Денис Юков – От Любви до Смерти (страница 3)
– Я знаю, – коротко ответила Эва.
Через десять минут машина остановилась. Впереди, как в той фотографии, возвышался полуразрушенный особняк. Чёрные окна. Сломанные ворота. Лоза. Всё совпадало.
Эва вышла. Хлопнула дверью. И на мгновение снова услышала голос Кая:
«Ты открыла первую дверь. Дальше будет темнее.»
Она шагнула вперёд.
Дверь особняка оказалась приоткрыта.
Внутри – тишина. Запах сырости. И…
На полу лежала третья чёрная роза.
Особняк поглотил её, как рот древнего зверя. Скрипнули старые половицы. Воздух внутри был тяжёлым, будто насыщенным забытыми голосами.
Эва наклонилась и подняла чёрную розу. Она не завяла, будто была срезана совсем недавно. Цветы… тени… записки – кто-то ведёт её по заранее выстроенному маршруту.
И она шла. Без колебаний.
Коридоры института были исписаны граффити, но среди них выделялись старые надписи, выцарапанные чем-то острым.
«Ты видел их глаза?»
«Те, кто остались, молчат.»
«Ложь живёт здесь.»
С каждой минутой Эва чувствовала: это место – не просто руины. Оно дышит. Оно смотрит.
В одном из кабинетов она нашла старую доску с пожелтевшими бумагами. Расписание. Списки пациентов. Психиатрический центр имени Рейна, закрытый после «инцидента».
Среди имён… она остановилась.
№37 – Кай Эдмондс.
Диагноз: расстройство идентичности, патологическая эмпатия, ночные эпизоды потери контроля.
Особые отметки: ограниченный доступ, постоянное наблюдение.
Статус: исчез. 23 октября 1999 г.
Эва замерла. Он был пациентом. Он исчез. В тот же год, когда институт закрыли. Тогда ему было… не больше двадцати. Но это было больше двадцати лет назад.
– Это невозможно… – выдохнула она.
Треск. Где-то в глубине здания щёлкнула дверь. Эва обернулась. Тьма за её спиной словно сгустилась. Словно ожила.
И тут она увидела – на стене, под светом фонарика – новую надпись, которой не было мгновение назад:
«Ты всё ближе. Но ты не одна.»
Она отступила на шаг. И тогда – снова шаг в темноте. Человеческий. Тяжёлый.
– Кто здесь?! – крикнула Эва, пытаясь не выдать дрожи.
Из тени вышел силуэт. Высокий. Легкий хриплый голос:
– Я знал, что ты придёшь. Ты ведь такая же, как она.
Эва узнала его.
С того самого портрета.
Мужчина с глазами, похожими на Кая, но… постаревший. Измождённый. Седые виски и взгляд, как у человека, пережившего слишком многое.
– Вы… кто вы? – спросила она.
– Я – тот, кто знал Кая до того, как он стал… им.
Он сделал шаг ближе, и лицо его осветилось.
– И если ты хочешь жить – тебе нужно знать, что именно ты пробудила в нём.
Эва не дышала. Мужчина подошёл ближе, но в его движениях не было враждебности. Только тяжесть – как у человека, слишком долго носившего на себе чужие грехи.
– Я был санитаром здесь, – начал он глухо. – Когда-то. До закрытия. До того, как всё вышло из-под контроля.
Он провёл рукой по пыльной стене, где прежде висели таблички с именами.
– Кай Эдмондс поступил в институт мальчиком. Замкнутым, странным… Но за его тишиной пряталась ярость. Он видел то, чего не видели другие. И чувствовал чужую боль, как свою.
– Эмпат? – прошептала Эва.
Мужчина усмехнулся безрадостно.
– Больше. Намного больше. Он не просто чувствовал. Он забирал. Перетягивал чужие эмоции на себя – пока сам не начинал ломаться.
Он посмотрел на Эву с печалью.
– У нас был один пациент. Психопат. Убийца. Когда его привезли, Кая заперли – но они встретились. Неслучайно. После этого Кай изменился. Он стал… другим.
– Что значит – другим? – голос Эвы дрогнул.
– Как будто… часть того зла перешла в него. Он стал мрачным. Холодным. Но всё ещё – обаятельным. Он внушал доверие. Особенно девочкам.
Эва сжала кулаки.
– Луиза?
Мужчина кивнул.
– Они тоже встретились. Случайно, казалось. Но с Каем… ничего не бывает случайно. Он привязывается к свету. И затем гасит его.
На секунду повисла тишина.
– Я пытался предупредить её. Как сейчас – тебя. Но ты уже зашла слишком далеко. – Он протянул Эве старую, пыльную папку. – Это всё, что уцелело. Здесь… ответы. Не все. Но достаточно, чтобы решить: спасать его или себя.
Эва взяла папку. Бумаги внутри были жёлтые, хрупкие. Один лист выпал и плавно опустился на пол.
На нём была фотография:
Кай. Молодой. И рядом – Луиза. Улыбается. Не подозревает.
А на обороте – чужим почерком:
«Те, кого он любит – исчезают. Твоя очередь?»
Где-то в здании снова скрипнула дверь.
Но теперь Эва не обернулась.
Она стояла посреди тьмы, с папкой в руках,
и знала:
назад дороги нет.