Деннис Уитли – Зло в маске (страница 17)

Как один из высших чинов, Роджер находился с краю колонны. Все его товарищи смотрели в другую сторону, потому что они все еще выполняли команду. Отскочив от идущего рядом с ним офицера, он нырнул под шею казацкой лошади и пробежал двенадцать ярдов, отделяющих его от царя.

Зная, что русский суверен привык к божественному поклонению, он схватился за царский сапог двумя руками и поцеловал его в носок. Чтобы сделать это, он нагнулся, и это спасло ему жизнь. Ближайший казак бросился за ним и ударил его копьем. Вместо того чтобы пронзить тело Роджера, оно лишь задело кожу на его плече. Прежде чем казак смог снова поднять его для следующего удара, Роджер закричал:

– Ваше императорское величество! Умоляю, выслушайте меня! Я был среди тех, кто кричал: «Слава Александру Павловичу!» утром 12 марта 1801 года. Я друг графа Палена и приехал к вашему двору с дипломатическими верительными грамотами. Поскольку я калека, пеший марш на север убьет меня. Прошу вас, сжальтесь надо мной.

Быстрым жестом поднятой руки царь остановил казака, который собирался вонзить копье в спину Роджера. Глядя сверху на пленного, он сказал:

– Ваше лицо мне слегка знакомо, но без бороды. Кто вы?

Этот вопрос поверг Роджера в замешательство, и, охваченный внезапным порывом, он рискнул жизнью, чтобы получить шанс спасти ее. Он колебался всего лишь мгновение, прежде чем ответить.

– К вашим услугам, ваше императорское величество. Я пользовался доверием и господина Талейрана, и покойного господина Питта. Будьте столь любезны, окажите мне честь и предоставьте короткую аудиенцию, и я уверяю вас, что вы поймете, что я способен сослужить вам боYльшую службу, чем иной батальон гренадер.

Александр холодно улыбнулся.

– Тогда я предоставлю вам шанс доказать, что вы можете выполнить свое хвастливое обещание. – Повернувшись в седле, он сделал знак одному из своих адъютантов и добавил: – Отведите этого джентльмена во дворец. Проследите, чтобы ему дали возможность принять более презентабельный вид и сменить одежду. Затем охраняйте его, пока не получите моих дальнейших указаний.

Беспорядок, внесенный Роджером в ряды пленных, остановил колонну всего на минуту. Увидев, что она снова тронулась в путь, он почувствовал к своим бывшим сотоварищам жалость, которая смешалась с радостью оттого, что его отчаянная попытка спасти свою жизнь удалась. Совсем непросто будет объяснить тот факт, что, когда он в последний раз видел царя, он называл себя Роджером Бруком, секретно аккредитованным полномочным представителем британского премьер-министра, а некоторое время спустя он оказывается пленным русской армии полковником шевалье де Брюком. Но, по крайней мере, ему больше не нужно бояться лютой смерти на обочине дороги под снегом. С гораздо более жизнерадостным прихрамыванием он прошел короткое расстояние до дворца вслед за адъютантом, которого к нему приставили.

Во дворце Роджер насладился горячей ванной. Слуга перевязал ему легкую царапину на плече, избавил его от вшей и постриг волосы по современной моде; затем ему дали тонкую рубашку и галстук, чулки, пару башмаков с пряжками и синий почти новый костюм. Он не спрашивал, откуда эта одежда, но, поскольку он был приблизительно такого же роста, как и царь, решил, что, возможно, это что-то из обносков императора. Для членов королевских семей было обычным делом брать в путешествия гардероб из двух сотен костюмов; будучи близко знаком с Полиной, ставшей теперь принцессой Боргезе, он знал, что у нее было около тысячи пар обуви.

Позднее днем, впервые после долгого недоедания, он отдал дань отличному обеду, который ему накрыли в отдельной столовой, в обществе адъютанта, графа Антона Чернышева, красивого молодого человека, не слишком умного, но с приятными манерами. За едой они обсуждали теперешнюю кампанию и другие интересующие их вопросы. Хотя Роджер и был обеспокоен тем, что в своей отчаянной попытке получить защиту царя он наобещал ему больше, чем мог выполнить, но этой ночью, впервые после того, как он покинул Варшаву, он смог отдохнуть и заснуть в удобной кровати. Перед сном он поблагодарил всех богов за то, что он больше не лежал на соломе в сарае или в вонючей хижине нищего крестьянина, что как раз и было участью его товарищей-военнопленных, бредущих вглубь России.

Но как только рассвело, он проснулся, и в его голове зашевелились новые сомнения. Когда в Санкт-Петербурге он познакомился с царем, он был английским дворянином. Обычно не в правилах дворянина становиться шпионом. Даже если безденежье или пламенный патриотизм, столь сильный, что заставил преодолеть условности, толкнули его к тому, чтобы стать секретным агентом, можно ли счесть благовидным, что через несколько лет он настолько решительно внедрился в ряды французов, что был назначен одним из адъютантов Наполеона и таким образом завоевал положение, позволившее ему быть посвященным во многие секретные планы императора?

Постепенно он пришел к мысли, что наилучший выход для него – сказать правду, и будь что будет – или, по крайней мере, как можно ближе придерживаться истины, чтобы рассказ был правдоподобным. Но прошло еще одиннадцать часов, прежде чем его позвали для разговора, от которого зависело его будущее, а может быть, и жизнь.

Он провел приятный день у потрескивающей изразцовой печки, то беседуя с Чернышевым, то просматривая русские и немецкие газеты, которые принес ему адъютант. В десять часов он лег спать, а двумя часами позже Чернышев его разбудил и сказал, что его императорское величество в данный момент ужинает, но, когда закончит, пожелал видеть Роджера.

Вспомнив о странном обычае русских заниматься делами посреди ночи, Роджер поспешно оделся и в сопровождении адъютанта отправился через целую галерею комнат и коридоров в свободную библиотеку. Там им пришлось подождать около двадцати минут, затем появился царь.

Александр был красивым мужчиной, с густой кудрявой шевелюрой и залысинами у лба, бакенбардами, прямым носом и красиво очерченными губами. На нем снова был простой мундир, но с расшитым золотом четырехдюймовым стоячим воротником, доходящим сбоку до ушей и даже частично их закрывающим, а плотный шелковый шарф был завязан под подбородком.

Не считая Наполеона, Александр обладал самым интересным и оригинальным характером среди современных им монархов. Он был воспитан при либеральном дворе своей бабки, Екатерины Великой, а воспитателем его был швейцарец Лагарп. Благодаря ему Александр проникся основополагающими принципами Французской революции о человеческих правах, и если бы не объединенное противостояние знати, которое он не смог преодолеть при восхождении на трон, то император освободил бы миллионы крепостных рабов, которые составляли большую часть его подданных.

Екатерина настолько ненавидела и презирала своего сына Павла, что решила сделать молодого внука Александра своим наследником, но умерла, не успев подписать составленное уже новое завещание. Однако в жены ему она предназначила очаровательную принцессу Марию Луизу Баденскую, и молодые люди влюбились друг в друга с первого взгляда. Результатом этого было то, что их двор считался самым респектабельным в Европе.

Великий князь Павел в царствование своей матери был весьма эксцентричен, все свое время он проводил в муштровании и обучении бригады солдат, которую предоставили в его распоряжение, чтобы отвлечь от каких-либо проказ, а когда он взошел на трон, то начал проявлять все более явные признаки душевного нездоровья. Его часто охватывали неконтролируемые вспышки гнева, и в такие моменты он без всякого повода ссылал придворных в Сибирь. Одержимый идеей, что против него готовится заговор с целью его устранения, он счел необходимым удалиться от жены, сыновей и своих министров, хотя семья была абсолютно лояльна по отношению к нему. Однако этого нельзя было сказать о министрах, которые, опасаясь за свое положение, решились на его убийство.

Если учесть, что все эти восемь лет царствования Павла I его наследник беспрестанно находился под угрозой пожизненного заключения в крепость, было поразительным, что, взойдя на престол, Александр не превратился в мрачного тирана. Напротив, он сохранил свои высокие идеалы, и хотя на некоторое время он оставил на местах министров своего отца, позже собрал вокруг себя группу своих друзей: Виктора Кочубея, Николая Новосильцева, Павла Строганова и Адама Чарторыжского, которым не терпелось ввести широкие реформы для облегчения положения русского народа. Однако вопреки своей склонности к демократии Александр продолжал ощущать себя самодержцем, чье мнение неоспоримо и окончательно.

Коротким кивком он ответил на глубокий поклон Чернышева и Роджера, затем отпустил адъютанта. Сидя перед прекрасным столом в стиле Людовика XV, царь несколько минут изучал Роджера, прежде чем начать разговор.

Роджер стоял по стойке смирно. Он подумал, что, наверное, когда на тебя так внимательно смотрит император, стоит опустить глаза. Но по опыту он знал, что дерзость всегда бывает вознаграждена, поэтому не отвел взгляда от царя, хотя и придал ему выражение, в котором читалось глубокое восхищение.

Наконец Александр холодно произнес:

– Я заглянул в ваши документы. Оказывается, вы полковник, командор Почетного легиона и член персонального штата императора Наполеона. Теперь, когда вы сбрили бороду, я без сомнения узнаю в вас англичанина, который был в Санкт-Петербурге весной 1801 года и был замешан в смерти моего отца. Что это значит? Я не понимаю, кто вы на самом деле. Объясните, если сможете.