Денис Сытин – Варварин (страница 5)
И я увидел то, что не заметил сначала. На его шее, чуть ниже линии роста
волос, сзади, было два маленьких, едва заметных пятнышка. Не синяков, не
ссадин. Они выглядели как крошечные, идеально круглые точки,
расположенные рядом. Как будто кто-то воткнул в кожу две тончайшие иглы.
Валентина Степовна выпрямилась. Ее глаза встретились с моими. В них не
было ни удивления, ни горя. Только глубокая, старая, как сам этот хутор,
усталость и… знание. Она отвела меня в сторону, к окну, и сказала
тихо, так, чтобы не слышали родственники: – Видал?
– Видал, – голос мой сорвался на шепот. – Что это? Васкулит? Какая-то
геморрагическая…
– Брось, – она резко оборвала меня. Ее шепот стал жестким,
металлическим. – Ты же видишь. Словно всю кровь у него высосали. До
капли. Такого я еще не видела. И не хотела бы видеть.
Она отвернулась и пошла к родным, чтобы сказать слова утешения, сделать
то, что делала десятки лет. А я остался стоять у окна, глядя на мертвое,
белое лицо деда Пахома, и внутри у меня все замирало от леденящего, не
укладывающегося в голове ужаса. Высосали? Это же бред! Так не бывает!
Но бывало. Через два дня.
Это была молодая женщина, Оксана. Жила на самом отшибе, у пруда
Гусятник, одна с пятилетней дочкой. Муж сбежал еще года три назад. Ее
нашел почтальон, зашедший отдать пенсию ее матери, которая жила с ними.
Дверь была не заперта. Оксана лежала на полу в горнице. Та же фарфоровая
белизна. Та же абсолютная бескровность. И два тех же крошечных комариных
укуса на шее, скрытые под распущенными волосами.
Но на этот раз были и свидетели. Соседка, баба Катя, ночью ходила к
своему курнику – лису чуяла. И видела, как Оксана брела по направлению
к пруду. Шла медленно, странно, будто в полусне или в трансе. «Бледная
такая, как поганка, – взахлеб рассказывала она потом у магазина,
крестясь крупно и часто. – И глаза… глаза пустые, как у рыбы. Я ее
окликнула: «Оксана, ты куда? Ночь на дворе!» А она будто и не слышит.
Шла себе, как лунатик, к воде и шла».
А еще была ее дочка. Девочка, которую забрала к себе баба Катя. Ребенок
не плакал. Она сидела, обняв колени, на лавке в сенцах и смотрела в одну
точку. Большие, синие глаза были полны такого немого, абсолютного ужаса,
что смотреть на нее было невыносимо. Она боялась всего. Боялась
настолько, что когда в хате зажигали свет, она вжималась в угол, словно
и свет ее пугал. Она не говорила ни слова. Только смотрела.
Слухи по хутору поползли мгновенно, как огонь по сухой траве. Их уже не
скрывали. Их обсуждали везде – у колодца, в магазине, на крыльцах.
Говорили о Лиходее. Говорили шепотом, но с жадным, болезненным азартом.
Страх смешивался с каким-то темным, древним любопытством.
Вечером того дня ко мне пришел Миха. Он не звал меня на улицу. Он вошел
в дом, тяжело опустился на стул и положил свою большую, мозолистую руку
на стол. Лицо его было серым, усталым.
– Ну что, доктор? – спросил он глухо. – Нашел свое спокойствие?
Я молчал. Мне нечего было сказать. Все мои медицинские знания, все
дипломы разбивались о жуткую, необъяснимую реальность двух мертвых,
абсолютно обескровленных тел.
– Я тебе говорил, тут не всё чисто, – продолжал он, не глядя на меня.
– Это неспроста. Оно пришло.
Он говорил не о болезни. Он говорил о чем-то живом. О существе. И
впервые за все годы, проведенные в мире логики и доказательной медицины,
я почувствовал, что мой рационализм дал трещину. Сквозь нее заглядывало
нечто древнее, темное и очень, очень холодное.
Глава 4: Антошкин Яр
После смерти Оксаны хутор словно затаился. Люди старались не выходить
после заката, запирали дома и сараи на все запоры, которых зачастую и не
было. Дети перестали бегать по улицам. Даже собаки, обычно такие бойкие,
сидели на привязи и поскуливали, уткнув морды в землю. Воздух стал
густым от страха. Он висел над Варвариным тяжелой, липкой пеленой, и
каждый вздох приносил с собой его сладковато-горький привкус.
Я не мог просто сидеть и ждать. Профессия требовала действий, пусть даже
бессмысленных. Я должен был понять. Должен был найти хоть какое-то
логическое объяснение. Отравление? Массовый геморрагический шок
неизвестной этиологии? Бред. Но это был мой бред, мой спасательный круг