Деннис Уитли – Надвигается буря (страница 24)

Более минуты они обменивались яростными ударами и выпадами, но ни один не мог добиться преимущества. Роджер теперь сражался спиной к карете. Из-за оглушительного стука копыт он не слышал, как четвертый бандит примчался вверх по склону на помощь своему приятелю.

Вдруг раздался еще один выстрел. Вновь прибывший выстрелил Роджеру в спину. К счастью, мчась во весь опор, он не смог как следует прицелиться, и пуля с громким стуком ударила в заднюю луку седла, отскочила рикошетом и пробила рукав камзола Роджера, разорвав мякоть левой руки выше локтя. Боль была такая, словно в плоть вонзили раскаленный металл, а внезапное липкое тепло означало сильное кровотечение. Но пальцы все еще слушались его и крепко сжимали поводья.

Он знал, что положение стало отчаянным. Было бы почти чудом, появись на этой пустынной дороге неожиданная подмога. Шпага все еще была в его руке, и ценой мучительной боли ему удавалось справляться с лошадью. Но в любой момент один из противников мог снова нанести ему удар, на этот раз смертельный.

Поспешно высвободив клинок, он так резко развернул кобылу навстречу нападающему, что она присела на задние ноги. При этом он мельком увидел карету. Старая леди, придя в себя, вернулась в экипаж и воспользовалась возможностью улизнуть. Карета уже катила, и кучер бешено нахлестывал лошадей. Лошади шли тяжелым галопом, экипаж переваливался с боку на бок.

Стрелявший из пистолета выхватил шпагу. Он налетел на Роджера в тот самый момент, когда второй противник тоже возобновил атаку. Роджер оказался между ними в крайне невыгодном положении. Опасность ошеломила его, но все же он не потерял присутствия духа. Предприняв отчаянную попытку вырваться из ловушки, в которой оказался, он парировал выпад одного противника, уклонился от удара другого и пришпорил лошадь. Промчавшись мимо вновь прибывшего врага, он на скаку нанес ему удар шпагой, целясь в голову.

Это неожиданное нападение застало негодяя врасплох. Острие шпаги Роджера задело ему уголок глаза и рассекло щеку до самого подбородка. Маска слетела, кровь хлынула из ужасной раны. Взвыв от ярости и боли, он прижал ладонь к лицу. Полуослепнув от крови, он покачнулся в седле, лошадь же двинулась к противоположной стороне дороги.

Не успел Роджер толком осознать, что вывел из строя одного из врагов, второй уже снова напал на него. Их шпаги скрестились. Ослабший от потери крови, Роджер знал, что, если не сможет разом покончить с противником, он обречен. Собрав остаток сил, он полоснул шпагой вниз одновременно со стремительным броском вперед.

Первым из этих движений ему удалось оттолкнуть вражескую шпагу, вторым – пронзить правый бок противника. Но тот по инерции все же продолжил свой выпад. Его шпага вонзилась в сапог Роджера на уровне щиколотки, разорвав сухожилия с внутренней стороны ноги, вышла с другой стороны и оцарапала острием бок вороной кобылы.

Лошадь заржала от боли и поднялась на дыбы, пытаясь сбросить Роджера, который в это мгновение успел увидеть своего врага. Лицо разбойника под маской покрылось смертельной бледностью, и шпага упала на землю. В следующую секунду лошадь Роджера опустила голову, яростно дергая поводья, затем снова подняла ее и, не разбирая дороги, ринулась вниз по склону.

Роджер все еще держал в руке обнаженную шпагу; другая рука совсем ослабла от полученной раны. Боль в ноге тоже усилилась настолько, что он уже не мог плотно прижимать к седлу правое колено. Он с трудом сохранял равновесие, пока кобыла мчалась с холма.

Пытаясь остановить эту дикую скачку, он натянул поводья, но сумел лишь немного повернуть влево голову лошади. Она свернула с дороги, промчалась по прогалине и вылетела на открытую равнину.

Больше четверти мили он отчаянно пытался справиться с лошадью, которой каким-то чудом удавалось обходить канавы и лисьи норы. Его усилия становились все слабее, она сама по инерции шла медленнее. Вдруг она споткнулась, но выправилась, потом внезапная дрожь сотрясла ее тело и она рухнула на колени, отчего всадник перелетел через нее.

Роджер выпустил поводья и выставил вперед руки, спасая свою голову. Левая рука у него подогнулась, он ударился лбом о рукоятку шпаги и потерял сознание.

Очнулся он не сразу, но, когда пришел в себя, боль от ран тут же напомнила ему о всех событиях, вследствие которых он лежал теперь ничком в зарослях папоротника. Собравшись с силами, он приподнялся и перевернулся, опираясь на здоровую руку. Когда Роджер шевельнул раненой ногой, ее пронзила такая острая боль, что он ахнул и закрыл глаза. Снова открыл их, когда уже почти совсем стемнело.

Осторожно сев, он осмотрелся. Он лежал в неглубоком овраге, так что не мог ничего видеть на расстоянии более полудюжины ярдов в любом направлении; но по слабому розовато-оранжевому сиянию на краю темного ночного неба как раз над его правым плечом Роджер определил, что смотрит на юго-восток, так что дорога должна быть где-то позади него.

Следовательно, натянув левый повод, он, должно быть, заставил лошадь описать почти полукруг, прежде чем она его сбросила. Он с тревогой посмотрел вправо и влево, отыскивая ее, затем повернул голову назад, насколько мог. Лошадь лежала ярдах в трех у него за спиной, на склоне оврага. Она лежала на боку совершенно неподвижно, вытянутая левая задняя нога торчала в сторону. В тусклом свете можно было разглядеть на земле темную лужу – кровь вытекала из раны на шее. Конечно, она была мертва.

Дьявол, что же теперь делать? Быстро приближалась ночь, и он сомневался, что сможет добраться хотя бы до дороги. Голова, нога и рука невыносимо болели. Он и так потерял много крови, а рана на руке все еще продолжала кровоточить. Если не обработать рану, он может умереть, прежде чем наступит утро.

Карета уехала, но, если бы даже Роджер верил, что она где-то поблизости, он не решился бы позвать на помощь. Он полагал, что вывел из строя трех мерзавцев, но совсем не был в этом уверен. Рана у того, кого он поразил в бок, могла оказаться поверхностной. Оставался еще тот молодчик, лошадь которого ускакала вместе с ним, получив заряд из мушкетона лакея. Один из них или оба могли находиться недалеко отсюда. Они, должно быть, были вне себя от злобы из-за своих расстроенных планов и жаждали мести. Если они найдут его в таком беспомощном состоянии, то наверняка убьют.

Но Роджер знал, что помощь ему необходима. Тем более, что во Франции в этих местах все еще было множество волков. Зимой они часто заходили в деревни и, обезумев от голода, нападали не только на женщин и детей, но и на мужчин. Даже сейчас, убравшись в свои логова в горах, они порой спускались на равнину и рыскали ночами по безлюдным местам в поисках скота, отбившегося от стада. Роджер с ужасом понял, что слишком слаб и может стать для них легкой добычей.

Как бы ни было больно, он должен каким-то образом доползти до дороги, ведь только там у него будет шанс привлечь внимание какого-нибудь позднего проезжего. Да, он рисковал наткнуться на одного из разбойников, но приходилось идти на этот риск. Остаться на месте значило навлечь на себя смерть, и, быть может, ужасную смерть, в канаве.

Перевернувшись на живот, он медленно приподнялся, стал на колени и пополз вперед, волоча раненую ногу. Не успел он преодолеть и четырех футов, как нога ударилась о камень. Его пронзила такая мучительная боль, что он едва не лишился сознания.

Несколько мгновений он лежал неподвижно, оглушенный и совершенно беспомощный. И снова он подумал о том, что стал жертвой чудовищного невезения. Если бы не эта случайная встреча, он сейчас в тепле и уюте уже обедал бы на каком-нибудь постоялом дворе в Невере. Вмешавшись в чужую драку, он погубил лошадь и сам был тяжко ранен и близок к смерти.

Он вдруг начал ругаться вслух, долгими и сложными проклятиями на английском, французском и немецком. Когда он остановился перевести дух, чей-то нежный голос произнес у него за спиной:

– Тише, сударь, прошу вас! Разве можно так выражаться в присутствии дамы!

Резко повернув голову, он увидел возвышающуюся над ним фигуру женщины в плаще с капюшоном. Было слишком темно, чтобы разглядеть ее лицо, но этот голос он узнал бы при любых обстоятельствах. Голос Изабеллы д’Аранда.

Глава 7

Дорога на юг

Роджер устало провел рукой по глазам. Оставалось только предположить, что в своем плачевном состоянии он временно лишился рассудка и страдает от галлюцинаций. Но женщина сбежала в овраг, опустилась возле него на землю, взметнув юбки, и схватила его руки в свои. Он ощутил головокружительный аромат гардений и снова услышал нежный голос:

– Мой храбрый шевалье! Благодарение Богу, я нашла вас! Вы очень тяжело ранены? Боже, пусть ваши раны не будут столь серьезными!

– Они не смертельны, – прохрипел Роджер, – хотя причиняют боль, и я сильно ослабел от потери крови. Но каким чудом вы пришли ко мне на помощь, сеньорита?

– Ведь это мою карету вы защитили от злодеев. Я выглянула в окно и узнала вас, но вы были слишком заняты, чтобы разглядеть меня. Когда мы уехали, а вы не смогли последовать за нами, я поняла, что вы, должно быть, ранены. Педро, мой лакей, подтвердил мои опасения. Он сказал, что, когда он в последний раз видел вас, лошадь понесла вас в степь. И вот мы вернулись, чтобы искать вас.