Денис Старый – За Веру, Царя и Отечество! (страница 9)

Я не участвовал в расширенном Военном Совете. И именно потому, чтобы не быть там, а готовиться к выходу, я и был на личной встрече с Ромодановским за пару часов до военного совета.

И причина не в том, что я всё-таки до сих пор не стал своим для кого-то там. Напротив, меня уважали, меня побаивались, мне завидовали. То есть в отношении меня люди испытывали все те эмоции, которые чаще всего ощущает на себе любой успешный человек.

Я просто знал, во что превратится та говорильня, что будет называться «Военным Советом». Напиваться я не хочу. Хвалиться и рассказывать наперебой, как всё удачно случилось, и пережёвывать каждый самый незначительный момент — это можно сделать, но, наверное, в Москве, когда уже прибудешь с победой и нужно будет завоёвывать политические очки.

Я готовил свою дивизию к выступлению. Причём действовал даже нахально, использовал трофеи. Теперь у меня были не преображенцы, а прямо драгуны. Так как всех будущих гвардейцев я посадил на коней, да многим ещё дал и заводных. Брал я с собой казаков, которые также стали все поголовно конными.

Ну а дальше со мной в рейд уходили все солдаты и офицеры, кто хоть как-то сносно удерживался в седле. Благо, что сложно было встретить стрельца, который не использовал бы лошадь для своих нужд. Чаще всего это были потребности не военного характера. Но и мне сейчас в голову никак не приходит мысль, что я могу стрелецкие полки, ну кроме стременного, отправлять в конную атаку.

Я старался добиться максимальной мобильности для своего отряда. Порой нужно использовать и опыт врага. И в данном случае я ориентировался на так называемых «лисовчиков». Во время Смутного времени этот отряд польско-литовских разбойников, состоящий более чем из двух тысяч сабель, наводил ужас на многие земли русской державы. А потом лисовчики ещё и куражились на землях Священной Римской империи.

И суть их тактики была проста: никакого обоза, никакой телеги. Только конь, к нему заводной конь. И всё добро ношу с собой.

Если у полковника Лисовского получилось сформировать отряд в две тысячи человек, то у меня выходило уже порядка восьми тысяч. Я был этим фактом доволен. Единственное, что в какой-то мере меня огорчало, — что мы не имели никакой возможности взять с собой серьезные пушки.

Впрочем, я всё-таки принял решение и взял десять тачанок. Тачанками я назвал ещё то изобретение, которое было совершено в Преображенском. В добротной телеге, по сути в фургоне, который ещё к тому же и частично обшит пластинами железа, находились два фальконета. Небольшие пушки давали и отдачу небольшую, так что при стрельбе не обязательно было снимать большие колёса фургонов и крепить на земле повозки.

Вот и выходило, что если нас кто-то будет догонять, можно картечью бить по врагу. А солдат я даже учил заряжать на ходу. Проблема была только в одном — что тачанки первоначально были достаточно медлительны. Ведь на Диком Поле нет дорог, и там приходилось просто переходить через степь, которая не всегда однородна. И даже ведомая двумя крепкими конями подобная тачанка передвигалась медленно, и часто приходилось останавливаться, чтобы дать возможность отдохнуть коням.

Так что подготовка к выходу, выход, еще одно дело и все… Пора бы и вернуть мое — сына. И наказать тех, кто посмел к наследнику прикасаться.

НОВИНКА!!!

Друзья, в ночь на 4 декабря стартую новинкой. Поддержите, пожалуйста.

Мгновение — и я в прошлом. Без Родины, среди чужих интриг, на службе у самого Велизария.

Что ж… если у меня отняли прошлое, я построю новое.

Денис Старый. Славянин

Глава 5

Крым.

4 июня 1683 года.

Перекоп — это не такая уж и сильная крепость, точнее оборонительная линия. Центр всех фортификационных сооружений составляли две цитадели, которые располагались друг напротив друга. Их можно было взять быстро. Но… Не в лоб. По фронту, в сторону наступающих, стены у этих строений были мощными и бойницы туда направлены, и площадки для пушек имелись. Собственно, как и сами орудия, которых по всей линии собралось шестьдесят три.

А вот изнутри, с тыла — все хлипко. И стены здесь тонкие, и ворота явно требуют ремонта, так покосились, что с первого удара тарана слетели бы. Мало того, здесь просто огромное количество разных помещений. Склады, амбары, ремесленные мастерские, конюшни, казармы — все это было рядом с цитаделями. Если нужно было сделать ротацию или держать резервы, так и негде. Улочки не особо широкие, плотная застройка. Пару горшков с нефтью — начался бы такой пожар, что и защитники цитаделей задохнулись бы.

Выходил основательный такой, крепкий город. И административным центром его могли стать цитадели, как детинцы в средневековье.

Закрадывались завиральные идеи, что, если бы не проблемы с логистикой, да не нависала угроза относительно скорого появления османской армии, из Перекопа можно было бы делать полноценный город, с ремеслами и с торговым хабом. Сюда бы везли татары свои товары, ну и представители других народов: готы, армяне, греки. А уже русские купцы закупались бы здесь и перемещали товары в Россию, или даже в Речь Посполитую. Пастораль. Но, увы…

Так что я, проходя мимо всех строений у Перекопа, решил меньше фантазировать, а ускориться. Ведь только от того, как сработает группа умельцев и подготовит фургоны с лошадьми, зависит, завтра ли утром мы отправимся в поход, либо придется еще один день помедлить. А я привык, что полностью доверять работу будь кому нельзя. Лишь контролировать, подгонять, порой угрожать или задабривать. Только так в нужный срок будет сделано необходимое.

— Получается? — спрашивал я, когда пришёл в один из бывших складов турок.

Туда, где расположились ремонтные мастерские моей дивизии. Были бы здесь работники из Преображенского! В миг все исправили бы. Дома я собираю всех, у кого руки из правильных мест растут. Впрочем, рукастых можно найти и среди личного состава полков. В том числе из немцев.

— Так чего б не получилось, господин полковник. Знамо дело, не мудрено — ремешки нашить, да подпругу поправить. Дай срок, полковник, и к утру всё будет готово, — говорил Глеб Рукатый.

Глеб единственный, кто был привезён мною на войну из Преображенского, а нашли мне его так и вовсе в Серпухове. Недаром у мужика прозвище «Рукатый». Казалось, за что он ни возьмётся — всё может сделать.

Нет, к моему великому сожалению, хотя я возлагал на это надежды, Глеб не оказался гениальным изобретателем или даже умелым инженером. Его удел — какие-то мелкие дела. Скорее, талантлив он в быту, чем на поприще научного или производственного прогресса. Да разве и этого мало?

Вот и сейчас его навыки более чем пригождаются. Я и не знаю, кому бы другому мог поручить срочно сделать упряжь для шестерки лошадей.

— А с чего «тачанки»? Уж простите, господин полковник, но слово шибко необычное, — спрашивал Глеб.

Вот было у него такое… Не то, чтобы авторитетов не замечал, но если только дать небольшую слабину и начать обращаться к Глебу Рукатому как к своему, ровне, и не требовать, а просить, то он теряет границы и начинается панибратство.

Так что я предпочёл просто не отвечать. Тачанки и тачанки. Я так хочу! И не зазнался я. Время такое, что нельзя всем и каждому слабину давать. И без того, если кто чужой услышал бы, как со мной общается мужик, так я потерял бы лицо. А мне никак его терять нельзя.

Сейчас мы запрягали в каждую тачанку уже не по две пары мощных лошадей, делали шестёрки. Подпруга, иная упряжь не позволяла это делать. Вот и переделывали, где нашивали, где подгоняли. Как раз этим сейчас и занимается Глеб и его немногочисленная команда.

Нам небольшие, но злые пушки нужно будет везти с собой. И если бы не возможность проехать фургонами по крымской земле, и не задумывался бы о тачанках. А сейчас… Да почему бы и нет!

Я был весьма удивлён, что сам полуостров казался очень даже обжитым. И здешние дороги были такие, что и в Европе, наверное, на данный момент сложно увидеть. Чем дальше от Перекопа, а я и сам однажды прогулялся в разведку, тем больше начиналось различных дорог. Причём, это даже не направление, это — полноценные дороги, порой, посыпанные песком или утрамбованные землёй, а кое-где даже и со щебнем.

Вряд ли дорогами занимаются татары, но ведь на полуострове татар только большая половина, а немалое количество здесь проживает и представителей других народностей.

Так что использование тачанок, запряжённых шестью лошадьми, становилось возможным. И вот тогда мы можем быстро передвигаться и даже тратить чуть меньше времени на отдых для животных.

— Ну, други мои, — начинал я свой военный совет, — готовы ли вы взять стольный град ханства?

Задумчивое молчание стало мне ответом. Под вечер пришли сведения, что мой тесть всё-таки попробовал нахрапом войти в Бахчисарай, но с боями вышел оттуда. А теперь так получается, что мы лезем туда, чтобы тоже получить отлуп?

— Пойдём, Егор Иванович. С тобой весело, — сказал…

Вот подобные слова я ожидал от казацкого старшины Акулова. Но сказал их мне чаще всего бывший рассудительным полковник стременного полка Глебов.

— То, что Кучук-бей по зубам получил у Бахчисарая, нам на пользу, — разгладив бороду, начал говорить Акулов. — И слышали уже, что и ногайцы кровь пустили тамошним татарам. Так что ослабли все, кто на дороге к Бахчисараю стоит. А коли будем использовать ещё и те пищали, что бьют дальше, чем глаз видит, так побьём же супостата.