реклама
Бургер менюБургер меню

Денис Сытин – Варварин (страница 6)

18

в море первобытного ужаса, который захлестывал всех вокруг.

Я начал с расспросов. Осторожных, под видом сбора медицинского анамнеза.

Выяснил, что и дед Пахом, и Оксана за несколько дней до смерти

жаловались на одно и то же: страшную слабость, апатию, нежелание

что-либо делать. И ночные кошмары. Оксана, по словам бабы Кати, кричала

по ночам так, что было слышно через улицу. Кричала одно и то же:

«Отстань! Отстань от меня!»

Это уже было чем-то. Симптом. Пусть странный, пусть не укладывающийся ни

в один диагноз, но точка отсчета. Я нанес эти данные на карту хутора,

которую нарисовал от скуки на обороте старого плаката. Дома обеих жертв

находились на противоположных концах Варварина. Что могло их связывать?

Маршруты? Привычки?

И тут я вспомнил. В детстве мы, пацаны, обходили все окрестности. И было

одно место, которое пользовалось дурной славой. Место, куда боялись

ходить даже самые отчаянные. Антошкин Яр. Глубокий, заросший овраг, где,

по легенде, когда-то повесился парень Антошка из-за неразделенной любви.

Говорили, что по ночам там слышен его плач. И дед Пахом, и Оксана жили

недалеко от тропинок, ведущих к тому яру.

Мысль была безумной. Но все вокруг было безумным. Решение созрело само

собой. Я должен был пойти туда.

День выдался ветреным и пасмурным. Небо затянуло рваными, быстро

несущимися тучами, которые бросали на землю бегущие тени. Я шел по едва

заметной тропинке, которая вилась меж заросших бурьяном огородов. Ветер

гудел в ушах, трепал волосы, настойчиво толкал в спину, словно торопя

меня или пытаясь отговорить. Воздух пах озоном и прелой листвой.

Антошкин Яр предстал передо мной глубокой, темной щелью в теле земли.

Склон его был крутым, поросшим колючим терновником и чахлыми березками с

искривленными стволами. Тропинка, ведущая вниз, была скользкой от

недавно моросившего дождя. Я начал спускаться, цепляясь за корни и пучки

жухлой травы. Сердце билось часто и громко. Я не боялся призраков. Я

боялся бессмысленности своего предприятия. Что я надеялся найти?

Признаки… чего?

На дне яра было сыро и темно. Солнце сюда почти не проникало. Пахло

влажной землей, грибами и гниющими листьями. Ветер наверху выл и гудел,

а здесь, внизу, царила гнетущая, неестественная тишина, нарушаемая лишь

хрустом веток под ногами. Я медленно шел по дну оврага, вглядываясь в

темноту под корягами, в заросли папоротника.

И тогда я увидел. Сначала я принял их за случайный узор, нанесенный

водой на глинистый склон. Но, приглядевшись, понял – это следы. Они шли

цепочкой, от края оврага вглубь, к старой, полузасохшей вербе,

склонившейся над самым дном. Это были не следы животного и не отпечатки

подошв. Они были странными, удлиненными, с глубокой вмятиной впереди,

будто кто-то ходил на цыпочках, но с нечеловечески длинными пальцами.

Ледяной ком сдавил мне горло. Я наклонился, чтобы рассмотреть лучше.

Рядом с одним из следов в земле что-то блеснуло. Я поднял предмет. Это

была пуговица от старой, выцветшей блузки. Женской.

Сердце заколотилось. Я подошел к вербе. Земля у ее корней была утоптана,

будто кто-то здесь сидел или стоял подолгу. И тут мой взгляд упал на

основание ствола. Туда, в расщелину между корнями, было что-то воткнуто.

Я наклонился.

Это был самодельный оберег. Несколько засушенных веток полыни, связанных

вместе грубой ниткой, и воткнутых в землю так, что они образовывали

подобие креста. Рядом валялась горсть темного зерна – похожего на

пшено. Оберег выглядел старым, потрепанным. Но зерно было свежим.

Кто-то был здесь недавно. Кто-то, кто верил в силу этих ритуалов.

Кто-то, кто пытался защититься.

Я выпрямился, оглядываясь по сторонам. Тени в овраге сгущались,

становились зловещими, живыми. Каждое шуршание, каждый треск сучка

заставлял меня вздрагивать. Я чувствовал себя чужим, непрошеным гостем в

месте, где мне не следовало бы находиться. Я ощущал на себе чей-то

пристальный, недобрый взгляд.

И этот взгляд материализовался.

Я не услышал ни единого звука. Просто почувствовал, как мурашки побежали

по моей спине, и медленно обернулся.

На краю оврага, на самом верху, прямо надо мной, стоял человек. Высокий,