Денис Ватутин – Красное Зеркало. Легенда вулкана (страница 80)
– Ну… ядрены пассатижи… Решил в задний тамбур лезть – хоть там и охрана рядом, да в переднем люди чаще курят, да и не возвращаться же? Цапанулся и поглядел…
– Как цапанулся? – поинтересовался я.
– А так! – Кадык расстегнул свой серый замызганный комбез, и я увидел на его голой груди что-то вроде портупеи.
Он снял с липучки закрепленный на ней моток какой-то ленты.
– Нанки! – сказал он.
– Что? – переспросил я.
– Ну подтяжки с нанониткой, – снисходительно пояснил он. – За вытяжку на вагоне цепляешь – глядишь в тамбур, а потом через эту вытяжку и достаешь: удобно…
Тут у меня в голове сверкнула бледная тень мысли.
– Ага, понял, – кивнул я.
– Ну так вот, – продолжил Кадык, – цепляю я нанки, ветер в морду, свешиваюсь к окошку… а там…
– Что? – спросил я, стиснув зубы, пытаясь не выказать волнения.
– Что… – повторил Кадык, – мужик мужика душит… да еще так жутко… двумя пальцами… тот дергается и на меня… прям мне в глаза… выпучил, блин, вот лопнут… – представь, как я очканул?!!
Он сам тяжело дышал, вспоминая кошмарные впечатления.
– В общем, кто душил, я не видел, – продолжил он глухо, – но вот того разглядел… лучше бы не смотрел я… Усы торчком… рожа… что твоя сигарета – красная, жуткая… Концы отдавал… Ну я от мокрухи стараюсь подальше лежать… Напугался от неожиданности я, понимаешь? Рванул нанки кверху… да за поребрик сапогом зацепился… грохнул немного. Вот, думаю, слышал он, мокрушник, значит, что кто-то по крыше шарится… А дальше сплоховал – полез к последнему вагону, где турель, думал, там схоронюсь на время… а тут… зарница сверкнула – вижу: сидит кто-то… в темноте не разобрл… На шухере, наверно, в другом вагоне кто-то был… тут уж я совсем переконил, чуть не побежал назад, к локомотиву… Вот… Есть перехотелось… А пока бежал, дверь в последнем тамбуре буфетного вагона лязгнула – видать, жмура выкинули… А мож, еще чего… Так я топал, что в трансформаторе меня и замели обратно… Вот…
– А кто душил, ты не видел? – спросил я, стараясь быть спокойным.
– Не… – покачал тот головой, – мужик какой-то или баба, но крупная… приземистая…
– А ножа в зубах у тебя не было? – вдруг спросил я.
– Какого ножа?! – Кадык вытаращил глаза. – Я с притыкой не дружу! Понял? Я – вор…
– Ладно, – успокоил я его, – понятно… А с чего ты решил, что тебя грохнут-то, если ты убийцу не видел?
– Так эти… – Кадык досадливо крякнул. – Машинисты, итить их в душу, через весь состав меня с браслетами провели – уж то-то мокрушник заметил, небось смекнул, что я по крыше лазил-то. Ну… А откуда он знает, что я его аватарку не срисовал?
– Да… – протянул я… – Волосы длинные были у убийцы? Почему про бабу подумал?
– Я ж секунды смотрел… силуэт покатый… такой… Ну не знаю – на улице ночь, а в тамбуре тусклый свет, я тени только видал, просто этот… ну… кого решали… К стеклу лицом привалился… тому через плечо…
– А тот, кого душили, как выглядел? – спросил я.
– Ну… – кивнул Кадык, – ворот комбеза серый, с нашивками, типа машинистский, в усах еще… щекастый такой…
– А время можешь сказать? – спросил я.
– Ну… – протянул Кадык… – я только потом глянул – четыре было примерно…
– На последний вагон точно не лазил?
– Зачем! – Он выпучил глаза. – Я от таких джипегов здорово очканул – и назад, в трансформатор… Дык я что толкую-то… – Он как-то сник, опустив плечи. – Замочить меня могут, боюсь…
Я вспомнил Дронову, которая тоже опасалась за свою жизнь.
– Не переживай, Кадык, – сказал я, усмехнувшись. – Там, в турели, сидела наша туристка, которая сама тебя до смерти перепугалась, а убийца тебя не видел, разве что догадался, да и то – вряд ли…
В дверь деликатно постучали.
– Да! – громко сказал я.
Дверь отъехала вбок, и на пороге появился Хмурый, рыжий и доктор, который осматривал труп.
Рядом топтался неопределенного возраста мужчина с розовыми веками и лихорадочным блеском желтых глаз. Волосы на голове его напоминали картину неизвестного художника «Взрыв на макаронной фабрике».
– Ну что? – с порога гаркнул Хмурый. – Признался наш сирота? Он тут шухер устроил?
– Все нормально, – сказал я, – пока помогает человек.
– Да! – крикнул Кадык. – Ворье не мочит!
– Тихо ты! – хлюпнул носом рыжий.
– Пошептаться бы, Странный, – сказал Хмурый на полтона ниже.
– Пошли…
– Значится, так, – сказал Хмурый, когда мы уселись в купе покойных (именно «покойных», так как я уже отчетливо понимал, что бригадир поезда Джеймс убит, и даже свидетель этого есть), – Серый, – он кивнул на доктора, – со жмурами мало дела имел, но мужик он башковитый оказался…
Серый благодарно кивнул:
– Я просто подумал, узнав про газовую гранату…
Хмурый остановил его жестом.
– Так вот, – продолжил Хмурый, – он, то есть Серый, время убийства определил примерно – от двух с небольшим до трех…
– От двух до трех утра, – вставил Серый.
– Я и говорю… – вновь нахмурился Хмурый. – Но мужик-то он башковитый, это я говорил: нашел он химика с шахты.
Тут невзрачный человек с выброшенными к небу космами серо-желтых волос кивнул и часто замигал красноватыми веками – губы его слегка невралгически задергались…
– Говори, – повелел Хмурый.
– Вот! – сказал химик. – Именно, именно!
Все воззрились на него.
– Я посмотрел этот ваш баллончик. – Тут он непонятно чему улыбнулся. – Это же паралитик… Да…
Он опять кивнул как бы сам себе.
– У меня есть «Спектр-7», – продолжил он.
– Это что такое? – спросил я.
– Это отличнейший спектроскоп девятого поколения, – пояснил он, – частично я его доработал: газовый анализатор…
– Давай, профессор, не запаривай, – проворчал Хмурый.
– Я хочу сказать, – сверкнул глазами химик, – что этот Си-Эр-девять является О-этил-Эс-четыре, диизопропиламиноэтилметилфосфонат, группы «эр», последнего поколения, и…
– Ну не все здесь Менделеевы-то… – недовольно прервал его Хмурый…
– В общем, так, – кивнул химик, – в газовых гранатах типа «Вэ-9, Эр-Си» используется особый реагент, вступающий в контакт с кислородом и являющийся своего рода окислителем и катализатором…
– Короче, Менделеев! – не выдержал Хмурый…
– Я просто говорю о консервантах фосфатной группы…
Повисла пауза, прерываемая только скрежетанием зубов Хмурого и хлюпаньем красного носа рыжего.
– В общем, «Спектр-7», – сказал химик, вздохнув, будто распрощавшись с надеждой на понимание публики, – помог мне определить, когда из баллона вышел газ…
– Когда? – невольно вырвалось у меня.