые бедра и большие мускулистые ноги. Рука, которую она мне протянула, была мягкой, теплой и сильной. Лицо потасканной двадцатипятилетней женщины. В углах крупного чувственного рта собрались морщинки. Едва заметная сеть морщинок наметилась и вокруг глаз – огромных, синих, слегка воспаленных, с густыми ресницами.

Длинные каштановые волосы не расчесаны, пробор неровный, верхняя губа справа накрашена сильнее, чем слева. Платье какого-то нелепого винного цвета, с расстегнутыми пуговицами, чулок на левой ноге поехал.

И это была та самая Дина Брэнд, которая, если верить всему, что мне рассказали, пользовалась невиданным успехом у мужского населения Берсвилла.

– Вас его папаша вызвал, дело ясное, – сказала она, скидывая со стула кожаные шлепанцы, а заодно и чашку с блюдцем, чтобы я мог сесть.

Голос мягкий, ленивый.

Я решил говорить правду.

– Меня вызвал Дональд Уилсон. Когда его убивали, я сидел у него дома и ждал его.

– Не уходи, Дэн, – окликнула она Рольфа.

Рольф вернулся, и Дина опять села к столу. Чахоточный опустился на стул напротив нее, положил худое лицо на худую руку и стал смотреть на меня с полным равнодушием.

Она сдвинула брови и спросила:

– Выходит, он догадывался, что его собираются убить?

– Понятия не имею. Я так и не узнал, что ему от меня было нужно. Возможно, Уилсон рассчитывал на нашу помощь, ведь он затеял кампанию по очистке города.

– Но вы…

– Знаете, неинтересно быть сыщиком, когда тебе задают вопросы, вместо того чтобы отвечать на них, – пожаловался я. – Вы же отнимаете наш хлеб.

– Я просто хочу знать, что происходит, – хмыкнула она.

– Какое совпадение, и я тоже. Например, мне хотелось бы знать, с какой стати он принес вам чек на пять тысяч.

Дэн Рольф как бы невзначай переменил позу: откинулся на спинку стула, а тощие руки убрал под стол.

– Так вы и про это знаете? – Дина Брэнд положила ногу на ногу, и ее взгляд упал на поехавший чулок. – Чтоб я еще хоть раз эту дрянь купила! – в сердцах воскликнула она. – Лучше уж босиком ходить! Только вчера целых пять долларов за эти чулки выложила, а сегодня уже поехали. Проклятье!

– Знаю, и не я один. Нунен тоже знает. Про чек, разумеется, не про чулки.

Она взглянула на Рольфа, который уже давно смотрел в сторону, и кивнула ему.

– Вот если бы ты заговорил по-нашему, – доверительно сказала она мне, прищурившись и растягивая слова, – я, может быть, смогла бы тебе чем-нибудь помочь.

– Как же это по-вашему?

– Наш язык – деньги. И чем больше, тем лучше. Я денежки люблю.

– К сожалению, и я тоже. Но, говорят, не в деньгах счастье. – Я вдруг заговорил пословицами.

– Что-то ты темнишь.

– Полиция тебя про чек не расспрашивала?

– Нет. – Она покачала головой.

– Нунен подозревает в убийстве не только Сиплого, но и тебя.

– Очень я испугалась твоего Нунена.

– Нунену известно, что Тейлер знал про чек. Ему известно, что Тейлер приехал к тебе, когда здесь был Уилсон, но в дом не вошел. Ему известно, что Тейлер бродил где-то поблизости, когда застрелили Уилсона. Очевидцы рассказывали ему, что над трупом Уилсона стояли Тейлер и какая-то женщина.

Дина взяла со стола карандаш и в задумчивости стала водить острием по щеке, оставляя на слое румян маленькие черные завитки.

В потухших глазах Рольфа вдруг вспыхнул огонь. Они лихорадочно заблестели. Глядя на меня в упор, он подался вперед, однако руки из-под стола не вынимал.

– Тейлер и мисс Брэнд не одно и то же, – бросил он.

– Тейлер и мисс Брэнд знакомы, – возразил я. – Уилсон принес чек на пять тысяч долларов, после чего был убит. Если бы он предусмотрительно не заверил в банке этот чек, мисс Брэнд могли бы его не оплатить.

– Господи! – воскликнула Дина. – За кого ты меня принимаешь? Если бы я хотела его убить, я убила бы его здесь, без свидетелей, либо дождалась, когда он уйдет подальше от дома. Не такая уж я дура.

– А я и не говорю, что его убила ты. Я говорю, что толстяк Нунен шьет тебе дело.

– А чего, собственно, хочешь ты?

– Хочу выяснить, кто убийца. Настоящий убийца.

– А если я тебе помогу? – поинтересовалась она. – Что я с этого буду иметь?

– Спокойную жизнь, – сказал я, но она покачала головой:

– Мне нужны деньги. За информацию надо платить. А о цене сговоримся.

– Исключается, – улыбнулся я. – Забудь про денежные знаки и займись благотворительностью. Представь себе на минуту, что я Билл Квинт.

Весь побелев, с трясущимися губами Дэн Рольф вскочил со стула. Затем, когда девушка лениво, добродушно рассмеялась, сел опять.

– Он считает, Дэн, что я не нажилась на Билле. – Дина подалась вперед и положила руку мне на колено. – Допустим, ты заранее знаешь, что служащие какой-то компании собираются устроить забастовку. Знаешь даже, когда именно она начнется и когда кончится. Так неужели, зная все это, ты не пойдешь на биржу и не сделаешь деньги? Наверняка пойдешь, – с воодушевлением закончила она. – Так что не думай, что Билл ушел, не расплатившись.

– Тебя избаловали, – сказал я.

– С чего ты такой прижимистый? Ведь не из своего кармана платишь. Тебе же дают на расходы, правда?

Я ничего не ответил. Она хмуро посмотрела сначала на меня, потом на свой чулок и, наконец, на Рольфа.

– Может, расщедрится, если дать ему выпить? – сказала она.

Чахоточный молча встал и вышел из комнаты.

Она надула губки, ткнула меня пальцем ноги в колено и сказала: