Денис Яронгов – Отель Гильберт. Книга первая: Убийство в отеле Гильберта (страница 3)

- Я в центральном, - доложил Бейкер.

- А теперь?

Айзен сместился ещё немного, используя угол наклона зеркал.

- Вы… в двух зеркалах сразу, - голос Бейкера дрогнул. - В центральном и в правом.

- Именно, - сказал Айзен, выходя из света свечи. - А теперь меня нет ни в одном.

Он спустился со сцены и снова подошёл к месту, где сидел Мейсон.

- Что вы видите отсюда? - спросил он Бейкера.

Сержант прищурился.

- Сцену. Зеркала. Свечи отражаются.

- А зрителей?

- Нет. Свет свечей слабый. Зал в темноте. Я вижу только первый ряд, и то смутно.

- Значит, - произнёс Айзен медленно, словно пробуя мысль на вкус, - если убийца находился на сцене, он не видел зрителей. А если убийца находился в зале - он не видел сцену достаточно ясно, чтобы незаметно подойти к жертве.

- Так точно, сэр.

- И тем не менее убийство произошло.

- Так точно, сэр.

Айзен замолчал. Он стоял у пятого ряда, глядя на три зеркала и три свечи, и в голове его - Бейкер знал это - вращались шестерёнки той самой невидимой машины.

Прошла минута. Затем другая.

- Позовите Кросса, - сказал наконец Айзен.

Алистер Кросс оказался человеком лет сорока, с бледным, одутловатым лицом и глазами, которые постоянно бегали - не от страха, а по привычке. Профессиональная болезнь иллюзионистов: привычка следить за руками. Своими и чужими. Руки у него были длинные, с тонкими пальцами - руки пианиста или шулера. Сейчас они дрожали.

- Я не убивал, - сказал он с порога. - Я был на сцене. Меня видели.

Айзен сидел в кресле первого ряда, закинув ногу на ногу. Трубка в его руке дымилась, наполняя воздух запахом вишнёвого табака. Он смотрел на Кросса не моргая.

- Расскажите мне о номере, - сказал он. - «Три отражения». В чём его суть?

Кросс облизнул пересохшие губы.

- Это классика. Я выхожу на сцену, демонстрирую зрителям три зеркала - вот эти, - он махнул рукой в сторону сцены. - Они пусты. Зрители видят только свои отражения. Затем я гашу свет, оставляю три свечи и начинаю номер.

- Что происходит дальше?

- Я вхожу в пространство между зеркалами. Свечи создают перекрёстные отражения. Зритель видит меня то в одном зеркале, то в другом, то в трёх одновременно. Эффект такой, будто я размножаюсь. В конце номера я «собираю» отражения в одно и выхожу на поклон.

- И где вы находитесь в тот момент, когда отражения размножаются?

- В центре, - сказал Кросс. - Между зеркалами. Зритель не видит меня напрямую - только отражения. Это и есть секрет. Я всё время на сцене, но зритель думает, что видит меня в зеркалах, хотя на самом деле видит лишь свет и тени.

- А вы сами видите зал?

- Нет. Свечи слепят. Я вижу только зеркала и отражения свечей. Зал для меня - чёрная пустота.

- Значит, - медленно произнёс Айзен, - кто-то мог войти в зал во время номера, и вы бы не заметили?

- Да, - признал Кросс. - Но зрители бы заметили! Они сидели в темноте, их глаза привыкли к мраку. Если бы кто-то вошёл, они бы увидели его силуэт на фоне открытой двери.

- Дверь была закрыта?

- Да. Я прошу запирать двери перед началом номера. Это часть атмосферы.

Айзен затянулся трубкой.

- Опишите мне зеркала, - сказал он. - Они одинаковые?

- Да, - кивнул Кросс. - Заказаны у одного мастера. Три одинаковых зеркала в одинаковых рамах.

- И вы не меняли их перед представлением?

- Нет. Зачем? Они стоят на сцене уже полгода.

Айзен поднялся. Подошёл к сцене, взял свечу - одну из тех, что горели перед зеркалами, - и поднёс её к левому зеркалу. Пламя отразилось в стекле золотым язычком. Он перевёл свечу к центральному зеркалу - и пламя отразилось снова. К правому - то же самое.

- Сержант Бейкер, - позвал он.

- Сэр?

- Принесите мою шляпу.

Бейкер удивлённо моргнул, но спорить не стал. Через минуту он вернулся, держа в руках фетровую шляпу инспектора - тёмно-серую, без единой складки на тулье. Айзен взял её и положил на пол перед левым зеркалом.

- Смотрите, - сказал он.

Шляпа отразилась в левом зеркале. Отразилась в центральном. Отразилась в правом. Три шляпы, хотя шляпа была одна.

- Теперь представьте, - сказал Айзен, - что вместо шляпы перед зеркалом стоит человек. Сколько человек видит зритель?

- Трёх, - ответил Бейкер.

- Четырёх, - поправил Айзен. - Три отражения плюс сам человек. Но зритель думает, что видит отражения, и не подозревает, что один из этих людей реален. А теперь скажите мне, сержант: что, если убийца не исчез со сцены? Что, если он никогда не был на сцене? Что, если он всё время был в зале - но зрители думали, что он всего лишь отражение?

В зале повисла тишина.

Кросс открыл рот, потом закрыл. Бейкер уставился на зеркала с таким выражением, словно видел их впервые в жизни.

- Но позвольте, сэр, - выдавил он наконец. - Как он это сделал? Ведь отражения - это просто свет. Они не могут убить.

- Не могут, - согласился Айзен. - Поэтому убийца не был отражением. Он был человеком. Человеком, который выглядел в точности как Алистер Кросс.

Он повернулся к фокуснику.

- У вас есть брат-близнец, мистер Кросс?

Лицо иллюзиониста побелело как полотно.

- Был, - прошептал он. - Эдвард. Мы не общаемся пятнадцать лет.

- Где он сейчас?

- Не знаю. Клянусь, не знаю. Он… он был одержим зеркалами. Говорил, что зеркала - это двери. Что можно войти в одно и выйти из другого. Я думал, он сумасшедший.

Айзен выпустил облако дыма.

- Он не сумасшедший, мистер Кросс. Он просто понял то, чего не понимают другие. В зеркальном лабиринте никто не может сказать наверняка, где отражение, а где человек.

Он повернулся к Бейкеру.

- Объявите в розыск. Эдвард Кросс, брат-близнец Алистера. Подозревается в убийстве Генри Мейсона. Особая примета: знает, как исчезать.

Эдварда Кросса арестовали через три дня в Дувре, при попытке сесть на паром до Кале. При нём нашли билет в один конец, восемьсот фунтов наличными и дневник, заполненный чертежами зеркальных лабиринтов. На допросе он не отрицал ничего. Мотивом оказалась давняя обида: Мейсон двадцать лет назад написал разгромную рецензию на их с братом первое совместное выступление, после чего их пути разошлись, и Эдвард навсегда остался в тени более успешного Алистера. Он ждал два десятилетия, чтобы нанести удар - и нанёс его в единственном месте, где мог исчезнуть, не покидая сцены.

Дело о трёх отражениях стало легендой.