Дэнни Орбах – Убить Гитлера: История покушений (страница 2)
Однако я не мог вернуться и к уютной героической картине, предлагаемой историками-традиционалистами. Да, некоторые из критически настроенных специалистов проявляли небрежность, но вопросы, которые они ставили, имели смысл. Постепенно я пришел к убеждению, что необходимо выйти за рамки сложившейся полемики о морали, пересмотреть ее положения и в целом переосмыслить ее.
В этой книге я пытаюсь осуществить свой замысел. Она заново рассказывает историю Сопротивления, проливая новый свет на его психологические, социальные и военные движущие силы и на причины, стоявшие за решением убить Гитлера. Я использую немецкое Сопротивление в качестве прецедентного дела, чтобы на основе конкретных наблюдений сделать более общие выводы: почему одни люди решаются на активное сопротивление, несмотря на смертельный риск, а другие нет? кто с наибольшей вероятностью становится борцом Сопротивления? что мы можем узнать о сложных и изменчивых мотивах, которые толкают людей на этот путь? Если выйти за пределы дискуссии о морали, даже не отвергая ее полностью, можно открыть для себя совершенно новый мир смыслов, в котором мотивации и намерения оказываются ускользающими и с трудом поддающимися определению. Медиевист Авиад Клейнберг в своей работе о католических святых писал:
Вопрос о настоящих мотивах подвижника так же бессмыслен, как и вопрос о существовании «истинного» святого. Если под «истинным» понимать идеально чистого, то ответ всегда будет отрицательным. Ничто в мире не является абсолютно чистым. Но означает ли это, что все в мире является абсолютно нечистым? И здесь ответ тоже отрицательный. В этом мире мы всегда имеем дело с относительными величинами… Более того, то, что заставляет человека действовать в один момент, не обязательно побудит его действовать в другой. Иногда люди совершают поступки без всякого намерения; иногда представления о чести, власть, привычка или усталость могут повлиять на самые чистые намерения. Люди редко отвечают четким и точным моделям, равно как их ноги редко идеально соответствуют 11-му размеру обуви. Ноги и обувь подходят друг другу более или менее. Люди колеблются и переходят от одной модели к другой. В любой конкретный момент времени их действия отражают баланс движущих сил и обстоятельств, сложившийся в уникальной ситуации, которую невозможно воспроизвести[10].
В самом деле, какой смысл спрашивать, имелись ли у участников Сопротивления «нравственные» или «патриотические» мотивы, не выяснив, что для них означали нравственность и патриотизм? Можно ли провести границу между нравственностью и патриотизмом и если да, то проводили ли ее сознательно сами заговорщики? Можно ли выстроить более убедительную схему их мотивов? Эти вопросы будут рассматриваться на протяжении всей книги, и в главе 20 я сформулирую выводы.
История заговорщиков из немецкого Сопротивления – это все же в первую очередь история военных. В следующих главах будет изложен драматический рассказ о проектах и покушениях, в которые они были вовлечены. Мы будем следовать за ними с 1938 по 1944 г., раскрывая заговоры – знаменитые и малоизвестные. Отдельное внимание будет уделено редко обсуждаемой проблеме конспиративных сетей. Предшествующие исследования, как правило, фокусировались на группах или отдельных участниках Сопротивления, но почти ни одно из них, насколько мне удалось установить, не анализировало должным образом взаимодействие между членами этих групп[11]. Как вербовали новых борцов Сопротивления? Как в реальности функционировали сети заговорщиков и как различные стили руководства влияли на результаты заговоров и их шансы на успех? И что важнее всего, мы увидим, как определенные лица, которых мы назовем посредниками и объединителями, поддерживали работоспособность этих сетей, обеспечивая поток информации внутри них.
Кроме того, мы рассмотрим сложности, связанные с решением участников Сопротивления убить Гитлера. С одной стороны, это действие искушало возможностью разом изменить ход истории. С другой – убийство верховного правителя для большинства заговорщиков представляло серьезную идеологическую, юридическую и моральную проблему. Как предводители Сопротивления, будучи благочестивыми христианами, оправдывали убийство вышестоящего лица, которому давали присягу? Постановка подобных вопросов позволит нам многое понять не только о Сопротивлении, но и о проблемах подчинения и неподчинения в нацистской Германии и за ее пределами.
Мое повествование основано на первоисточниках – дневниках, письмах, мемуарах и личных свидетельствах, а также на немецких, американских, британских, финских и советских документах. Кроме того, я использую протоколы допросов гестапо и материалы нацистских судебных процессов, а также беседы с заговорщиками и членами их семей. Особенно важным ресурсом является почти неисчерпаемая коллекция документов, собранная покойным профессором Гарольдом Дойчем, которая хранится в Центре образования и сохранения исторического наследия армии США в Карлайле (Пенсильвания). Я также активно пользовался частными архивами двух других выдающихся историков – Эберхарда Целлера и Бодо Шойрига, – хранящимися в Институте современной истории в Мюнхене.
Многие из задействованных мною документов мало исследованы (а то и вообще не исследованы) в существующих работах. Например, увлекательные дневники Германа Кайзера, посредника, связывавшего группы Сопротивления в Берлине и на востоке страны, предлагают редкую возможность заглянуть в ближний круг заговорщиков. Я также широко использовал беседы Гарольда Дойча и его команды с участниками попытки государственного переворота в сентябре 1938 г., о которой до сих пор известно сравнительно мало. Эти интервью открывают новую грань мировоззрения высокопоставленных участников движения Сопротивления накануне и во время Второй мировой войны. Точно так же французские источники, которые до сих пор не получили должного внимания, позволили мне раскрыть историю переговоров, проведенных летом 1944 г., между агентами немецкого Сопротивления и офицерами разведки «Свободной Франции»[12]. Еще один важный источник, который также приводится здесь впервые, – протокол допроса советской разведкой полковника Ханса Кроме, участника движения Сопротивления, взятого в плен Красной армией в 1944 г. Этот документ, хранящийся в Государственном архиве Российской Федерации в Москве, содержит ценную информацию о том, какие методы рекрутирования использовало движение Сопротивления, о его внутренней структуре и организации секретной коммуникации.
Кроме того, я проработал значительный объем исследований о немецком движении Сопротивления, опубликованных в период с 1945 по 2015 г., на иврите, английском и немецком языках. Мои находки указывают на серьезные недостатки некоторых влиятельных и признанных работ по данной теме. Такая широта материалов, первичных и вторичных, позволила мне составить исчерпывающий отчет об интересующих нас событиях, включая моменты кризисов и переломов, и одновременно сделать несколько наблюдений, ценных не только применительно к этой конкретной истории. В нашем мире революционных «весен», гражданских войн, оккупационных режимов и жестоких тираний вопросы сопротивления важны как никогда.
1
Оппозиция в огне
К 30 января 1933 г., накануне захвата нацистами власти, все еще было непонятно, получат ли Гитлер и национал-социалисты в свое распоряжение Германию без боя. Две оппозиционные антинацистские партии – коммунисты и социал-демократы – по-прежнему располагали масштабными сетями активистов, многие из которых владели оружием. У них были миллионы преданных сторонников, клубы и профсоюзы, и не было недостатка в готовой сражаться молодежи. В течение года все эти вроде бы внушительные ресурсы оппозиции будут поглощены огнем.
Вечером 27 февраля 1933 г. двое пешеходов и полицейский, проходя мимо Рейхстага, внушительного здания немецкого парламента в Берлине, заметили нечто необычное. В окнах плясали странные проблески света, среди которых мелькала быстро движущаяся тень. Полицейский сразу понял, что это поджог, и вызвал подкрепление. Правоохранители вошли в здание, преодолевая завесу густого черного дыма. Вскоре они увидели таинственного нарушителя: полуголый, покрытый потом, со свекольно-красным лицом и всклокоченными волосами, он выбирался из зала. Согласно найденному при нем паспорту, это был гражданин Нидерландов Маринус ван дер Люббе. Чтобы устроить пожар, он использовал свою рубашку и канистру с бензином. На вопросы, зачем он это сделал, он отвечал: «Протест! Протест!»[13].
Мало кто из многочисленных берлинцев, с ужасом наблюдавших за пламенем, мог вообразить, что новый рейхсканцлер Адольф Гитлер использует этот поджог как повод для уничтожения всех оппозиционных структур, организаций и партий в Германии. Канцлер, назначенный всего месяцем ранее, 30 января, менее чем за год ликвидировал политические партии всех направлений, автономию немецких земель и могущественные профсоюзы. Радикальные изменения затронули также государственную службу, судебную систему, школы, университеты, а главное – армию. К концу 1934 г. Гитлер и нацистская партия оказались единственными хозяевами Германии – никакой боеспособной оппозиции, действующей или потенциальной, не осталось.