Денис Власов – Шантаж (страница 2)

Эфирный удар.

Первое, что пришло в голову Победову, – было нанести визит Шульцу. Однако, поразмыслив, он отказался от поспешных действий и направил экипаж в представительство банка. По дороге он заехал к своему старшему брату. Арсений Филиппович находился в бодром расположении духа и радушно встретил родственника в домашнем восточном халате, щедро расшитом золотом. Халат, сотканный из шёлка и истории, вручил Победову сам персидский шах в знак благодарности за мужество и умысел, с которыми тот противостоял попыткам Англичанки превратить Персию в свою колонию. Арсений Филиппович был ненамного старше, обладал рассудительным и критическим складом ума, свойственным лишь опытным государственным деятелям. Масштаб его мышления порой поражал. Он вник в беду Константина и высказался, что дело может обрести политическую околосуть, а когда услышал фамилию Оффенбахов, нахмурил брови и замолчал на некоторое время.

– Полагаю, что миссия Шульца направлена не против Анастасии Михайловны.

Здесь он снова задумался, взял четки и с усилием принялся перебирать каждую серебряную бусину, погрузившись в воспоминания.

– Род Оффенбахов мне хорошо известен, – наконец произнес он. – Прежде всего, своей ненасытной алчностью, – добавил он после паузы. – Грязные делишки – их обычное дело. Полагаю, что через шантаж они хотят подобраться к тебе, дорогой брат.

– Не понимаю.

– Очевидно, где-то пересеклись ваши коммерческие интересы.

Когда-то Арсений Филиппович занимал видные посты при правительстве Российской Империи в начале двадцатого века. Ходили слухи, что он был причастен к успешной работе русской военной контрразведки и лично консультировал императора в вопросах шпионажа, за что был удостоен высших наград. Однако в силу обстоятельств он добровольно покинул должность и ушел в почетную отставку, о чем нисколько не сожалел, так как благодаря связям и протекции в высших кругах сумел сколотить изрядный капитал и превратился в маститого золотодобытчика на приисках Сибири.

– Совершенно ясно, что расставаться с такой суммой нет смысла. За этим последует череда вымогательств, – продолжил Арсений Филиппович.

– Кто они, Оффенбахи?

– Адлар Оффенбах, глава дома, слывет закоренелым масоном. На их клан составлено досье в тайной канцелярии. К сожалению, теперь я не имею доступа. Но хочу заверить, что моя отставка косвенно связана с этой фамилией.

– Возможно ли, что Оффенбахи задумали отомстить и тебе таким образом?

– Не исключено. Однако шантаж, связанный с уничтожением реноме твоей избранницы, – сомнительная затея. Позволь мне выяснить по своим каналам, что на самом деле задумали мошенники.

В дверь постучали, и в комнату вошел высокий молодой человек в потертом студенческом камзоле.

– Познакомься, Константин Филиппович, с моим эрудитом. Фамилия у него забавная – Ломоухов.

Арсений добродушно засмеялся и продолжил:

– Выгнали его из Политеха – лабораторию сжег. Я приютил этого горе-теоретика.

Ломоухов мялся возле дверей, предпочтя промолчать после данной характеристики.

– У тебя все готово?

Ломоухов утвердительно кивнул и попросил поторопиться, так как положение Земли на орбите благоприятствовало эксперименту. Кроме того, у Арсения Филипповича была еще одна причина не сожалеть об утрате должности видного чиновника. У него появилось время для увлечения наукой. Хотя он был человеком весьма образованным, сам он не занимался доказательством теорий или проведением экспериментов. Для этого он привлекал молодых амбициозных ученых, которых академический мир еще не признал заслуживающими внимания, а о некоторых исследователях наука так и не узнала из-за их гибели в результате дерзких опытов в поисках истины. Увы, такие случаи бывали. Что ж, это и есть суть венчурного капитализма.

Арсений Филиппович размашисто перекрестился на образ Спасителя и произнес глубоким басом:

– С Богом.

Братья в сопровождении возбужденного Ломоухова поднялись на крышу, где ассистенты установили и закрепили толстыми тросами высокую медную мачту, которая, поддаваясь ветру, послушно изгибалась. Ломоухов пояснил, что гибкость мачты необходима для точности эксперимента. Насколько Константин мог разглядеть, на вершине шеста закреплялся агрегат из двух магнитных катушек и зеркальных отражателей. Константин поинтересовался, зачем Арсению потребовался громоотвод таких внушительных размеров и в чем смысл эксперимента. Исследователь, заметив искренний энтузиазм Константина, объяснил, что это аттрактор уникальной конструкции, способный улавливать наэлектризованные частицы из окружающего электромагнитного поля и преобразовывать их в электроэнергию, накапливаемую в батареях. Константин ничего не понял и усомнился в безопасности проведения подобного опыта в городе.

– На этот раз мы предприняли все меры предосторожности, – успокоил Арсений.

Константин с явным недоверием еще раз осмотрел вышку.

– А что до этого?

Арсений небрежно отмахнулся, дав понять, что дело это пустое.

– Смысл в получении дешевой возобновляемой электроэнергии из эфира, – восторженно заявил Ломоухов.

– Эфира?

– Сверхтонкого света за видимым спектром. Это прорыв. Наши имена войдут в анналы истории.

– Или в обвинительный приговор, – съязвил Константин.

Ломоухов вручил каждому по пожарной каске отливавшей блеском меди на солнце и защитные очки. Они прошли за чердачную надстройку, где Ломоухов разместил контрольный пульт управления. Он проделал ряд подготовительных манипуляций и перевел основной включатель на малую мощность. Все приготовились в тревожном ожидании. Первая катушка начала постепенное вращение по часовой стрелке. Ученый перевел второй включатель в рабочее положение: вторая катушка начала обращаться против часовой стрелки. Скорости вращения нарастали вместе с вибрацией, усиливался рокочущий гул. Короткие фиолетовые дуги разрядов заискрились между отражателями. Ломоухов сверил показатели приборов и аккуратно подвел рубильники к отметке средней мощности: разряды превратились в ослепительные зигзаги молнии. Ученый вопрошающе посмотрел на Арсения Филипповича.

– Мощность поднимай! – решительно скомандовал тот.

От напряжения в воздухе Константин ощутил покалывание и вкус железа на кончике языка. Он хотел было возразить, но опоздал: Ломоухов мгновенно перевел регуляторы к отметке максимальной мощности. Плотность сполохов извилистых молний увеличилась в разы и почти полностью заполнила пространство вокруг: образовалась ослепительно белая стрекочущая сфера, которая колебалась от напряжения. Толстый кабель аттрактора, поданный на накопитель батареи, натянулся от стресса и сухо потрескивал. Верх мачты накалился докрасна от неимоверно высоких температур. Приборы показывали стабильную подзарядку накопителей.

– Работает! – закричал Ломоухов, сияя от радости.

Арсений Филиппович одобрительно похлопал Ломоухова по плечу тяжелой ладонью.

– Ну, все! Выключай! – приказал довольный куратор.

Ломоухов поправил шлем и попытался перевести рубильник на отключение, но рычаг выключателя не поддался. Он попробовал переместить второй, однако тот настолько разогрелся, что его заклинило. Ученый вцепился обеими руками в рукоятку, запыхтел, как паровоз, но это не дало никакого результата. Между тем катушки разогнались до бешеной скорости. Мачту колыхало из стороны в сторону. Электрическая сфера увеличилась до колоссальных размеров. Видя нависшую угрозу, трое экспериментаторов бросились дружно в шесть рук тащить ручку выключателя с такой силой, что она не выдержала и обломилась, Арсений Филиппович по инерции кубарем покатился назад. Ломоухов, пребывая в шоковом состоянии, поздно вспомнил об аварийной кнопке. Он сдернул с нее защитный кожух и уже занес палец, чтобы нажать, но тумблер, к его ужасу, оплавился. Далее произошло то, что предполагал Константин до проведения опыта, но не посмел выразить вслух. Катушка сорвалась с мачты и с невероятной скоростью ударила в чердачное строение, разгромив кирпичную кладку в мелкую крошку. От ударной волны всех троих разбросало по крыше в разные стороны. Зеркальные рефлекторы обратились в раскаленный пепел от воздействия адского жара. Из затухающей шаровой молнии вырвался ослепительно-белый луч и по касательной задел Константина. Его встряхнуло от мощного разряда, соболья шуба на нем вспыхнула, как тополиный пух. К счастью, рядом оказался Ломоухов, изрядно помятый, но он кое-как помог закидать снегом и сбросить пылающую одежду. В ту же секунду вторая катушка аттрактора пронеслась кометой в ином направлении. Она перелетела улицу и угодила в балкон дома напротив, который осыпался вместе с частью гранитного фасада. Лошади проезжающих экипажей испугались и с диким ржанием разбежались в разные стороны, сбивая прохожих. Толпа любопытствующих зевак скопилась возле входа в дом Победова. Задирая головы и отчаянно жестикулируя, испуганные горожане прижимались от страха к озадаченному жандарму, требуя навести порядок в городе.

По ту сторону маски.

Из троицы Ломоухов пострадал менее всех, отделавшись мимолетным испугом, однако он претерпел от Арсения Филипповича крепкую оплеуху и заслуженный нагоняй. Сам Арсений Филиппович получил несколько незначительных ушибов и изорванный подол персидского халата, брат же его некоторое время пребывал без сознания от непостижимого удара молнией и более весомых увечий. Обожженные брови из-под каски и алый ожог на лице придавали ему вид бывалого пожарного. Призванный лекарь заверил, что все обойдется, но требуется постельный режим для общего успокоения. Ни о какой работе в банке и речи быть не могло. Далее последовало справедливое разбирательство с полковником жандармерии и владельцем разбитого балкона, на что виновник поклялся более не проводить подобных опытов и возместить ущерб пострадавшему с выплатой крупного штрафа. В тот же день Арсений Филиппович отправил горе-практика Ломоухова в ссылку на свои золотые прииски под Тобольском помощником горного инженера, что не снимало с него обязанности по совершенствованию механизма под бдительным присмотром управляющего. Однако этому не было суждено сбыться, так как академик впал в глубокую депрессию и крепко запил. По настоятельному убеждению, Константина оставили на излечение в доме Арсения, о чем Анастасия Михайловна была тотчас же уведомлена. В последующие дни княжна ни на шаг не отходила от него, проявляя чрезмерную заботу, и выказала суровый реприманд Арсению Филипповичу, порицая его ребяческие проделки.