Денис Ватутин – Красное Зеркало. Легенда вулкана (страница 79)
На меня вдруг опять навалилась безысходность – я почувствовал, что будто кто-то сзади подставляет мне «рожки» и напевает: «Дом горит, дурак не видит, дом горит, дурак не видит…»
Я чувствовал, что меня опять обводят вокруг пальца, много, много людей… И… обведут… Что я знаю? Как всегда… Почти ничего… И что самое безнадежное – если тот человек, которого я пытаюсь изобличить, работает на этот пресловутый «Пантеон», мои акции стремительно падают: ведь, по слухам, туда набирают лучших из лучших. Этот человек должен быть отличным бойцом и диверсантом, прекрасным лицедеем и мастером спецэффектов, да плюс ко всему обладать некими сверхспособностями. Одним словом – «элита». А я? А я просто Странный, и ничего больше.
Будто прочитав мои мысли, Ирина ласково погладила меня по щеке.
– Не переживай, – тихо сказала она, – ты найдешь этого «крота», Пастух Глюков… Мы найдем… мы вместе, помни…
Она размешала пластиковой ложкой мой кофе и подвинула стакан ближе.
Я внимательно посмотрел ей в глаза, а она улыбнулась кончиками губ, и эта тень улыбки наполнила меня спокойной радостью сильнее, чем тысяча поцелуев.
Я молча кивнул, улыбнувшись в ответ, и отпил из стакана горячую жидкость.
Наступил день – и многие из энтузиастов частного сыска и просто любопытствующие все же стали расходиться по койкам. На окна вагонов опускали металлические солнцезащитные жалюзи. Продолжалась спокойная размеренная жизнь, подчиненная такому же размеренному стуку колес и покачиванию вагонов. Казалось, ничего не произошло и никакого Дарби не было вовсе, а начальник поезда просто сбежал, вспомнив, что не выключил дома утюг. Во всем плохом всегда есть что-то неестественное, чужеродное…
Тут я услышал за спиной явно нарочитый кашель и хлюпанье. Я резко обернулся – это был один из охранников вагона-буфета. Рыжий, с большим красным носом, который словно извозился в пигменте волос. Этим носом он и хлюпал в паузе между стуком колес поезда.
– Тама, эта… – сказал он, делая волнообразный жест рукой, – мы урку того в хозблоке заперли… вот…
Казалось, я должен был что-то понять.
– И? – спросил я с легким нетерпением, не собираясь понимать ничего.
– Ну… – он натужно прищурился, будто подбирал слова, – он шуметь начал, Странного зовет, а… это… Хмурый сказал, что ты и есть Странный… Да?
– Да, – кивнул я, поджав губы, – что ему надо?
– Да вот не говорит, гад, – выпучил он глаза и опять хлюпнул красным носом. – Говорит, Странного позови, говорить с ним хочу. Вот…
Я шумно выдохнул.
– Пани Аида, – позвал я.
– Да, пан инспектор! – с готовностью откликнулась полька.
– Вы тут проследите за обстановкой, а я сейчас вернусь, – сказал я деловито.
– Я прослежу, пан инспектор!
Я поморщился.
– Ты надолго? – спросила Ирина с досадой.
– С нашим «зэка» пообщаюсь и приду, – ответил я, вставая.
– Приходи скорее. – Ирина поглядела на меня с мученическим выражением лица.
– Конечно, милая…
– Не переживай, Ирыся! – горячо сказала Дронова. – Он скоро будет: наверное, преступник хочет признаться!
Ирина тяжело вздохнула, а Дронова ободряюще стиснула ее локоть.
Мы с рыжим пошли, раскачиваясь на колеблющемся полу вагона, к хозблоку, рядом с купе убиенного Дарби.
Рыжий достал пистолет на изготовку и сказал через дверь:
– Слышь! Идет к тебе твой Странный! Ты это… без ерунды давай, а то шлепну, понял?
– Да понял я, понял… – послышался глухой голос Кадыка за дверью.
Рыжий вынул ключ и, повернув его в замке, отодвинул дверь.
В узком, забитом разным хламом отсеке на перевернутом ведре восседал Кадык, который, завидев нас, нервно сплюнул на пыльный стальной пол.
– Я только с ним разговаривать хочу, – гордо заявил он, словно хвастался какими-то глубокими моральными принципами.
Рыжий какое-то время буравил его взглядом, потом хлюпнул носом и, повернувшись ко мне, сказал:
– Я это, за дверью буду…
– Тока жало к дырке не щеми! – с пафосом произнес Кадык.
– Ты хлебало-то, это, прикрой, – вновь шмыгнул носом рыжий и вышел за дверь, с треском ее захлопнув.
Некоторое время Кадык смотрел на меня с некой горечью, будто я чем-то его обидел.
– Гляжу, в начальниках ты ходишь? – сощурясь, спросил он, наклонив голову набок.
– Да ладно, – ухмыльнулся я, скрестив руки на груди. – На Хмурого шестерю. А вообще у Охотников нет начальства, кроме главы клана: у нас, ты знаешь, все по понятиям живут…
– Ну да… ну да… – закивал он часто. – Ты мужик-то нормальный, как я погляжу… Ты скажи мне… что тут творится за хрень? Я с «Востока» потек, а тут – раз, и налип, прям сразу… Ты… Я про тебя слышал… Ты вроде как… это…
Он замялся, напомнив мне рыжего.
– Подгоняю запары? – помог ему я.
Он вскинул на меня дикий взгляд, сверкающий в забористой с проседью щетине.
– Скажи мне, как мужик: из-за тебя эта запара?
Он судорожно сглотнул, и я понял, почему его прозвали Кадыком.
– Не совсем, – ответил я, – но меня тоже задело. И интереса моего тут нет…
– Я просто хочу понять, что говорить, а что – лишком…
– Говори все, – посоветовал я.
Тот горько ухмыльнулся:
– Все скажешь – под грунт ляжешь… – Он опять сплюнул.
– Слушай, Кадык, уважаемый, – я не выдержал, – я к тебе хорошо, ты ко мне хорошо – чего ты очкуешь? Сдавать я тебя не сдавал и не сдам: знаю, что не фраер ты. Ты меня звал говорить? Говори… У меня без тебя проблем хватает…
Он недоверчиво поглядел мне в глаза.
– Ладно… – вздохнул он, глядя куда-то в пол. – Поможешь мне?
– Чем смогу, – кивнул я.
– Сможешь! – убежденно сказал тот. – Я тебе расскажу кой-чего, а ты уж постарайся, чтобы Кадыка не обмакнули…
– По-ста-ра-юсь, – по слогам сказал я, чувствуя, что желваки на лице напрягаются.
Кадык опять выдержал театральную паузу.
– В общем, так, – вздохнул он, – меня могут грохнуть… От тебя зависит…
– Слушай, хорош уже. – Я махнул рукой.
– Вошел я в поезд, – решительно начал Кадык, – схоронился в трансформаторе… Поспал, съел, что припас… А бабка? Что с нее взять? Мало ей было моих девайсов… В общем, я-то ходок тот еще. Жрать приспичило, я думал, она меня накормит, а она, жаба, ни в какую! Дескать, щас охрану позову, мы не договаривались, я тебя провела – вон иди у землюка проси… Ну я что? Я на крышу – жрать-то охота, а где вы, я не знаю… вот… пополз я к пищеблоку… ползу по крыше буфета…
– То есть на последнюю крышу ты не лазил?
– А на фиг? – удивился Кадык. – Чем меньше народу тебя видит…
– Дальше, – попросил я.