Деннис Уитли – Надвигается буря (страница 2)
Знал он и то, что многие крестьяне вовсе не были так бедны, как казалось. Даже в лучших из крестьянских домов редко можно было увидеть застекленные окна, но причина была не в том, что их владельцы не в состоянии были заплатить за стекла, а в том, что налоги назначались произвольно, в зависимости от видимой платежеспособности хозяев, и эта порочная система вынуждала их скрывать каждое заработанное сверх прожиточного минимума су, вместо того чтобы потратить эти деньги на улучшение собственной жизни.
Хотя положение крестьянства было весьма печально, большинство дворян также считали, что имеют все основания жаловаться. По традиции единственной доступной для них профессией была служба в армии, которая так плохо оплачивалась, что в течение последних двух столетий многие дворяне постепенно совсем обеднели: им приходилось продавать свои земли ради приобретения экипировки, чтобы сражаться в войнах, которые вела Франция. Зажиточные крестьяне к этому времени уже владели больше чем третью всех плодородных земель во Франции, а сотни благородных семейств теперь не имели никакого имущества, кроме полуразрушенного замка да нескольких акров пастбища.
Но оба эти класса не питали ни малейшего сочувствия друг к другу. Дворяне, многие из которых влачили жалкое существование на какие-нибудь двадцать пять луидоров в год, отлично знали, что арендаторы обманывают их при всякой возможности. Крестьяне же завидовали тому, что дворянство было свободно от всех видов налогообложения, и не могли простить аристократам ни одного су, потраченного на уплату многочисленных мелких податей, составлявших единственный источник дохода для их землевладельцев. Вместе взятые, ни оборванные, неуклюжие труженики, обрабатывающие землю, ни гордые, заносчивые сельские дворяне не выказывали выраженной вражды к королевскому двору, но и те и другие были недовольны существующим положением вещей и готовы были приветствовать любые перемены, которые могли привести к улучшению их участи.
Настоящие проблемы назревали в городах. Рост промышленности привел к повсеместному появлению городских трущоб, население которых не признавало над собой никакого хозяина. Они жили в ужасающей бедности и в тяжелые времена умирали тысячами, и поэтому представляли собой легковоспламеняющийся материал в руках умелого агитатора.
В городах же произошло больше всего изменений после разрушения феодальной системы. Вместе с этой системой ушло в прошлое средневековое владычество церкви, что привело к возникновению большей свободы мысли и распространению светского образования. В городах вырос весьма многочисленный средний класс, включающий тысячи почтенных ремесленников, представителей различных профессий и богатых купцов. Они-то были особенно недовольны привилегированным положением праздных и надменных аристократов. Более того, уже в течение полувека многие из них занимались чтением противоречивых произведений различных политических философов, в результате чего почти все они стали требовать, чтобы им предоставили возможность в какой-то мере участвовать в управлении страной.
И наконец, печальное состояние французских финансов в последние годы в сочетании с чередой неурожаев привело к бедственному положению бедняков как в городах, так и в сельской местности, и всю страну охватило стремление к полному пересмотру государственной механики.
Еще когда Роджер бежал из Франции по причине дуэли, за двадцать месяцев до этого, всеобщие требования реформ достигли такого размаха, что вызвали в правительстве серьезную озабоченность.
В ту весну 1787 года финансовое положение стало столь отчаянным, что король решил прибегнуть к средству, которое его предшественникам не приходилось применять уже более ста пятидесяти лет, – созвать в Версале Собрание нотаблей, чтобы обсудить пути и средства восстановления кредитоспособности нации. Но королевские министры вместо того, чтобы прислушаться к советам собрания, попытались использовать их для поддержки дальнейших разрозненных и неэффективных мер. Дворянство и высшее духовенство, в основном составлявшие Собрание нотаблей, открыто выразили свое возмущение, а парижский парламент отказался зарегистрировать новые эдикты. После этого король временно отправил парламент в изгнание в Труа и распустил собрание; таким образом, из этой затеи не только не вышло ничего хорошего, но беды нации получили в результате самую широкую огласку, что вызвало еще большее недовольство некомпетентным правительством.
Еще в течение года удавалось тем или иным способом поддерживать старый режим, но к началу лета 1788 года король, видя, что казна совершенно опустела, был вынужден отправить в отставку своего первого министра, беспомощного и неумелого Ломени де Бриенна, архиепископа Тулузского, и призвать на эту должность швейцарского банкира господина Неккера, который пользовался доверием народа благодаря своим либеральным взглядам. Затем было решено уступить настойчивым требованиям о созыве Генеральных штатов, которые из всех других собраний во Франции наиболее полно представляли нацию.
Поскольку Генеральные штаты не собирались с 1614 года, после принятия решения прошло много месяцев, пока второе Собрание нотаблей обсуждало процедурные вопросы и пока шли приготовления к выборам в Генеральные штаты представителей дворянства, духовенства и третьего сословия, но в конце концов все эти вопросы были решены и депутаты должны были собраться в Версале в предстоящем месяце.
На это собрание возлагали самые разнообразные надежды. Король надеялся, что оно отыщет способ, как справиться ему с финансовыми затруднениями, не роняя авторитета, народ – что для них снизят налоги, господин Неккер – что в результате повысится его престиж, а буржуазия вместе с большей частью дворянства и духовенства – что из всего этого возникнет та или иная форма конституционного правления.
Но пока собрание не состоялось, одна догадка стоила другой. Генеральные штаты могли превратиться в постоянно действующий институт власти по образцу английского парламента или же оказаться распущенными после нескольких безрезультатных заседаний, как это произошло с Собранием нотаблей. Роджер Брук и был отправлен во Францию, чтобы определить, какой исход наиболее вероятен, и составить обоснованное мнение о дальнейшем развитии событий в обоих случаях.
Если Генеральные штаты будут внезапно распущены, приведет ли это к открытому восстанию или даже к гражданской войне? В этом случае какова вероятность того, что Людовику XVI удастся подавить бунт своих подданных? Возможно ли, что он даст своему народу конституцию? Если это случится и Генеральные штаты станут постоянным органом, наделенным законодательной властью, кто будет руководить ими – Неккер или кто-либо еще? И будет ли это лицо настроено дружественно или враждебно по отношению к Англии? Мистер Питт весьма желал бы узнать все это и многое другое, чтобы можно было изменять свою политику в зависимости от развития событий.
Роджер только что провел две недели в Париже. Он возобновил несколько старых знакомств и завел множество новых; беседовал с огромным количеством людей в кафе, различных лавках и в местах публичных увеселений. Прожив так долго во Франции, он уже знал, что мнение среднего англичанина о французах как нации кровожадных головорезов, управляемых кучкой изысканных, но бесчестных и упадочных аристократов, весьма далеко от истины и что в действительности отдельные люди обеих наций руководствуются в частной жизни очень схожими мыслями и чувствами. Но, вернувшись в столицу Франции, он скоро заметил две вещи.
Во-первых, хотя в возрасте девятнадцати лет он мнил себя удивительно осведомленным, на самом деле он был практически несведущ по самым разным вопросам. Во-вторых, за время его отсутствия в умонастроениях французского народа произошла поразительная перемена.
Прежде все они, кроме, может быть, одного на тысячу, были целиком и полностью заняты своими делами и развлечениями, считая политику чем-то посторонним, что касалось только короля и его министров; как бы их ни огорчало нынешнее состояние страны, бесполезно и думать об этом, поскольку они все равно не в силах повлиять на ход событий. Но теперь, с удивительным нововведением, дающим им возможность избирать своих представителей, которые смогут выразить их взгляды, политика, подобно какому-то вирусу, проникла в кровь всего населения. Они, как дети, увлеклись новой игрушкой и повсюду, где бы он ни оказался, люди с жаром обсуждали предстоящий созыв Генеральных штатов, выдающиеся качества господина Неккера или беззакония «австриячки», как теперь называли королеву. Поэтому оказалось совсем несложно произвести обзор мнений и взглядов, и из своих наблюдений он сделал три вполне определенных вывода: что жители Парижа в большинстве своем не были настроены против короля или против монархии как таковой; но они были решительно против королевы и абсолютизма; что, если король распустит Генеральные штаты без существенных достижений, это приведет к серьезным неприятностям. И что его высочество герцог Орлеанский опасно приближается к измене в некоторых своих действиях, направленных на завоевание популярности лично для себя за счет двора и своего кузена короля.