Деннис Уитли – Надвигается буря (страница 1)

Деннис Уитли

Надвигается буря

Эту книгу я посвящаю МОЕЙ МАТЕРИ с любовью и благодарными воспоминаниями о первых поездках вместе с нею в Париж, Версаль и Фонтенбло

THE RISING STORM

© Перевод, ЗАО «Центрполиграф», 2025

© Художественное оформление серии, ЗАО «Центрполиграф», 2025

Глава 1

Таинственная встреча

В лесу Фонтенбло настала самая прелестная пора. Необычайно суровая зима миновала, и теперь, в конце апреля, на север Франции вновь пришла весна. Молодая трава покрывала лужайки изумрудным ковром, а громадные деревья окутывал нежнейший зеленый пушок. День был воскресный, погода прекрасная, воздух благоуханный, а небо – бледно-голубое.

Во владениях короля не дозволялось охотиться никому, кроме королевских гончих, и единственными строениями здесь были сторожки лесников, далеко отстоявшие друг от друга. На небольшом расстоянии от города и серо-голубых кровель огромного замка с его многочисленными двориками, садами, аллеями и озером можно было проехать много миль, не встретив ни единого человеческого существа. Лишь изредка шорох какого-нибудь зверя в кустах да тихий, таинственный шелест ветвей над головой нарушали тишину.

По одной из просек в глубоком одиночестве ехал шагом молодой человек верхом на лошади. Он был одет с известной элегантностью в соответствии с модой 1789 года. Его треуголка была отделана золотой тесьмой, так же как серый – цвета голубиного крыла – долгополый камзол и вышитый жилет. Панталоны и перчатки были сшиты из тончайшей оленьей кожи, высокие сапоги для верховой езды начищены до зеркального блеска. Темные волосы не напудрены, но причесаны весьма искусно, с локонами над ушами и с аккуратной косицей, перевязанной на затылке ленточкой. У него было худощавое загорелое лицо с прямым носом, подвижным ртом и волевым подбородком. Ему был двадцать один год, хотя выглядел он немного старше.

На первый взгляд его можно было отнести к числу молодых щеголей, которым приходилось сражаться только в фехтовальной школе, но такому впечатлению противоречила его шпага – старомодное оружие с простым стальным эфесом, никак не соответствующим его наружности праздного повесы.

Если бы кто-нибудь, встретив его во время этой одинокой прогулки, заговорил с ним, то по его ответу никак нельзя было бы заподозрить, что он не является тем, чем кажется, – молодым французским аристократом. Четыре года, проведенные во Франции в ранней юности[11], и прирожденные способности к языкам дали ему свободу общения на двух языках, но в действительности он был сыном английского адмирала и звали его Роджер Брук.

Впрочем, в настоящий момент он не пользовался своим собственным именем. Вернувшись во Францию после почти двухлетнего отсутствия, он снова взял свой прежний псевдоним – господин шевалье де Брюк. Поступая таким образом, он не только избавлял себя от неприятности постоянно быть обманутым трактирщиками и тому подобными личностями, принимавшими его за богатого английского милорда. Просто для теперешних его целей было удобнее, чтобы его считали французом.

Уже четыре дня он жил в гостинице «Голубой циферблат» в маленьком городке Фонтенбло и большую часть времени провел в раздумьях о том, как бы получить доступ во внутренние апартаменты замка.

В попытке найти решение этой каверзной задачи он взял напрокат лошадь и отправился апрельским полднем в неспешное путешествие по лесу; ему представлялось, что два или три часа полного одиночества и сосредоточения могут привести к озарению, которое было ему так необходимо.

Как все королевские дворцы тех времен, замок был открыт для всех желающих прогуляться по парку или побродить по обширным залам и галереям, даже если король и королева пребывали в это время здесь же, и как раз сейчас Людовик XVI и Мария Антуанетта находились в замке.

Большую часть дня они проводили на публике, и ничто не мешало любопытным глазеть на них, когда они переходили из одной части дворца в другую, или даже смотреть, как они едят во время парадных обедов. Но совсем другое дело – быть принятым в узком королевском кругу и добиться привилегии присутствовать на утренних приемах и свободно общаться с придворными.

Ради этой цели Роджер Брук и приехал в Фонтенбло; в сущности, то была одна из главных причин его возвращения во Францию, и, если ему не удастся найти способ сблизиться с королевским семейством или, по крайней мере, с кем-нибудь из их особо доверенных лиц, его миссия обречена на провал.

Два года назад ему удалось, отчасти случайно, но в большой степени благодаря собственному мужеству и находчивости оказать своей стране совершенно особую услугу, предоставив возможность к успешному завершению весьма деликатных дипломатических переговоров[1]. Тогда-то двадцатидевятилетний премьер-министр Великобритании, блестящий Билли Питт оценил, какие возможности скрыты в молодом человеке, наделенном такими качествами, как хорошее происхождение, образование и манеры вкупе с некоторой невинностью в выражении лица, скрывающей немалую проницательность и целеустремленность.

Правительство в те дни получало информацию о событиях, происходящих при иностранных дворах, исключительно от своих дипломатических представителей за рубежом и от используемых ими шпионов. Но первые, будучи вхожи в высшее общество тех столиц, где они работали, естественно, имели очень мало возможностей узнавать какие-либо подробности тайной политики именно потому, что представляли интересы Британии; а последние, весьма успешно добывавшие информацию чисто военного характера, не обладали достаточным положением в обществе, чтобы проникать в кабинеты королей и в будуары их любовниц.

Роджер Брук, напротив, мог выдавать себя за француза и в то же время быть принятым на равных среди аристократов любой страны. Посему мистер Питт решил использовать его в качестве своего личного тайного агента и за год до описываемых событий направил его ко дворам Дании, Швеции и России. Теперь же, после краткого, но бурного пребывания в Англии, когда он едва избежал опасности быть повешенным за убийство, премьер-министр поручил ему очередную работу во Франции.

Эта новая миссия была крайне деликатного и расплывчатого свойства. На первый взгляд она не была связана с опасностями и не требовала героических подвигов, а только большого такта и способности составить здравое и беспристрастное мнение о реальном значении высказываний огромного количества самых разных людей, многие из которых находились под влиянием сильнейших предубеждений. Суть задания состояла в том, чтобы оценить возможный исход политического брожения, взволновавшего в настоящий момент всю французскую нацию.

Несомненно, здесь предстояли большие перемены. Многовековая феодальная система, вершиной которой стала монархия, в свое время действовала не так уж плохо; но кардинал Ришелье разрушил власть крупной аристократии, а в следующем поколении Людовик XIV практически превратил высшее дворянство в увешанных драгоценностями лакеев, принудив их покинуть свои поместья, чтобы придать больше блеска двору в Версале. Таким образом, монархия стала абсолютной, и ничто уже не ограничивало власть королей над своим народом.

Так называемые парламенты в Париже, Бордо и других крупных городах представляли собой всего лишь судебные собрания без права издавать или изменять законы – в их задачи входила только регистрация королевских эдиктов и проведение особо важных судебных процессов. Монарх осуществлял правление через многочисленных губернаторов и интендантов, которые также не обладали законодательной властью, являясь высокопоставленными гражданскими служащими, которым было поручено следить за исполнением королевских указов во вверенных им провинциях и собирать налоги. Таким образом, беды простых людей не находили никакого законного выхода и полностью зависели от хорошего или дурного влияния на короля горстки мужчин и женщин, близких к престолу, но бесконечно далеких от народа.

Так постепенно создалось положение, при котором вводились новые налоги, налагались ограничения на торговлю, заключались договоры, набирались армии и объявлялись войны, все это без малейшего участия дворянства, духовенства и простого народа в решении жизненно важных для них вопросов.

Роджер Брук располагал исключительными возможностями составить представление об историческом фоне нынешней ситуации благодаря разнообразию впечатлений, полученных за четыре года пребывания во Франции в самой ранней юности. Более года он занимал привилегированное положение в доме знатного дворянина в Париже и еще дольше прожил в семействе буржуа среднего класса в провинциальном городке. В течение нескольких месяцев он наслаждался комфортом роскошного замка в самом сердце Франции и много недель провел бродяжничая на северо-западе страны, переходя от одной деревни к другой в качестве помощника нищего шарлатана-лекаря. Поэтому он знал, что недовольство нынешним положением вещей не ограничивается каким-либо одним классом.

Он видел жалкие глинобитные, без единого окошка лачуги крестьян и знал, какое множество поборов делает их жизнь столь тяжелой. Они обязаны были отработать определенное количество времени на строительстве королевских дорог, часто в самое неудобное для них время года; из-за правительственного контроля за торговлей зерном они вынуждены были продавать пшеницу по твердым ценам и не могли получить хорошей прибыли; их донимали дорожные пошлины, которые приходилось платить на каждой заставе, стоило отъехать на милю от дома, и огромное множество мелких, но обременительных налогов, обеспечивавших основной доход местного дворянства и духовенства.