Денис Стась – Скандинавская мифология: Сага о богах и героях (страница 3)

Когда схватка началась, мир застыл в напряжении. Даже Хримтурсы – дети Имира – не сразу ринулись на помощь, ошеломлённые тем, что кто-то вообще осмелился выступить против их прародителя. Никто не знает, сколько времени длилась та битва. Одни сказания утверждают, что она продолжалась лишь мгновение, подобно молнии, что рассекает ночное небо. Другие настаивают, что боги и великан мерились силами столь долго, что все девять миров чуть не погрузились в бездну. Я же думаю, что время там текло иначе, ведь речь шла о схватке божественных начал.

Но чем бы ни закончилась борьба, итог известен: Один, Вили и Ве одолели Имира. В их оружие словно вселилась сама идея порядка, дававшая им несломимую решимость. Силы великана пошатнулись, и он пал, сражённый. Когда его плоть коснулась земли, из его тела хлынула кровь – густая, обжигающе-холодная, наполнявшая собой всё вокруг. Хримтурсы не успели спастись и большей частью утонули в этом потоке. Так погиб и их мир, не успевший укрепиться.

Но убийство Имира стало не просто актом войны. Оно обозначило рождение нового мира, ведь боги использовали останки великана как строительный материал для мироздания. Из плоти Имира сотворили они нашу землю – твёрдую кору, по которой мы, люди, ходим своими ногами. Когда я бреду по морозным пустошам зимой, я порой думаю о том, что чувствовала его плоть в момент творения. Его кости стали горами, величаво вздымающимися над равнинами. Череп его, свод огромной головы, боги превратили в небесный купол – тот самый, который простирается над нами, усыпанный сияющими звёздами. И я, оглядывая ночное небо, понимаю, как грандиозна эта жертва.

Кровь Имира обернулась морями и океанами. Мне нравится думать, что когда я стою на берегу Северного моря и слышу, как волны раз за разом накатывают на песок, то словно слышу отголоски той первородной реки крови, что некогда смыла с лица земли целый род великанов. А волосы его легли лесами, покрывшими мир изумрудной листвой и бесчисленными стволами деревьев. Каждый раз, проходя сквозь тёмные чащи, я чувствую внутренний трепет – будто касается меня чья-то невидимая память о рождении, о боли и величии.

Так появился Мидгард – мир людей, окружённый рвущимися к небесам горами. Но это было лишь начало. Свой божественный мир боги назвали Асгардом. Он парит высоко, словно символ их воли, их победы над первичным хаосом. А между Мидгардом и Асгардом они перекинули радужный мост Бифрёст – чудо, способное соединять земные пределы с божественными чертогами. Иногда мне задают вопрос: «Зачем мост? Зачем оставлять путь между миром богов и людей?» Я склоняюсь к мысли, что боги не желали окончательно отрываться от смертных. Ведь люди – часть их творения, их забота. И хотя сами асы часто бывают грозны и бескомпромиссны, зерно мудрости в них неоспоримо: нельзя сбрасывать со счетов судьбу тех, ради кого был задуман весь новый мир.

Из бровей Имира братья-боги сотворили мощные стены, чтобы защитить Мидгард от хаотичных сил, ещё обитавших во внешних землях. Говорят, что эти стены и поныне хранят наш мир от нападения великанов, хотя со временем появились и другие угрозы. Но суть остаётся той же: Мидгард – дитя божественной воли, ограждённое от первозданного безумия, которое до сих пор таится где-то во тьме. Ведь не всех великанов смыла кровь Имира, и не все силы хаоса признали новую власть.

Так завершилось одно из самых важных событий в истории мироздания – убийство Имира. Оно не было простым злодеянием или капризом. Для богов это стало актом творения, жертвой во имя будущего порядка. Когда я беседую с моряками или воинами, во взгляде которых читается грубая прямота, они иногда с презрением говорят, что боги великану предательски нанесли удар, а потому их слава запятнана. Но задумайтесь: возможно ли было иначе утихомирить хаос? И могло ли новое обрести форму, пока старое удерживало над всем власть? Наверное, нет.

Ведь даже сама природа напоминает нам, что старое всегда должно уступить место новому. Осень сменяется зимой, чтобы весной и летом земля обрела цветение. Так боги посчитали, что Имир – это зимняя стужа, которую нужно преодолеть, чтобы жизнь расцвела. И они сделали это, подарив всем нам – и богам, и людям – возможность развиваться в упорядоченном мире.

Когда я, Хавар, скитаюсь по земле, я вижу во всём отпечаток тех событий. В горных хребтах и океанах, в ветре, что шумит в соснах, в грозовых тучах и радужных переливах на небе. Всё это – живое наследие того далёкого дня, когда Один, Вили и Ве решились на свою великую битву. И всякий раз, вспоминая о гигантском черепе Имира, ставшем небесным сводом, я говорю себе: «Мы, смертные, живём внутри великой истории».

Вот почему, когда рассказываю о сотворении миров, я всегда подчеркиваю: гибель Имира не была концом. Наоборот, из неё выросло нечто невообразимое – наш мир, наполненный жизнью и надеждой, но всё ещё хранящий горечь былого хаоса и каплю страха перед дремлющими великанами. И, пожалуй, в этом – великая мудрость: без жертвы не наступает новое, и без опасности не рождается сила.

Так, друзья, завершилась великая схватка и состоялось грандиозное сотворение миров. Но это лишь начало нашего пути: впереди – рассказ о Мидгарде и Асгарде, о связующем их древе Иггдрасиль и многих других чудесах, что образовались из праха и плоти того, кто когда-то владычествовал над Пустотой. А пока, взгляните на небо и представьте, что вы смотрите прямо на череп древнего великана, из которого родились ночь и день, звёзды и облака. Пускай это осознание придаст вам смиренное восхищение перед тем, как величественно и хрупко всё устроено. И пусть оно напоминает: любой порядок рождён из жертвы, а жизнь – из победы над хаосом.

Глава 4: Древо Иггдрасиль – связь между мирами

Когда тёмной ночью я сижу у костра, глядя на пляшущие тени, мне часто мерещится невидимое древо, чьи ветви скрипят где-то за гранью видимого. Таково оно, Иггдрасиль – древо миров, которое держит на своих ветвях всю вселенную. Я, Хавар Сигурдсон, не раз слышал истории о его чудесах от мудрых скальдов и стариков, чьи глаза видели больше, чем способен заметить простой смертный. Теперь, оглядываясь на то, что рассказал вам прежде о рождении мира из плоти Имира, о сотворении Асгарда и Мидгарда, я хочу провести вас дальше – к сердцу космического древа, чьи корни тянутся к самым глубинам, а верхушка пронзает небеса.

Рассказывают, будто Иггдрасиль вырос в ту пору, когда новая реальность ещё только обретала форму. Едва боги упорядочили хаос, едва земля успела зазеленеть лесами, а реки найти своё русло, из глубин мироздания поднялось семя жизни – отголосок самой первозданной силы. Из этого семени и пророс великий ясень. Почему ясень? На это никто не ответит. Но мне кажется, что в его серебристо-серой коре скрыта и морозная суть льдов Нифльхейма, и жар душ наших предков, видевших в деревьях символ вечного цикла обновления.

Говорят, что у Иггдрасиля три главных корня, каждый из которых уходит в разные миры. Когда я впервые услышал об этом, мне показалось странным, что такая колоссальная структура может быть ещё и разделена корнями. Но со временем я понял, что именно так создаётся равновесие. Первый корень тянется к Нифльхейму, туда, где холод вечен и где можно найти источник льда и тумана. Второй корень уходит в сторону Асгарда, мир богов, неся им силу и связывая их с первоосновой бытия. А третий корень пронизывает Мидгард, наш мир людей, даруя земле устойчивость и память о священном происхождении.

Каждый корень имеет свой особый источник, свою сокровенную воду, которая питает Древо. Под корнем, идущим к Нифльхейму, находится древний колодец Хвергельмир, полный бурлящих вод, от которых идёт ледяная дрожь. Тот, что ведёт к Асгарду, скрывает колодец Урда, где собираются норны – три сестры, ведающие судьбами. А у корня, пронизывающего мир людей, можно найти колодец Мимира, где хранится мудрость без границ. О каждом из них ходят легенды, рассказывающие о всеведении, времени и самой сути жизни. Мне случалось встречать старых путников, которые клялись, будто им довелось слышать зов этих вод. Но никто из них не смог сказать, где именно тот колодец спрятан. Быть может, пути к нему выбирают лишь тех, кто уже готов отдать за знание самих себя – подобно тому, как Один пожертвовал глазом, чтобы испить из источника Мимира.

Но давайте обратим свой взор и на само тело Иггдрасиля. Ствол его возвышается над всеми мирами, словно столп, поддерживающий небо. Говорят, что в нём заключена жизненная сила, связывающая воедино Асгард, Мидгард, Ётунхейм, Альвхейм и ещё многие, многие земли. Я слышал, что каждый мир находится на собственной ветви или в собственном «кармане» древа, и они неразрывно связаны друг с другом – как листья на ветке. Если хотите понять это глубже, представьте, что всё, что мы видим и не видим, – это одна величественная крона, наполненная ветром судеб и песнями времён. А дороги между мирами – это ходящие по ветвям пути, по которым шастают не только люди и боги, но и таинственные духи, эльфы, дверги и иные существа.

Однако же Иггдрасиль не просто стоит неподвижно, как обычное дерево. В его кроне и у его корней живут создания, странные и страшные, а иногда и благословенные. Возьмём, к примеру, Нидхёгга – дракона, который, по преданиям, беспрестанно грызёт один из корней древа, будто бы желая подточить саму основу мироздания. Кто-нибудь спросит: «Зачем он это делает?» Может, его движет голод, а может – он олицетворяет ту самую силу распада, без которой всё застыло бы в застывшем совершенстве, обречённом на бессмысленность. Когда я думаю о Нидхёгге, я ощущаю тревожный трепет: ведь если это существо когда-нибудь прогрызёт корень до конца, пошатнётся весь мир.