Денис Сухоруков – Тридцать три рассказа о журналистах (страница 15)

– Это Усманка? – поинтересовался мужчина у водителя проезжавшего мимо грузовика.

– Усманка, – усмехнулся шофёр. – Одно название осталось, река без воды.

Дело шло к ночи, и мужчина набрёл на стог сена и расположился в нём на отдых. Сверху приветливо светил и улыбался молодой месяц. Стог был полон жизни: всю ночь шуршали и суетились в нём мыши, вокруг неслышно летала сова… Наутро наш путник опять пошёл вперёд. Под сапогами тихонько захлюпала вода. Появились заросли камышей, кусты калины, ольха – болотные растения. Вот в светлой заводи впервые блеснули чешуёй на солнце маленькие рыбки. Прошёл дальше по течению – вот и первый рыбак, мальчик с удочкой. Поплавок медленно тянулся вслед за течением. В этом месте у речки прорезался голос: она тихонько зажурчала. Шагать стало веселее. Так путник, а это был Василий Михайлович Песков, и прошёл по бережку все сто пятьдесят километров реки Усманки, от истоков до устья. За девять дней дошёл до родного села.

Ведь Усманка была не простая речка, а особенная – река его детства. Когда-то она была полноводной, мальчишкой он прыгал с ветлы вниз головой в воду, а теперь её можно было перейти вброд, и даже кое-где не замочив штаны. Понятно, что речка пересыхает из-за вырубки лесов, неразумной хозяйственной деятельности. Не очень приятное открытие, но что поделать: человек давит природу всюду, где только сталкивается с ней. В этом Василий Михайлович убеждался не раз.

Кстати, я вам его не представил: перед вами основоположник экологической журналистики в России, знаменитый, легендарный и при этом очень скромный обозреватель газеты «Комсомольская правда» Песков Василий Михайлович. Один из лучших журналистов России, не имевший равных знаток и ценитель природы. В «Комсомольской правде» отработал без малого шестьдесят (!!!) лет. Все эти годы он лично вёл в газете рубрику «Окно в природу», одну из любимейших миллионами читателей. Материал выходил чётко раз в неделю, и к каждой новой статье он прилагал собственные фотографии. Многие из них – настоящие шедевры.

Медвежата, фото В. Пескова

Так вот, Василий Михайлович всю жизнь боролся за то, чтобы человек относился к природе любовно, а не варварски. Например, его статья «Драма у Курбских гарей» в 1966 году прогремела на всю страну. Речь шла о гибели 32 лосей в ярославских лесах. Незадолго перед этим во Владимирской области Василий Михайлович убедился в массовой гибели зайцев. Причина одна – использование в сельском хозяйстве ядохимикатов. Обозреватель газеты размышлял, как всё в природе взаимосвязано, как гибель маленького жука или рыбы страшно отзовётся во всех уголках природы.

«Представьте себе, что хозяйство решило избавиться на полях от какого-нибудь жука-вредителя. Вызвали самолет, поработали “согласно инструкции” и премного довольны – жук уничтожен. Мало кто задумывается над этим, но, кроме вредителя, погибло почти все живое на поле. Умолкла жизнь, о существовании которой иной председатель колхоза, может быть, даже и не догадывался. Председатель начнет чесать в затылке, когда на следующий год вдруг обнаружит: а жук-то вредитель живет. Армия жуков даже выросла по сравнению с прошлым годом…

Вот тут надо вспомнить два важных закона. Во-первых, закон эволюции: наиболее сильные, приспособленные выживают, и новое поколение насекомых уже нечувствительно к нашему яду.

…И надо еще добавить: многие химикаты бесследно не исчезают. С дождевыми водами они проникают в ручьи и реки, вызывая отравление рыбы. Отравляется почва, химикат накапливается в подземных водах и заявляет о себе человеку подчас самым неожиданным образом…»[57]

Тогда ещё не принято было направо и налево кидаться словом «экология», но Василий Михайлович Песков одним из первых задумался и заставил задуматься читателей о взаимосвязях между живыми организмами. И ещё о том, как человеку вести хозяйство не в ущерб окружающей среде.

Василий Михайлович не понаслышке знал, как опасен может быть человек для природы. Он объехал и исходил как журналист почти весь Земной шар – от Аляски до Австралии, от Индии до Вьетнама, даже в Африке поучаствовал в фотоохоте на слонов и ещё в Антарктиде побывал, когда там столбик термометра опускался до минус 88 градусов по Цельсию. Он с приятелем принёс на станцию полярников живого пингвина и посадил под новогодней ёлкой. Природа была везде прекрасна и удивительна. И почти везде страдала от хозяйственной деятельности человека.

Но больше всего Василий Михайлович переживал за родную страну. Не раз говорил коллегам: «Эх, вот проехался я недавно по Оке, ни одного стада, как же так? Гибнет русская деревня».

Гибель деревень, гибель русской природы – вот что волновало его всю жизнь.

Журналист не только писал статьи, не только книги о природе – всего около 40 (!!!) – но и даже обращался напрямую к президенту страны. Однажды тот приехал в редакцию «Комсомольской правды», и Василий Песков не нашёл другой темы для разговора с первым лицом государства, кроме как спасение уникального, пока не тронутого человеком Кологривского леса в Костромской области. И он подобрал нужные слова: президент потом вызвал его в Кремль, где они продолжили разговор о Кологриве.

Не было такого уголка в России, который Василий Песков не хотел бы спасти. Он писал и в защиту Каповой пещеры в Башкирии с уникальными наскальными рисунками древнего человека («Любое чудо природы поражает и впечатляет нас лишь в случае не слишком лёгкой доступности. Чудо, к которому можно подъехать вплотную, быть чудом перестаёт»). Он писал и о снегах на Валдае, лучше которых ничего и придумать нельзя для лыжника.

А вот какое впечатление произвела на него Камчатка: «Вертолет не пришёл. Сидим, привалившись спиной к рюкзакам. Грустная тишина в горах. Пахнет старым костром. Летом тут была, наверное, самая неустроенная, самая дальняя на всей земле туристская база. Это место больших ветров. Березы на склонах к самой земле нагнулись и не распрямились – так и растут, наклонив головы, узловатые, кора не белая, а смугло-коричневая. А сегодня тишина. Душу щемило от такой тишины»[58].

Некоторые места были для него особо любимыми, как, например, Воронежский биосферный заповедник. Кстати, после смерти Василия Михайловича в 2013 этот заповедник назвали его именем. Сейчас там установлен ему памятник, и там же открыт музей Василия Пескова. Человека, открывшего людям окно в природу.

Лошадь и яблоки, фото В. Пескова

Николай Дроздов

(род. в 1937 году)

Первый русский, которому удалось поймать утконоса

Декабрь 1972 года, Австралия

А вы знаете, кто такой утконос? Это интересный зверёк с мехом, как у бобра, с таким же хвостом-веслом и с… клювом, похожим с виду на утиный, но только совсем мягким. Больше всего животное удивительно тем, что откладывает яйца подобно рептилиям, хотя является млекопитающим. Австралия вообще полна тайн и неожиданностей. Наш знаменитый тележурналист и профессор Московского государственного университета Николай Николаевич Дроздов может долго рассказывать о животных Австралии. Ещё бы: в молодости он почти год прожил на этом континенте, в качестве учёного исколесил его вдоль и поперёк. Кстати, в озере выловил сетью утконоса. Заслужил комплимент от своего учёного-коллеги из Австралийского национального университета: «Ник – первый русский, которому удалось собственными руками поймать утконоса».

Участвовал он и в поимке животных под названием валлаби – это вид из семейства кенгуровых. Причём ловля происходила ночью, с подножки автомобиля-внедорожника, при свете фар – ведь валлаби ведёт ночной образ жизни. А ловил он их… сачком!

Но Николай Николаевич отлавливал не только безвредных утконосов и валлаби, он ещё хватал руками и ядовитых австралийских змей, и опасных пауков, и скорпионов, чем приводил в ужас учёных австралийских коллег.

«Под корягой нашёл себе убежище небольшой блестяще-чёрный паучок с красным пятном. Он отнюдь не безобиден – это ядовитый австралийский каракурт»[59].

Или вот ещё:

«Коллеги с интересом просматривают найденных мною животных и, увидев чёрного паука, приходят в сильное волнение. Это паук атракс, укус которого может быть смертелен. Наряду с местным каракуртом атракс считается самым опасным из австралийских пауков. Я успокаиваю собеседников: любое животное я стараюсь поймать так, чтобы избежать неожиданного укуса»[60].

«Нахожу под валежником и камнями толстых чёрных тараканов, несколько мелких лягушек, сцинков, а также маленькую, длиной около тридцати сантиметров, изящную змейку. Она относится к семейству аспидовых, но не опасна, хотя и ядовита: рот её слишком мал, чтобы нанести человеку действенный укус. Однако Питер и Майкл не разделяют моего оптимизма в отношении змейки, не решаются взять её в руки и просят положить мешочек со змеёй подальше от них в ящик»[61].

Смелость он проявлял в научных целях, а не для похвалы и не ради красивого кадра. Забегая вперёд, скажу, что много позже его укусила в руку гадюка, а Николай Николаевич отнёсся к этому происшествию на редкость беззаботно и чуть было не погиб от яда – знакомый врач отправил его в больницу с симптомами гангрены.

Вообще, нашего замечательного Николая Николаевича отличает редкое мужество. Он отнюдь не богатырского сложения человек, но никогда не унывающий, и с поистине храбрым сердцем. В одиночку бродил он по девственным лесам Австралии в поисках редких животных и птиц. Пробрался через непроходимые дебри и болота острова Тасмания к тому самому месту, где голландец Тасман впервые высадился на берег. Вдвоём с коллегой преодолел на внедорожнике восемь тысяч километров по безлюдной и безводной пустыне в центральной Австралии. В пути у них заглох мотор. Помощи ждать было неоткуда, людей вокруг ни души на многие сотни километров. И ни тот, ни другой не разбирались в автомобилях. Но Николай Николаевич, как истинный оптимист, стал копаться под машиной и нашёл-таки причину: бензопровод засорился песчаной пылью. Мотор завёлся, и друзья поехали дальше.