Деннис Уитли – Надвигается буря (страница 4)

Глядя им вслед с внезапно пробудившимся любопытством, он вдруг заметил несколько свежих отпечатков копыт, ясно различимых на влажном участке земли сбоку от дороги, по которой поехала карета. Эти следы могла оставить только гнедая де Рубека, если только по этой дороге не проехал в самое недавнее время другой одинокий всадник. Воспрянув духом при новой возможности настигнуть объект своей погони, Роджер пришпорил лошадь и галопом помчался вслед за таинственными дамами.

Ярдах в трехстах от поляны дорога делала крутой поворот. Карета уже начала сворачивать, когда Роджер приблизился к ней вплотную. Завернув лошадь влево, он приготовился обогнать экипаж, как в этот момент увидел впереди, на расстоянии около четверти мили, другую поляну. Огромный дуб возвышался там во всем своем одиноком великолепии, а прямо под ним спокойно восседал на своей лошади де Рубек.

При виде шевалье Роджер в ту же секунду придержал лошадь и оказался позади кареты. То, что де Рубек остановился под дубом-великаном, наводило на мысль, что у него здесь назначено свидание с таинственными дамами в масках. Роджер с самого начала понимал, что скакун де Рубека гораздо быстрее его собственной наемной клячи, и боялся, как бы, заметив погоню, шевалье не воспользовался превосходством своей гнедой в скорости, чтобы избежать нежелательной для него встречи. Поэтому теперь он рассчитывал подобраться к своему врагу незамеченным под прикрытием экипажа.

Он медленно продвигался вперед, пригнувшись к самой шее лошади, чтобы его шляпа не была видна над крышей кареты, каждую секунду опасаясь, что лакей на запятках обернется и заметит его. Но стук копыт четырех серых заглушал шаги его лошадки, и слуга не оглянулся, даже когда карета остановилась под большим дубом. Как и полагается вышколенному лакею, он немедленно соскочил с запяток и обежал экипаж, чтобы открыть дверцу своей хозяйке.

В тот же миг Роджер соскользнул с седла. Секунду он стоял неподвижно, придерживая лошадь под уздцы; но старая кляча была очень смирная, и, видя, что она сразу принялась щипать травку, он отпустил поводья, осторожно прошел вперед и выглянул из своего укрытия.

Де Рубек со шляпой в руке склонился в поклоне до самой шеи лошади. Одна из дам выглядывала из кареты. В руке она держала пухлый пакет, который протягивала ему. Роджер и сам однажды доверил де Рубеку пухлый пакет с самыми плачевными последствиями. При виде этой сцены воспоминания о страданиях, перенесенных им из-за излишней доверчивости к де Рубеку, ожили, словно открылась старая рана. Он тотчас же решил, что не может допустить, чтобы неизвестную даму провели таким же образом. Но действовать следовало немедленно; заметив его, де Рубек мог схватить пакет и ускакать с ним, исчезнуть навсегда.

Одним быстрым, отточенным движением Роджер выхватил свою длинную шпагу и в то же мгновение ринулся вперед. Де Рубек как раз принимал пакет от дамы в маске, и оба еще держались каждый за свой уголок. Они ахнули от неожиданности при внезапном появлении Роджера. Пока они разглядывали его, оцепенев от изумления, его шпага, сверкнув, попала прямо в цель и блестящий клинок вонзился в самый центр конверта.

Сильным движением руки он вздернул шпагу кверху, и пакет выскользнул у них из пальцев. Подняв его над головой, Роджер крикнул де Рубеку:

– Вы не помните меня, шевалье, но я вас не забыл! И я намерен отрезать вам уши в уплату за ваш должок.

– Кто… кто вы такой, сударь? – еле выговорил де Рубек.

Пока они обменивались этими краткими репликами, дама решила выйти из экипажа. Теперь она стояла на нижней ступеньке откидной подножки. Окинув ее взглядом, Роджер сразу заметил, что она довольно высока, с не девичьей, но стройной фигурой. Когда она выпрямилась, создалось впечатление, что она возвышается над ним: ступенька плюс высокая прическа. В следующую секунду он уловил гневный блеск голубых глаз в прорезях маски, и она порывисто воскликнула:

– Как смеете вы, сударь, вмешиваться в мои дела! Известно ли вам, что не дозволяется обнажать шпагу…

Она не договорила, так как ее спутница, все еще невидимая в глубине кареты, предостерегающе воскликнула по-французски, но с сильным иностранным акцентом:

– Сударыня! Умоляю вас, осторожнее!

Но дама на подножке уже сказала слишком много, чтобы и дальше сохранять свое инкогнито. В прошлом Роджеру несколько раз приходилось видеть этот решительный подбородок, чуть припухлую нижнюю губу и изящный, но царственный нос. Незаконченная фраза, произнесенная с ледяным достоинством, приоткрыла для него тайну, и он понял, что она собиралась закончить словами «в моем присутствии».

На какую-то секунду он был ошеломлен, но затем его охватило радостное волнение. Похоже, в час, когда собственная сообразительность дремала, богиня Фортуна сдала ему лучшие карты, и теперь оставалось только правильно разыграть их, чтобы быть принятым ко двору на самых благоприятных условиях.

Помешав передать мерзавцу де Рубеку пакет, он мог с полным основанием полагать, что оказал крайне ценную услугу не кому иному, как Марии Антуанетте, королеве Франции.

Глава 2

Дамы в масках

Роджер все еще держал насаженный на острие шпаги пакет, подняв его высоко вверх, поэтому не мог поклониться должным образом. Но он мог сорвать с головы шляпу, что и сделал свободной рукой, затем опустил шпагу к земле и преклонил колено перед королевой.

– Вижу, вы узнали меня, сударь, – холодно сказала она. – Это делает ваше поведение еще более непростительным.

– Я не узнал ваше величество, пока вы не заговорили, – горячо запротестовал он.

– В таком случае я прощаю вам, что вы извлекли шпагу из ножен, но не прощаю вашего вмешательства. – Она говорила уже более спокойно. – Встаньте, сударь, и отдайте пакет этому господину, которому я только что собиралась вручить его.

Роджер встал, снял пакет с клинка и спрятал шпагу в ножны, но не сделал ни малейшей попытки выполнить ее последнее приказание. Вместо этого он сказал:

– Рискуя вызвать еще большее неудовольствие вашего величества, я как раз хотел добавить, что, если бы даже я сразу узнал вас, я действовал бы точно так же.

– Что означает эта новая дерзость, сударь? – Она вновь повысила голос.

Роджеру не впервые приходилось разговаривать с королевскими особами. За прошедший год ему несколько раз случалось вести долгие беседы с королем Швеции Густавом III и разговоры куда более интимного характера со смелой, образованной и распущенной женщиной, царицей Российской Екатериной Великой, так что он очень хорошо знал, что задавать суверену прямой вопрос считается вопиющим нарушением этикета. Но по опыту он знал также, что, хотя коронованные особы представляются своим подданным существами почти божественными, окруженными аурой великолепия и роскоши, за этим фасадом они – всего лишь обычные люди, как и все остальные; и, если обращаться к ним с должным почтением, но естественно, а не с рабским подобострастием, они воспринимают это гораздо лучше. Поэтому, махнув рукой в сторону де Рубека, который все еще смотрел на него с выражением тревожного недоумения, он проговорил:

– Мадам, умоляю вас простить мою смелость, но что вам известно об этом человеке? Готов держать пари на крупную сумму, что вы очень мало или совсем ничего не знаете о нем.

Задавая такой вопрос королеве Франции, он сильно рисковал, но это сошло ему с рук. Она так удивилась, что не придала значения его дерзости и отвечала со своей обычной порывистостью:

– Вы выиграли бы ваше пари, сударь, потому что я никогда не видела его раньше. Я знаю только, что его рекомендовали мне как надежного человека, с которым я могу отправить письмо, имеющее для меня довольно большое значение.

– Тогда я умоляю ваше величество уволить меня от выполнения вашего приказа, – воскликнул Роджер, немедленно воспользовавшись своим преимуществом. – Мне известно, что это молодец – мошенник. Ему нельзя доверить даже кружку для подаяния, не говоря уж о важном послании из ваших августейших рук. Хотя, когда я только что прибыл на место действия, я подумал, что вы передавали ему пакет с драгоценностями.

– Почему же? – спросила королева, снова удивившись.

– Мадам, в ваших же интересах я молю вас всемилостивейше позволить мне рассказать один эпизод из моего прошлого, который имеет самое прямое отношение к настоящему делу.

– Рассказывайте, сударь. Но будьте кратки.

Роджер поклонился:

– Благодарю ваше величество и заранее клянусь, что каждое слово моего рассказа – чистая правда. По происхождению я дворянин, со стороны матери, но когда я был еще мальчишкой, я решил отправиться по свету и самому искать себе пропитания где придется, лишь бы не быть посланным в море. Когда я убежал из дома, в кошельке у меня имелось почти двадцать… – Он чуть не сказал: «гиней», но быстро заменил это словом «луидоров» и продолжал: – Но в связи с различными расходами от этой суммы оставалось не больше горстки серебра к тому времени, как я оказался в Гавре.

Услышав это название, де Рубек вздрогнул так сильно, что нечаянно задел шпорой бок своей гнедой. Горячая лошадь заплясала на месте, и несколько минут всадник прилагал отчаянные усилия, чтобы справиться с нею.

Роджер заметил, какой эффект произвели его слова, и теперь, указывая на де Рубека, воскликнул: