Денис Тимофеев – Человек из Пекла. Книга 2. Часть 3 (страница 23)

Медоед взглянул на похмуревших Шмеля и Анжелику и озвучил не дающую покоя мысль:

— По–хорошему, мне бы сейчас пройтись вглубь, разведать маршрут, чтобы завтра не вслепую ехали с пригорающим задом и не искать эти мосты.

Секунд десять стояла тишина, пока напарники осмысливали слова Димы, а он поставил котелок рядом с собой, задув огонь в складном кейсе–горелке и принялся не спеша есть.

— Ты ведь это сейчас несерьёзно? Про сходить разведать, имею в виду… — скептически произнесла девушка.

Медоед взглянул в её зелёные глаза. В них читалось беспокойство. То ли за самого парня, то ли за его душевное здоровье. Шмель тоже на это заявление пробурчал:

— Хорошо тебя приложило, по–ходу… с ума сошёл, какая разведка? Нет, с одной стороны верно, но это самоубийство. И с чего ты решил, что мосты на том же самом месте завтра загрузятся?

— Я совершенно здоров, — улыбнулся Дима. — Кластер почти пустой, опасаться нечего. Элиты здесь быть не должно. Им жратвы много надо, а тут уже съели всех. И не думаю, что идти долго придётся, пару километров от силы. За час–полтора обернусь. А мосты… кластеры всегда идентичные грузятся. Здания могут быть другими, мост может отличаться, уже или шире, но местоположение не изменится, плюс–минус перекрёсток. Не поверю, что не знаете.

— Знаем, но… а если тебя… если нарвёшься? — спросила Анжелика. Нет, за него беспокоиться начала. Приятно, пришла мысль Диме, но думал он сейчас о другом.

— Придумаю что–нибудь, не впервой. Повторяю, беспокоиться не о чем. Если сам не накосячу.

— То есть, мы это сейчас не обсуждаем и ты уже решил всё? — дошло, наконец, до Анжелики.

Кваз тоже недовольно произнёс:

— Медоед, такие решения, раз уж мы в одной лодке и принимать надо вместе. Нет?

Девушка так же согласилась.

Дима задумался, продолжая наворачивать лапшу с тушёнкой. Кваз тоже ел, но медленнее. Анжелика за еду ещё не бралась. Вообще, они правы, конечно. Он всё ещё продолжает воспринимать себя «вольным стрелком» при отряде, действующим в отрыве от команды. И это нехорошо. В конце концов, они сегодня ему, как ни крути, жизнь спасли. И это уже многое значит. А если вспомнить эмоции Анжелики… тоже странность, почему её блок отказывает при тактильном контакте? Теперь понятно, почему она так избегала касаний, когда он ей руку подавал. Через одежду, вроде как, это не срабатывает.

— Вы правы. Но тоже поймите, я здесь в своей стихии. Ты, Шмель, тоже согласен, разведка нужна, а одному мне туда–сюда прогуляться гораздо легче, чем всем вместе. Поверьте, со мной ничего не случится.

— А с нами? — возразила Анжелика. — Что если нас учует какая–нибудь тварь? А тебя с твоей способностью отгонять заражённых не будет.

Тоже аргумент, как ни крути, пусть и вероятность этого мала. С другой стороны и правда, какая разведка? Дело не только в этом, думал Дима, «беситься» скоро начнёшь. Медоед уже чувствовал скребущее грубым наждаком ощущение всё возрастающей агрессии. Необходимость убивать «вручную», чтобы «стравить» весь негатив, это часть платы за его возможности. И эту плату нельзя не вносить, это как трясучка. А если ещё учесть, что за время пребывания в Камелоте и среди муров «расшатал» себя убийствами…

Анжелика видела, ощущала, что Медоед о чём–то напряжённо размышляет, взвешивает за и против. В самом деле, какая, к чёрту, разведка? Тут другое что–то. Очередная его тайна?

Дима скривился на мгновение, видимо, решил что–то для себя, отставил почти пустой котелок и зачем–то достал свой ужасный нож. Выставив перед собой на уровне лица так, чтобы спутники хорошо рассмотрели, взглянул каждому в глаза, отложил клинок в сторону и сказал:

— Один оставлю. И никакой заражённый сюда не сунется, если сами не покажетесь или шуметь не начнёте. И ещё, нож лучше не трогайте, — после секундной паузы добавил:

— Он сверхострый, палец оттяпает и не заметите.

Анжелика и Шмель недоверчиво взглянули на парня, перевели взгляд на клинок, затем снова на Медоеда.

— Не понял… — произнёс Шмель.

— Потом. Сейчас просто доверьтесь, хорошо? Через час вернусь.

— Тогда и поговорим, а не когда отсюда выберемся, — сказала девушка, понимая, что спорить с Медоедом бесполезно. Что ему в голову взбрело, непонятно. Разведка разведкой, да, точно знать, где эти мосты надо, счёт завтра на минуты, похоже, пойдёт. Но и подставляться сейчас таким образом… глупо. Понятно, что не «в разведке» дело. В чём тогда?

Дима вздохнул. Дурацкая ситуация и выглядит совершенным идиотом. Сиди на заднице ровно… нет, потянуло и не отыграть уже назад. С другой стороны, надо. Необходимо быть в полном порядке и с чистым сознанием. Крови завтра будет много. И если сейчас не «успокоить» себя, могут возникнуть очень неприятные ситуации. Диме совсем не хотелось показывать Анжелике и Шмелю себя с этой стороны, когда его «клинит» от агрессии. Нет, убивать всех направо и налево не станет, естественно. Но вот в ситуациях, где можно обойтись минимумом применения силы, его вполне может и сорвать. Либо полезет в «близкий контакт» с заражёнными, не думая о последствиях. Скорее всего не дойдёт до такого, но лучше полностью исключить любую, даже минимальную вероятность.

— Поговорим, — коротко ответил он, вставая.

Минут через пять Медоед ушёл. И что удивительно, автомата с собой не взял. Вопросы у его спутников копились, как километры на спидометре «Ослика». Вот и сейчас, что это? Как понимать? Нет, оставлять это так уже нельзя, обстановка совершенно не та.

— Ну и что ты думаешь? — спросил кваз.

— Много чего, Шмель…

— А конкретно? У меня уже мозги вскипают…

Анжелика думала, напряжённо размышляла, стоит ли говорить Шмелю то, что она узнала, её домыслы. Она понимала, что Медоеду эта вылазка понадобилась именно сейчас, именно перед завтрашним, несомненно трудным днём. Непонятна причина, ну не дурак он, так подставлять всех, пусть всё именно так и выглядит. Значит, есть веская причина. Для него может это и нормально, идти на ночь глядя в кластер, кишащий заражёнными, но это не нормально для неё со Шмелём. Нужны объяснения, нужен разговор. И если Анжелика интуитивно чувствовала, что Медоед их не подведёт и не бросит, то Шмель этого не понимает. И как это довести до него..?

Ещё один момент, Институт. Медоед для Организации окажется крайне интересен, одни его знания чего стоят. У неё самой лояльности постольку поскольку, долгов нет и не обязана Институту, по большому счёту, ничем. Взаимовыгодное, так сказать, сотрудничество. Единственный крючок, это её происхождение. Но это не причина, чтобы сдавать Медоеда. А вот Шмель Институту обязан. И очень многим, как он считает. Под её влиянием, конечно, абсолютная преданность уже не такая крепкая и нерушимая, но всё–таки этого недостаточно, чтобы напарник и друг думал прежде всего о своих интересах. Снова ведь заведёт свою шарманку про «должны Институту, я им обязан, приказы, параграфы» и всё такое…

И снова, это вопрос доверия. Опять же, они Медоеду рассказали очень многое о себе. За исключением происхождения Шмеля и некоторых деталей о ней самой. Важных деталей, усмехнулась Анжелика про себя и поймала на мысли, что это не менее важный момент. Эмпатия…

Пусть его эмпатия окажется именно Даром…

— Пока только мысли, Шмель… вернётся, поговорим, расскажет. Одно могу сказать точно. Он тоже эмпат.

Кваз поперхнулся, вылупил свои маленькие, в сравнении с лицом глаза.

— И ты молчала?!

— Я сама узнала только с утра сегодня!

— То есть он..? — Кваз оглянулся на выход на крышу.

— Надеюсь, что нет. Это будет уже слишком…

— Дела… его тогда надо и в Институт везти.

— Погоди ты, Шмель, со своим Институтом. Да и не согласится он. А насильно не отвезёшь. С этим, надеюсь, спорить не станешь?

— Не стану, — нехотя ответил кваз и наклонившись, дотянулся до ножа Медоеда, взял в руку, поднёс поближе к лицу.

Сложившаяся ситуация ему совершенно не нравилась. Мало того, что сидят в котле под перезагрузкой и завтрашний день будет куда хуже сегодняшнего, ещё и Медоед не пойми что учинил! Какая сейчас, к херам, разведка?! Анжелика тоже, как дурная стала с ним! Нет, видно, что он необычный, силён, знает много, вытащил сегодня, без его щита их изрешетили бы в фарш! Но и всего этого не случилось бы, не попрись они за ним! А ещё, оказывается, он эмпат! Нет, однозначно его в Институт везти надо… только как? Правильно Энжи говорит, заставить не получится…

— Он же просил не трогать, — произнесла девушка, с непонятной опаской смотря на клинок в руке Шмеля.

— Это всего лишь нож, Энж… у-уй!! — Из рассаженного глубоким порезом пальца потекла кровь.

Анжелика раскрыла рот от удивления.

— Гляди… — прошептала она.

Небольшой подтёк, оставшийся на клинке, бесследно исчез. Кваз поражённо смотрел на кривое лезвие, которое только что впитало его кровь. Он и о порезе забыл, настолько удивился!

— Капни ещё, — попросила Анжелика, а сама потянулась за аптечкой.

Шмель нацедил крови на клинок и она начала стремительно впитываться, исчезая, словно вода в песок!

— Это что за хрень такая?! — пробухтел Шмель, так же удивлённо смотря на чистое лезвие.

— Дай–ка, посмотрю.

— Осторожнее.

— Поняла уже, давай перевяжу сначала, — кваз осторожно положил нож и протянул ладонь к Анжелике, уже разложившей аптечку.

Обработав и перевязав глубокий порез, осторожно взяла нож за аккуратно обмотанную кожаной лентой рукоять. Девушка ничего не ощутила. Лёгкий, будто игрушечный. Великоват для её руки. Повертела в ладони и поймала себя на мысли, ей становится страшно держать этот нож. А стоило ей прикоснуться пальцами к клинку…