Денис Тимофеев – Человек из Пекла. Книга 2. Часть 3 (страница 21)

Свет погас…

— Да рот же ему открой! — слышался откуда–то издалека рокот голоса Шмеля.

— Сам открывай, а я залью! — Анжелику тоже слышно издалека или словно сквозь толщу воды.

— Я ему башку оторву или челюсть сломаю своими лапами! Открывай давай!

Мягкое прикосновение рук, голову чуть приподняли. И тут же в сознание Медоеда вторглись эмоции девушки. Яркое беспокойство, страх, опаска, злость, надежда, волнение за него. Ого!

Через пару секунд в горло, вау! У него и горло, оказывается, есть?! Потекла лава из вулкана! Тело быстро начало ощущаться, неприятно закололо в каждом нерве, но чуть погодя этот огонь, комком провалившийся в желудок, разошёлся приятным теплом, возвращая Диму в реальность. Болела левая рука, бок, затылок и правая скула. Кажется, губа ещё разбита.

Резко открыл глаза.

— Твою же! Предупреждай хотя бы! — чуть взвизгнула Анжелика, вздрогнув от неожиданности, но голову Медоеда не отпустила. Приятно на её бедрах лежать, однако, пришла Диме дурацкая мысль.

Шмель отнял от его рта флягу и пристально посмотрел:

— Живой?!

— Вроде как… — произнёс хрипло парень, продолжая прислушиваться к телу и не обнаружив больше никаких повреждений. — Что произошло? Ушли? Сколько я в отключке?

— Слазь давай, раз живой… — чуть смущённо произнесла девушка, а кваз подал ему флягу.

Дима уселся в вертикальное положение и хорошенько приложился к живчику, «разгоняя» «моторчик», Дар использовать не стал, Анжелика тут же отсела немного.

Огляделся. Лес вокруг. Встали на какой–то полянке возле просёлка. Тварей близко нет, но метрах в ста пятидесяти через дорогу, пятёрка бегунов. Ещё пара пустышей бредёт в ста метрах позади. И ещё один бегун… нет, лотерейщик, приближается прямиком к ним, но ещё далеко. Откуда столько заражённых–то?

— Где мы? — снова спросил Дима. — И что произошло?

— В жопе мы! Жмут нас со всех сторон! — начал Шмель. — Те два пикапа это дозор головной был, оказывается. Ты, когда рухнул без сознания, думали всё, отбегался, пулю словил или ещё что. Испугались, остановились сразу. Я тех чмырей, что остались в первой машине, расстрелял, а Анжелика, поняв, что ты вырубился просто, пыталась тебя в чувства привести, — сделал паузу, вдохнул. — Ну ты и дал, Медоед! Никогда не видел, чтобы кинетический щит, ладно, стрельбу с двух пулёметов сдержал, так ещё и пикап двухтонник с дороги, как пушинку отбросил! Так вот… — кваз сделал паузу, глотнув воды. — Затем Энджи тварей почувствовала. Я ещё маленько пострелял, благо заражённые несерьёзные были и мало. Ну а потом из–за поворота, откуда на нас эти долбо… дятлы, в общем, выехали, показалась колонна «чёрных» этих. Ну, мы и сваливать давай. Тебя на заднем сиденье уложили. Уехать еле успели, разминулись буквально метрах в трёхстах, пару отметин в бок получили. Свернули на просёлок и рванули. Эфир слушаем, ловим переговоры иногда. «Чёрных» по району, как и думали, дохрена, что блох на собаке. Часа полтора петляем уже. Фашики за нами, твари за всеми… но мы–то без звука едем, а заражённые, стало быть, на погоню, в основном и наводятся. Оторвались мы пока что. Но к реке нас щемят… и думается мне, рыщут сейчас где–то неподалёку… отдавили мы им яйца…

— Вот, тебя в сознание привести остановились и дозаправиться. И решать надо, куда дальше ехать. Обложили нас и говнюки эти и твари… чем ближе к реке, тем их и больше… заражённых, в смысле.

Дима прикрыл глаза и слепым Сдвигом убил лотерейщика, заодно и проверив своё «силовое» состояние. Голова тут же отозвалась лёгкой болью, но ожидал худшего. Час, может меньше и придёт полностью в норму. Да и живчик помогает, питает «моторчик», как высокооктановый бензин.

— Ты чего? — забеспокоилась снова Анжелика.

— Нормально всё, — ответил Медоед, открыв глаза. Чернота ещё полностью не разошлась из глаз, но вопросов никто задавать не стал. Затем он оглядел товарищей и сказал:

— А что тут решать? К переправе двигать надо.

— Так до того стаба на юге… нет! — дошло до Шмеля, какую именно переправу парень имеет в виду.

— Шмель, — начал Дима. — Как по мне, риск одинаковый. Что пулю головой поймать с этими фашиками на прорыве, что там на переправе, в городе, у какого–нибудь монстра в пасти оказаться. И я выберу второе, в смысле, попробовать прорваться через город на ту сторону, потому, что с тварями проще, чем с людьми. И я уже говорил, что способен всех нас провести через тот кластер.

— Это гораздо опаснее, Медоед. Я не согласен. Надо прорываться в обратную сторону, дорог полно, все перекрыть они не могут. Поедем по большой петле, в объезд. Да, времени теряем больше, но и живы останемся.

Дима вздохнул, встал на ноги. В этот момент, со стороны, с которой к ним шёл лотерейщик, раздалась далёкая стрельба. Хотя, если уж в лесу слышно стало, значит, не такая уж и далёкая.

Шмель и Анжелика тревожно взглянули в сторону трескающих звуков.

— Вот же ублюдки… не отстанут всё… — выругался Шмель. — И недалеко…

— Анжелика, — обратился Медоед, чуть ли не в первый раз, к девушке по имени. — Дороги знаешь до переправы?

— Нет! Мы поедем в другую сторону! — рыкнул кваз. А Анжелика сама не понимала, почему поступает именно так, а не иначе, произнесла:

— Шмель, мы едем к переправе, — и тут же перевела взгляд на Диму. — До того кластера километров семьдесят.

— Энжи…

Девушка посмотрела на Шмеля. Тот навис над девушкой и парнем, как скала, лицо его, и так уродливое, сейчас вообще, выглядело страшно.

— Энжи, — снова повторил он. — Я за тебя головой отвечаю. И не позволю покончить жизнь самоубийством! — кваз бросил взгляд на Медоеда.

— Шмель. Я прекрасно понимаю твои опасения и сам лучше обойду, если есть выбор. Но сейчас ситуация практически равнозначная. И я предпочту рискнуть с заражёнными, чем с людьми, которые, не забывай, смогли вырезать целый стаб и уничтожить караван торговцев. — Дима остановил готового уже возразить Шмеля. — Погоди, договорю. Давай так. Мы попробуем. Вполне вероятно, в городе попадём в самый разгар пирушки, так что соваться смысла не будет. Тогда через фашиков на прорыв пойдём. Но если окажется, что проехать можно, едем через город. Лады?

Окончив, Медоед пристально взглянул в глаза квазу и у того создалось впечатление, что парень не на три головы ниже, а как минимум, одного с ним роста. Он, казалось, словно «продавливает» кваза. Даже Анжелика ощутила эту незримую борьбу. Она знала, насколько силен её друг, но теперь поняла, что и Медоед не слабее, как две скалы, они сейчас «ментально» навалились друг на друга. Заканчивать это надо, подумала она.

— Парни, хорош уже, — она положила руку на плечо Медоеду, тот чуть не вздрогнул от неожиданности, а Шмелю её ладонь легла на предплечье. — Что так, что эдак, риск огромный, успокойтесь. Думаю и нацики не ожидают, что мы в город можем сунуться, просто к реке жмут. А мы попробуем. Медоед тоже дело говорит. Если получится, там проедем. Нет, значит, здесь пытаться будем. Может, вообще, через Черноту ехать придётся.

Шмель посопел, покряхтел недовольно, лицо его меняло выражения, с просто страшного до ужасного, пробухтел:

— Ладно. Но чуть что, сразу назад.

Медоед кивнул и произнёс тоже:

— В городе слушаем меня. Если скажу таранить, значит тарань. Прикажу стрелять, стреляем. Скажу выйти и запеть военный марш, выходим и поём со всем возможным выражением. Договорились?

Анжелика усмехнулась, Шмель лишь кивнул. В делах с заражёнными, Медоед, несомненно, понимал гораздо лучше, так что возражений не возникло.

Путникам повезло. За три часа удалось без больших проблем добраться до кластера с переправой. Заражённых на пути было много, но что хорошо, Элиты так и не попалось. Стрелять пришлось тоже много, Дима практически весь путь провёл, высунувшись в люк и отстреливая или убивая Сдвигом особо непонятливых и ретивых тварей. Анжелике даже пришлось вскрывать цинк и набивать пустые магазины патронами. А на ходу, когда машину ещё и подбрасывает периодически, делать это не просто и очень нервно.

Шмель ругался на чём свет стоит, несколько раз порывался уже развернуться, но Дима успокаивал, говоря, что всё не так скверно, как ожидал он сам. Очень, даже в большей степени, чем Крюки, выручал Дар кваза. В противном случае, стрельба и рык двигателя привлекли бы вообще всех тварей с округи. А так, «собирали» только самых близких, и то ближе сорока метров подбирались далеко не все встречные.

Хуже всего было ехать по полям, видно со всех сторон. Такие отрезки старались промахнуть как можно быстрее.

Так до города и добрались, нанервничались, но добрались. Выехав из очередного лесного кластера, попали на поле, город оказался по правой стороне.

— Рули к девятине! — крикнул Дима, приметив среди пятиэтажек высотку у границы кластера.

На грунтовке уже начали попадаться изорванные и измятые, изляпанные кровавыми разводами машины. И чем ближе к городу, тем их становилось больше. Пришлось, в конце концов, выехать на бездорожье. Когда радиус эмпатии стал доставать до зданий, Дима немного обрадовался, заражённых почти не было. Да и столбов дыма от пожаров мало, а это говорило о том, что перезагрузка случилась не сегодня и не вчера.

Подъезжали медленно, по товарищам было видно, что очень нервничают. Дима влез обратно внутрь машины, но люк не закрывал.