Денис Валенский – Чернила на асфальте (страница 5)
– Аркадий Романович, вы уверены, что хотите обсуждать подобное со мной? – я намеренно сделал голос тише. – Я всё-таки из СРСП. И одна из моих задач – внутренняя безопасность. Это всё равно, что жаловаться на Сталина в КГБ сороковых…
– А с кем же ещё? – Соломонов развёл руками и сделал глоток чая. – С учёными, которым кроме своих манускриптов и рун ничего не интересно? Или, может, с искателями, которыми командуют старая ведьма Суворова и молодая неопытная Дорофеева? Они тут не помогут, Марк. Передовики хотят, чтобы Орден был закрытой структурой. Чтобы люди в России вообще ничего не знали про сказочников, пока мы «хорошо сторожим границу». Ремесленники, наоборот, желают полной интеграции в систему государственной власти, контрактов и финансирования. Этот конфликт будет только разрастаться, пока одна из сторон не победит. А победитель, как известно, пишет историю.
Он усмехнулся, наблюдая мою реакцию. Я почувствовал, как по спине бегут мурашки, и заговорил, уже нервничая:
– Зачем вы мне это говорите? Чего вы от меня хотите?
– Потому что я уже ничего не смогу изменить, – в его голосе впервые прозвучала неподдельная, горькая усталость. – За сорок лет работы я насмотрелся на разных Высших. Такие, как Юдин, приходят и ломают всё, что до них бережно строилось десятилетиями. Я пытался поговорить с ним, но… Кому надо слушать старого маразматика? А вот Глеб… Глеб только недавно разменял пятый десяток. Я знаю, вы близко общаетесь по работе. Он доверяет тебе, поручает сложные дела. Поэтому только от тебя будет зависеть, сделает он правильный выбор или нет.
Я почувствовал подвох и начал злиться по-настоящему. Только этого не хватало – чтобы меня, рядового опера, втянули в подковёрные игры верхов.
– И что? – я резко вскочил с кресла. – Теперь, наверное, расскажете, что это за «правильный выбор» такой?! Даже не пытайтесь использовать меня в своих интересах, Аркадий Романович, вам это боком выйдет!
Архивариус примирительно поднял руки, и на его губах снова играла та же ускользающая улыбка, что и в зале суда.
– Что ты, что ты, мой мальчик. Мне уже ничего не нужно. Ни постов, ни влияния. Поэтому выбор… – он посмотрел на меня поверх очков, и его взгляд стал острым, как шило, – выбор ты сделаешь сам. Когда придёт время.
Он снова тихо засмеялся, возвращаясь в образ «маразматика». Я ещё несколько минут стоял и смотрел на него, пытаясь понять, был ли это дружеский совет, предупреждение или первый ход в чьей-то сложной партии. Потом, наконец, выдохнул, сунул молчавшего все это время Колобка в рюкзак и вышел, захлопнув за собой дверь. В коридоре было тихо, пусто и как-то слишком уж безопасно.
***
На первом этаже от меня шарахались, как от прокажённого. Классика. Любой одарённый, видя серый китель и эмблему с голубой искоркой, испугается – либо за свою пятую точку, за которой идёт охота, либо за окружающую инфраструктуру, которая может быть разрушена до кирпичика, если мои коллеги вступают в бой.
Народная мудрость гласит: «Если сотрудник СРСП говорит, что один из его пистолетов для чудовищ – не верьте. Они оба для людей». Многие воспринимают это слишком буквально, но за четыре года я привык. Привык ко взглядам, полным страха и неприязни.
Иногда думал, что проще было остаться простым сказочником – стражем или передовиком. Но нет, я сам выбрал эту дорогу. И за всё время, что мне довелось работать с Женькой Коршуном, Глебом Косой и другими легендами, вроде Яхонта или Кати Раскаль, ни разу не усомнился в своём выборе.
Спустившись на подземную парковку, я сразу услышал обрывки разговора. Два голоса, оба женские, оба знакомые. Арина и Лиза. Они стояли рядом с ярко-зелёной «Феррари», и их фигуры в полумраке казались призрачными.
– …он не хотел нам проблем, ты же понимаешь, – доносился взволнованный голос Лизы. – Я знаю Криса. Он не злодей, хоть и отыгрывает эту роль на все сто.
– Я знаю его дольше тебя, – парировала Арина, и её голос был ровным, но в нём слышалось напряжение. – И хорошим он тоже никогда не был. Просто ему противостояли такие чудовища, в сравнении с которыми он – душка. Второе декабря восемнадцатого года – худший день в истории сказочного Петербурга. В тот день зло воевало против небытия, и победило. А добра… добра просто не завезли. Как, впрочем, и сегодня.
Я вышел из тени, и бетонный пол гулко отозвался под каблуками моих сапог.
– Вы обе правы, – сказал я, и они обе вздрогнули, повернувшись ко мне. – Я, чёрт возьми, знаю его дольше вас обеих. И он не должен быть ни плохим, ни хорошим. Но он должен
Арина на секунду опустила глаза, а затем посмотрела на меня, и в её взгляде мелькнуло что-то от той девочки, которую я когда-то знал.
– Хорошо, – тихо сказала она. – Я постараюсь.
– Ариш… – я сделал шаг вперёд. – Я рад тебя видеть. Честно. Рад, что всё… так сложилось.
Уголки её губ дрогнули в подобии улыбки.
– Из нашей троицы, как ни парадоксально, лучше всех сложилось у Криса. А нам с тобой теперь это разгребать. Но… – она сделала небольшую паузу, – я тоже рада тебя видеть, Марк.
Она сдержанно кивнула нам обоим и ловко прыгнула в низкий салон «Феррари». Рядом с ней на пассажирском устроилась Алиса – некогда мой фамильяр, а теперь спутница Арины, в более строгой одежде, но всё такая же молодая и задорная. Она послала мне воздушный поцелуй, и я мигом пожалел, что ещё соблюдал все запреты Ордена, когда она была моей.
Двери машины закрылись сверху вниз с тихим шипением, двигатель яростно взревел, и через пару секунд Око Ордена Арина Дорофеева уже скрылась за поворотом, оставив после себя лишь запах жжёной резины и лёгкий бриз дорогих духов. Мы с Лизой молча смотрели ей вслед, и не знаю, что творилось в душе у подруги, но у меня в глазах точно играла зависть. Не к машине, не к положению, а к той кристальной ясности, с которой Арина шла по своему пути. У меня же от всего этого в голове была одна сплошная метель.
Мне решительно не хотелось, чтобы этот понедельник и эта зима заканчивались на такой тяжёлой ноте, поэтому я усмехнулся вслед умчавшейся «Феррари» и посмотрел на Лизу:
– Поехали кататься! Надо же как-то разрядиться после этого цирка.
Лиза, всё ещё смотрящая в пустоту, где только что была Арина, подняла на меня удивлённый взгляд:
– И куда? В очередной дрянной бар, где ты даже пить не будешь, потому что твой хлебный надзиратель не велит?
– Какая ты догадливая, – фыркнул я.
– Ну уж нет, – она решительно тряхнула головой, и синие пряди в её чёрных волосах мелькнули в тусклом свете парковки. – Сегодня едем туда, куда скажу я. Ты был в «Диаманте»?
Воспоминание ударило, как обухом по голове. Я поморщился.
– Прошлой весной. С Женькой брали там одного «предпринимателя». Торговал «эльфийской пряностью».
– Усилитель дара? – уточнила Лиза.
– Для нас с тобой – да, – кивнул я. – А для неодарённых – настоящая наркота. Со всеми последствиями. И угадай, кому он впаривал эту дрянь в розницу? Правильно, обычным людям! Школьникам, Лиза! – Меня передёрнуло от внезапной ярости, и я с силой сжал кулаки. – Коршун тогда прирезал его прямо за углом, когда тот уже сдался и плакал. А я отразил в рапорте «ликвидацию при попытке вооружённого сопротивления». Потому что чудовища, торгующие смертью, не заслуживают сострадания. Чудовищ надо убивать.
– Вигилант, блин… – Лиза смотрела на меня с лёгким испугом, который быстро сменился пониманием. Всё-таки мы учились у одного человека, пусть он уже и не совсем человек. – Ладно. Тогда переоденься. Сегодня ты туда поедешь не по работе.
– И зачем мне это? – я с недоверием окинул взглядом свой серый китель.
– Там много хороших людей, Марк. Они мои друзья. Они не торгуют запрещёнкой, не убивают людей и не строят тёмные капища. Они просто… живут. Но им всё равно не стоит знать, что я дружу с чекистом из СРСП. У них на этот счёт свои, весьма специфические взгляды.
Я вздохнул, смирившись с неизбежным. Мысль о том, чтобы сменить обстановку и увидеть ту самую «изнанку» Москвы, которую Лиза знала так хорошо, внезапно показалась заманчивой.
– Ладно, чёрт с тобой. Поехали. Посмотрим на твоих друзей-недорослей. Только предупреди их, чтобы не тыкали в меня волшебными палочками. У меня аллергия на бузину.
Я нащупал в кармане ключи от своего верного «Мустанга» и направился к нему.
Внезапно из-за бетонной колонны бесшумно выскользнула чёрная тень, прыгнула с изяществом, не свойственным её размерам, и устроилась на плече у Лизы. Кот-Учёный породы мейн-кун, её фамильяр, поправил лапкой пенсне и промурлыкал густым баритоном:
– Госпожа, садиться в машину к этому человеку – весьма опрометчиво. На моей памяти он уже трижды попадал в аварии. Гоняет, как душевнобольной.
Из моего рюкзака тут же высунулась упругая «голова» Колобка:
– Зато весело! А ещё от него вкусно пахнет страхом и бензином!
Лиза рассмеялась, почесала Кота за ухом.
– Терпи, учёный. Иногда нужно и рискнуть.
Мы устроились в салоне, усадив фамильяров на заднее сиденье, где Кот с невозмутимым видом улёгся на весь диван, а Колобок устроился у него на боку, как живая грелка. Ключ повернулся в замке зажигания, и двигатель отозвался низким, мощным урчанием. Хоть какой-то плюс от работы «чекистом» – где бы я ещё так быстро накопил на такую тачку, пусть и не самую новую?