Денис Яронгов – Отель Гильберт. Книга вторая: Колледж бесконечности (страница 5)

- Ничего конкретного. Просто теоретический вопрос.

- Теоретический. - Лэнг повторил это слово так, словно пробовал его на вкус. - Что ж, в теории возможно всё. Но на практике - реальность не подчиняется математическим законам. Реальность - это не уравнение. Реальность - это то, что сопротивляется описанию. Именно поэтому математика - это только язык, а не сама реальность. - Он помолчал. - Есть ли у вас другие вопросы?

Том покачал головой. Лэнг кивнул и продолжил лекцию, но что-то в его поведении изменилось. Он больше не смотрел в сторону Тома. Он избегал его взгляда.

Когда лекция закончилась, Том собрал свои записи и направился к выходу. Но у двери его остановил голос Лэнга:

- Мистер Грейвз, задержитесь на минуту.

Себастьян бросил на Тома вопросительный взгляд. Том кивнул: «Иди, я догоню». Себастьян вышел, и Том остался в пустой аудитории наедине с профессором.

Лэнг стоял у доски, стирая формулы. Он не оборачивался, когда говорил:

- Ваш вопрос, мистер Грейвз, был не случаен. Вы говорили так, словно имели в виду что-то конкретное. Что-то, что вы видели или слышали.

- Это был просто вопрос, профессор.

- Нет. - Лэнг повернулся. - Это не был «просто вопрос». Я преподаю уже двадцать лет, и за это время никто - никто - не задавал мне такого вопроса. А вы задали. На первой же неделе. - Он подошёл ближе. - Кто вы, мистер Грейвз?

Том почувствовал, как кровь прилила к щекам.

- Я студент. Первокурсник.

- Вы - не просто студент. - Лэнг смотрел на него в упор, и в его глазах читалось не любопытство, а тревога. - Я не знаю, что вы знаете и откуда вы это знаете. Но я дам вам совет: будьте осторожны. В этом колледже есть люди, которые не любят, когда задают такие вопросы.

- Какие люди?

- Я сказал достаточно. - Лэнг отвернулся. - Идите, мистер Грейвз. И постарайтесь больше не привлекать к себе внимания.

Том вышел из аудитории с колотящимся сердцем. Он получил не ответ, а предупреждение. И это было хуже.

Вечером того же дня Том сидел в общей гостиной и делал вид, что читает Данте. На самом деле он не мог сосредоточиться. Слова Лэнга крутились в голове, как заезженная пластинка: «В этом колледже есть люди, которые не любят, когда задают такие вопросы». Какие люди? Что они могут сделать? И почему Лэнг, который явно знал больше, чем говорил, отказался отвечать?

- Ты сегодня сам не свой, - заметил Себастьян, подсаживаясь к нему. - Что сказал Лэнг после лекции?

- Ничего особенного. Спросил, откуда у меня такой интерес к парадоксу.

- И что ты ответил?

- Сказал, что просто любопытно.

- И он поверил?

- Нет. - Том закрыл книгу. - Он не поверил.

Себастьян задумался.

- Знаешь, я тоже заметил кое-что странное. После твоего вопроса Лэнг изменился. Он стал нервничать. Ты заметил, как он тёр очки? Это признак волнения. Мой отец говорит, что люди, которые много трут очки, обычно что-то скрывают.

- Твой отец - текстильный магнат, а не психолог.

- Одно другому не мешает. - Себастьян затянулся трубкой. - В любом случае, ты наступил на какую-то мозоль. И теперь Лэнг будет за тобой следить.

- Думаешь?

- Уверен. Я бы на его месте следил.

Том обвёл взглядом гостиную. У камина Маргарет Холл читала «Алису в Стране чудес» - книгу, которая с каждым днём казалась Тому всё более уместной в этом месте. Близнецы Уилкинсоны играли в шахматы - или, точнее, Джон играл, а Джеймс давал советы, которые Джон игнорировал. Фредерик Лоусон, староста, сидел в углу с кипой бумаг. Артур, как всегда, читал.

Никто не смотрел на Тома. Но ему казалось, что все смотрят. Что все знают. Что все ждут.

- Пойду пройдусь, - сказал он.

- В такой холод? На улице дождь.

- Я ненадолго.

Он вышел из гостиной, спустился по лестнице, пересёк внутренний двор. Дождь был мелким, почти невидимым, но холодным - октябрь в Оксфорде был неласков. Фонтан журчал в темноте. Лента Мёбиуса блестела в свете фонарей.

Том подошёл к фонтану и остановился. Он думал о том, что колледж, который должен был стать его убежищем, превращался в загадку. Что люди здесь были не теми, кем казались. Что вопросы, которые он задавал, могли быть опасными.

И он думал об Айзене. О том, что учитель, наверное, сейчас сидит в своей квартире на Грейт-Ормонд-стрит, курит трубку и переписывает левой рукой страницу из «Анатомии меланхолии». И не знает, что его ученик вляпался во что-то.

Том достал из кармана засушенный вереск - талисман из Йоркшира - и повертел в пальцах. Затем положил обратно и пошёл в свою комнату.

В ту ночь ему приснилась леди Эвелин. Она сидела в зимнем саду отеля «Гильберт» и улыбалась. «Вы думали, что всё закончилось, мистер Грейвз? - говорила она. - Но отель - это не здание. Отель - это идея. А идеи не умирают».

Он проснулся в холодном поту и долго лежал, глядя в потолок. За окном шёл дождь.

Следующая неделя прошла без происшествий. Том старательно избегал Лэнга - не потому что боялся, а потому что не хотел новых вопросов. Он сидел на лекциях, делал домашние задания, гулял по городу. Он подружился с Маргарет Холл - настолько, насколько можно подружиться с человеком, который предпочитает книги людям. Она дала ему почитать «Алису в Стране чудес» с математическими комментариями, и Том провёл несколько вечеров, расшифровывая логические парадоксы, которые Льюис Кэрролл спрятал в своей сказке.

- Кэрролл был математиком, - объясняла Маргарет. - Он писал «Алису» как сатиру на современную ему математику. Чеширский Кот - это парадокс. Он исчезает, оставляя только улыбку. Это невозможно в реальном мире, но возможно в логике. Как парадокс Гранд-отеля Гильберта.

- Ты знаешь о парадоксе Гильберта?

- Конечно. Его все здесь знают. - Она посмотрела на Тома. - Говорят, ты задал Лэнгу вопрос, который его напугал. Это правда?

- Я просто спросил, можно ли применить парадокс на практике.

- И он испугался?

- Не знаю. Но он разозлился.

Маргарет задумалась.

- Лэнг - странный человек. Он знает больше, чем говорит. Но он не единственный. Здесь все профессора - странные. Декан - самый странный из них. Ты видел его когда-нибудь?

- Только на церемонии.

- Он почти не выходит из кабинета. Говорят, он работает над какой-то книгой. Что-то о природе чисел. Что-то, что может изменить всё. - Она понизила голос. - А ещё говорят, что он знал твоего учителя.

Том замер.

- Моего учителя?

- Ну да. Мартина Айзена. Ты же его ученик, верно? - Она улыбнулась. - Об этом все знают. Твоё вступительное эссе - о парадоксе Гильберта, с практическими примерами. Ты думал, что никто не догадается?

Том почувствовал, как краснеет.

- Я не хотел, чтобы об этом знали.

- Слишком поздно. - Маргарет пожала плечами. - В этом колледже секретов нет. Вернее, есть - но они становятся известны всем очень быстро.

Том вышел из гостиной с тяжёлым чувством. Его секрет был раскрыт. Все знали, что он - ученик Айзена. Все знали, что он был в Йоркшире. И все - включая Лэнга, включая декана - теперь смотрели на него иначе.

Он написал Айзену письмо в тот же вечер. Он не упомянул о Лэнге, о декане, о странностях колледжа. Он просто написал, что скучает и что учёба идёт хорошо. Но между строк, как он надеялся, Айзен прочитает: «Мне нужна помощь. Я не знаю, что делать».

Ответ пришёл через три дня. Айзен писал: «Мистер Грейвз, рад, что вы не забываете о занятиях. Помните: истина - это не то, что вам говорят. Истина - это то, что вы находите сами. Не позволяйте никому запугать вас. Ваш М. А.»

Глава 3. Белые и чёрные

Октябрь в Оксфорде был месяцем туманов. Они приходили с реки по утрам - густые, белёсые, почти осязаемые, - и окутывали город так плотно, что шпили колледжей исчезали, а звуки становились приглушёнными, как сквозь вату. Том полюбил эти утра. Он выходил из колледжа в шесть, когда солнце ещё не встало, и шёл вдоль реки Червелл, мимо спящих плоскодонок, привязанных к причалам, мимо каштанов, ронявших последние листья в тёмную воду, мимо старой каменной церкви Святого Креста, которая, по легенде, была построена на месте языческого капища, где друиды приносили жертвы своим богам. В такие часы город принадлежал только ему - и ещё нескольким чудакам, которые, как и он, предпочитали одиночество суете.

Он проходил по мосту Магдалины, где в это время обычно стоял один и тот же рыбак - старик в потрёпанной твидовой шляпе, который никогда ничего не ловил, но всегда был там. «Клюёт?» - спрашивал Том. «Всегда клюёт, - отвечал старик, не оборачиваясь. - Просто не всегда ловится». Это было похоже на притчу, и Том запомнил её. Потом он сворачивал на Хай-стрит, где уже открывались первые лавки, и булочник выставлял на витрину свежие булочки с корицей. Запах корицы смешивался с запахом тумана и речной воды, и этот аромат Том навсегда связал с Оксфордом.

Но та прогулка, о которой пойдёт речь, была другой.

Том вышел из восточного крыла в четверть седьмого, как обычно. Двор был пуст - только фонтан журчал в центре, и вода текла по ленте Мёбиуса, бесконечно переворачиваясь и возвращаясь к началу. Туман был особенно густым, и Том почти не видел противоположной стороны двора. Он прошёл мимо фонтана, мимо каменных скамей с высеченными формулами - теорема Пифагора, уравнение Эйлера, тождество Гаусса, - и вдруг заметил что-то краем глаза.